Девушка с планеты Земля (ЛП) - Эдвардс Джанет - Страница 74

Последними свои награды получил командный центр. Когда стихли аплодисменты, генерал сошел со сцены, а его место занял полковник Риак Торрек. И он сказал одно лишь слово, которое изменило настроение всех:

– Артемида.

В торжественной тишине поднялась вся арена. Отдавая честь, приспустили флаги.

При приземлении кораблей двое военных погибли, и сейчас их награждали самой главной военной регалией – Артемидой. Я считала, что это очень правильно. Список удостоенных Артемиды начинался с четырех военных, погибших на одноименной солнечной батарее, и такое решение более чем верное.

– Лейтенант Юр-Рей Иванов. «Солнечный-3».

Две минуты на экранах оставалось изображение молодого человека, который не мог быть здесь и лично получить свою медаль.

– Капитан Марра Леони Мейер. «Солнечный-3».

Следующие две минуты нам с экранов улыбалась женщина средних лет. Потом экраны на мгновение погасли, а когда включились вновь, то опять показывали полковника. Флаги вновь подняли. Мы начали было садиться, но когда прозвучало еще одно имя, поспешно встали. Что происходит?

– Дэвид Дженниг, Земля. Разметчик, «Земля-1».

Среди археологической команды возникла суматоха. Видеожуки транслировали происходящее на экраны, так что все всё отлично видели. Вся арена повернулась и вытаращилась на потрясенного молодого человека. Соратники по «Земле-1» вытолкали его с места, и Дэвид Дженнинг неуверенно пробрался между стульями и людьми к сцене. Полковник приколол к его груди Артемиду и пожал руку. Теперь мы все поняли, что происходит, и просто сошли с ума. Отбили все ладони, хлопая.

Следующим был разметчик «Геры-6». Я смотрела и не верила своим глазам. Чтобы удостоиться Артемиды, нужно или погибнуть, или получить серьезное ранение. Артемида – самая главная, самая почетная военная регалия, и прежде гражданских ею не награждали.

Ко мне повернулся Фиан:

– Джарра! Это же разметчики! Разметчики, которых ранило!

А я все сидела с открытым ртом. Военные привыкли, что именно они спасают мирное население, не наоборот. И благодарность спасавшим их гражданским выражалась с шиком. Они награждали нас Артемидой. Они наградят меня Артемидой!

К счастью – потому что мне нужна была каждая секунда, чтобы прийти в себя и встать с места, – меня вызвали последней, пятой.

– Джарра Телл Моррат, Земля. Разметчик, «Асгард-6».

Я поднялась на сцену, и полковник приколол Артемиду мне на левое плечо, рядом со Звездой Земли. На этот раз говорить, что моя бабушка гордилась бы мной, было лишним. Я знала, что он о ней думает.

Другим разметчикам Риак Торрек жал руки, но они были гражданскими. Я же – наследница славы, внучка полковника Джарры Телл Моррат. Полковник встретился со мной взглядом, и мы одновременно отдали друг другу честь. Затем он посмотрел в сторону, давая мне таким образом знать, что делать дальше, и тут я поняла, что последней они меня вызвали не просто так. Мы повернулись к археологическим командам и отсалютовали им. Экипажи «Солнечных» встали и тоже отдали честь.

Получается, это не просто вручение Артемиды разметчикам. Так военные говорили «спасибо» всем спасателям. Я сейчас принадлежала и к тем, и к другим.

Ну вот и все.

Потом на телеканалах было много чепухи обо мне, и о Фиане тоже. Именно поэтому я и пишу свою историю. Чтобы рассказать, как все произошло на самом деле, рассказать нормалам, каково это – принадлежать к тысячной части человечества, инвалидам. Может, кое-где я не очень хорошо себя вела, но по крайней мере это настоящая я, а не какая-то слащавая выдумка новостников. Я Джарра, я с планеты Земля, и я горжусь этим. Можете потешаться надо мной из-за того, что я обезьяна, но во всей Вселенной всего одиннадцать человек могут носить Артемиду. Я одна из них. И этим я тоже горжусь.

Иссетт говорит, что исследователи, кажется, наконец-то поняли, как найти средство от инвалидности. По словам подруги, раньше они напрасно искали в других мирах что-то, чего нет на Земле. Сейчас они считают, что проблема в чем-то, чего нет на неопланетах. В том, что кажется плохим, но на самом деле необходимо для жизни некоторым из нас – а они специально отбирали миры без этого. Если удастся выяснить, чего именно нам не хватает, наверное, смогут найти и способ помочь инвалидам как-то приспосабливаться.

Иссетт в восторге, но лично я не верю ни единому слову. Уже не одну сотню лет ученые пытаются найти лекарство, и, полагаю, работать им еще столько же.

Я инвалид и останусь им навсегда.

Я никогда не смогу стать военной, но у меня есть история и Фиан. Думаю, это важнее всего. Есть одна старая присказка, еще из времен доистории, так вот она отлично отражает мои чувства: «Два из трех – уже неплохо». На самом деле иметь две вещи из трех – очень, очень хорошо.

Фиан говорит, что это может быть даже лучше шоколадного мороженого, так что, пожалуй, закончу я писанину и дам ему доказать свою правоту.

Конец.

Благодарность

Посвящается моему мужу, с благодарностью за его помощь и поддержку.

Также хочу поблагодарить Криса Моргана – за то, что заставлял меня отнестись серьезно к своему творчеству, – моего агента Яна Друри и моего редактора Эми Маккаллох.

Бонус от автора № 1

Иссетт, лучшая подруга Джарры

Это была моя последняя вечеринка в одном из интернатов Земной Больницы. Я давно мечтала об этом часе. В полночь начнется две тысячи семьсот восемьдесят девятый год, мне и моим друзьям исполнится по восемнадцать, мы по закону станем взрослыми. Завтра соберем вещи, и послезавтра разъедемся. Директриса не сможет больше нам приказывать, нянечки – нас доставать, не надо будет следовать строгим правилам. Свобода!

Я была ужасно взволнована и в то же время напугана. Мы наконец будем свободны, но придется оставить позади все, что мы знаем. Наша группа из девяти ребят, вместе прошедших все три ступени – ясли, дом и следуюший шаг, – разделится и отправится на учебу в разные университеты. К полуночи, когда все запели «Старое доброе время», я была готова расплакаться.

- Ты знаешь, сколько лет этой песне? – спросила Джарра. - Ее пели тысячу лет назал, еще в тысяча семьсот восемьдесят восьмом!

Я застонала. Мы с Джаррой всю жизнь были лучшими подружками, я очень ее люблю, но ее одержимость историей сводит меня с ума. Я ей тысячу раз говорила, что для меня это скука смертная. Я заткнула уши руками:

- Плохая Джарра! Это вечеринка, а не урок истории!

- Но это же потрясающе! – она никак не могла утихомириться. – Роберт Бернс написал...

Я схватила свой стакан газзира, выплеснула на нее, чтобы заставить замолчать, и разрыдалась. Мы с Джаррой спали на соседних кроватках в яслях, жили в соседних комнатах весь дом и весь следующий шаг. Она не только сводила меня с ума историей, она утешала меня, когда я горевала, спасала, когда я вляпывалась в неприятности, и, когда нужно, всегда была рядом.

Я думала обо всех вечерах, когда мы с Джаррой засиживались допоздна, хихикая над известными актерами, жалуясь на учителей и нянечек, и споря каждый раз, как только речь заходила о родителях. Я тосковала о своих, гадала, у какой звезды они живут, надеялась, что они сожалеют о решении поручить меня опеке Земной Больницы, чтобы избежать клейма выродка в семье. Я мечтала о том, как когда-нибудь увижусь с ними, а Джарра разражалась гневными тирадами в адрес своих родителей, настаивая, что никогда не захочет встречаться с людьми, отказавшимися от нее новорожденной.

А теперь я собиралась изучать медицину в университете Земли-Европы, а Джарра затеяла безумную аферу – попасть во внеземной класс историков и обмануть их, заставив поверить, что она такой же нормал, как и они. Мы, конечно, будем перезваниваться и встречаться время от времени, но это совсем не то, что жить в соседних комнатах.