Наемник. Дилогия (СИ) - Замковой Алексей Владимирович - Страница 34

 – Есть у кого-то пожрать? – Баин мрачно смотрел в никуда и вопрос задал, будто не обращаясь ни к кому конкретно.

Этим утром такой вопрос звучал в голове каждого солдата нашей армии. Ну, почти каждого. Баронские дружинники, судя по всему, едой были худо-бедно, но обеспечены. Вон, например, здоровяк в кольчуг жует что-то. И сильно сомневаюсь, что едой ему служит какая-то местная тварь, которую он поймал и решился съесть с голодухи.

 – Похоже, жратва только у баронских осталась. – так же мрачно ответил я. – Может Молин чего-то раздобудет?

Молин ушел куда-то едва проснувшись. Продрав глаза, он прислушался к недовольному ворчанию своего желудка, встал и, бросив что-то насчет того, что попытается разузнать последние новости, исчез. А меня вот никуда не тянуло. Думаю, здесь везде не лучше – не надо и идти никуда. А там, где лучше – туда меня попросту не пустят. Вот, к баронским, например...

 – А где он, кстати? – Ламил, оказывается, до сих пор не замечал отсутствия одного из солдат своего десятка.

 – Пошел новости узнать. – пояснил я. – может, заодно, и едой где-то разживется.

Вместо ответа, десятник снял с сапога какую-то длинную многоножку, посмотрел какое-то время на извивающееся в пальцах насекомое, а потом, разорвав ее пополам, бросил на землю.

 – Отдыхаете? – из-за дерева показался Лосик.

 – Отдыхаем! – я сплюнул под ноги и зло уставился на того, кто привел нас в роту. На того, из-за которого мы оказались в той ситуации, когда оставаться в родном городе стало невозможно и из-за которого мы, в итоге, оказались неведомо где.

 – Что-то ты, Алин, не веселый. – подмигнул Лосик, сделав вид, что не понимает причину моей злости.

 – А чему радоваться? – спросил я. – Тому, что не сожрали? Так ведь если я сам кого-то не сожру в ближайшее время, то разницы никакой.

 – Пожрешь, не переживай! – наемник хлопнул меня по плечу и подмигнул. – Мы здесь еще, по меньшей мере, полдня просидим. Командиры наши распорядились отправить отряд на охоту...

 – Сейчас на охоту отряд отправят. – откуда-то вынырнул Молин и, поздоровавшись с Лосиком, присел рядом со мной. – Будет нам жратва!

 – Знаем уже. – огорчил друга Баин. – Лосик рассказал.

 – Ну вот... – Молин явно огорчился. – А о баронских рассказал?

 – А что насчет баронских? – заинтересовался Лосик.

 – О, там такая история! – Молин прямо раздулся от важности и замолчал, делая вид, что устраивается поудобнее.

 – Да не тяни ты! – поморщился Ламил. – Говори давай. А не то будешь у меня всю следующую ночь на часах стоять.

 – В общем, дело такое. Собрались наши капитаны и пошли к баронам. – начал Молин. – Там кто-то из наших поблизости был, все слышал, да рассказал потом.

 – Да расскажи же наконец в чем там дело! – гаркнул Баин.

 – Так я и рассказываю. – Молин сделал вид, что обиделся, но продолжил. – Потребовали капитаны у баронов, чтобы все припасы, какие есть, в общий котел скинули. Наши-то голодают, а баронские, сами видите – жрут себе.

 – И что бароны? – я чуть подался вперед. – Согласились?

 – Какое там! – махнул рукой Молин. – Там, говорят, такой ор поднялся, что даже пауки с деревьев посыпались! Бароны говорят, мол, не будут они кормить быдло, которой по глупости сожрало или растеряло все, что было.

 – Вот сволочи! – глаза Лосика зло сверкнули и он переглянулся с Ламилом. Судя по лицу десятника, добра жадным баронам он тоже не желал.

 – А что капитаны? – одновременно спросил молчавший доселе Стон.

 – А капитаны пригрозили, что если бароны не выполнят их требования, то наемники отделяются от армии и бароны могут идти хоть к эльфам в пасть, хоть к гномам в зад. Так и сказали!

 – Но это же мятеж... – проблеял Навин.

 – А тебе впервой? – оборвал его Ретон. – Небось, как в Жилло бунтовал, то не рассуждал – мятеж это или нет.

 – Давно пора! – поддержал я слова капитанов. – А то как заросли рубить – так мы впереди, а как пожрать – так сразу тупое быдло...

 – Так что бароны ответили? – Ламил, как, кстати, и Лосик, не отрываясь смотрел на Молина. Опыта в таких делах у них побольше – чуют, старые вояки, чем все это пахнет.

 – Бароны тоже, как этот вот, – Молин указал на Навина, – обвинили капитанов в мятеже. Грозили Императором, говорили, что, по договору, роты находятся под их командованием... А капитаны, в ответ, сказали, что дохнуть с голоду их люди не нанимались и, что договор не предполагал вообще всю ту задницу, в которой мы оказались.

 – И чем все закончилось? – спросил Ламил.

 – Сдались бароны! – Молин хлопнул рукой по земле, размазав какого-то жука, – Побоялись, небось, одни остаться! Так что, сейчас баронские будут отдавать свои припасы! А еще, теперь все одинаково будут работать – что наши, что баронские. Вот такие новости.

Пусть бароны и сдались, но их дружинники, после того, как получили соответствующие указания, довольными не выглядели совсем. Припасы, конечно, отдавали, но исходящая от них ругань, при этом, казалось, сгустила сам воздух вокруг. Кое-где дошло даже до драки, но особо строптивых быстро успокаивали специально созданные для реквизиции продовольствия отряды наемников. Хвала Дарену, обошлось без кровопролития. А несколько выбитых зубов – не в счет. Зато теперь все в равных условиях. Все одинаково голодные, пока не вернутся с добычей охотники, и все будут махать мечами, расчищая путь, одинаково. И теперь армия, еще заметнее, чем до того, разделилась на два лагеря.

На этом месте мы задержались на целые сутки. Полдня, о которых говорил Лосик, оказалось явно недостаточно, чтобы накормить всю армию. Даже учитывая, что на охоту отправилось больше сотни человек – почитай, целая рота. То и дело небольшие группы, в поисках добычи, исчезали в зарослях или возвращались из джунглей, принося туши необычных птиц и животных. Добыча тут же распределялась между ротами и дружинами. Нам, не занятым охотой, особо отдохнуть тоже не удалось. Как только, следуя указаниям специально назначенных людей, возле нашего десятка оставляли очередную тушу, тут же звучал приказ Ламила разделать добычу. Вскоре, вдобавок к соку растений, который мы так и не удосужились смыть с себя, мы, на радость всех окрестных насекомых, оказались покрыты еще и кровью разделываемых животных.

 – Алин, ты видел когда-нибудь такую птицу? – Молин, рассматривая, вертел в руках очередную тушу, которую ему было поручено ощипать. – Здоровенная какая... И перья зеленые!

 – Засунь ее себе... – пропыхтел я, пытаясь снять шкуру с другой туши. Работа, скажу я вам... Особенно, если учесть, что никогда в жизни мне не приходилось еще заниматься подобными вещами. Я, весь измазанный в крови, кромсал проклятую тушу ножом, просто срезая куски шкуры и отбрасывая их в сторону, и уже совсем не рад был перспективе поесть. А сволочная тварь, даже мертвой издевающаяся надо мной, казалось еще и ехидно улыбается своей клыкастой пастью.

 – Ты что, идиот, делаешь?!! – мощный подзатыльник чуть не отправил меня на землю.

Я резко обернулся и, выставив перед собой нож, оскалился не хуже той твари, которую только что пытался разделать. Сзади стоял Ламил и, потрясая кулаками, клял меня во всю мощь своей немалой фантазии.

 – Ты посмотри, ублюдок, сколько мяса испоганил! – десятник не обратил ни малейшего внимания ни на нож, ни на мой оскал. – Да теми обрезками, которые ты, тупой член гнома-мужеложца, выбросил, что б тебе только девки с дурными болезнями попадались, можно весь десяток накормить!

Запаса ругательств у Ламила хватило не меньше чем на десяток мгновений. А может он просто устал клясть меня? Когда Ламил уже перебрал всех моих родственников и предков, каждый орган в моем теле, он, внезапно тяжело вздохнув, замолчал, отобрал у меня нож и сам взялся за тушу.

 – Смотри, урод безрукий, и учись! – бросил он через плечо, приступая к работе.

Я, плюнув в сторону хохотавшего Молина, принялся наблюдать. Следующую тушу уже разделывал сам. Правда, работал я под чутким наблюдением Ламила, но тот почти, если не считать еще пары подзатыльников и сотню проклятий, не вмешивался. А еще через две туши, убедившись, что я уже могу самостоятельно управиться, он и вовсе исчез куда-то по своим делам.