Осколки чести - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 28

Корделия искоса посмотрела на человека-робота.

– Очень жаль, что нам не удалось встретиться при более благоприятных обстоятельствах, – осторожно сказала она Форкосигану.

– Здесь не существует благоприятных обстоятельств, – отрезал Форкосиган.

Лейтенант кашлянул и указал взглядом на Ботари, который уставился в стену, заплетая и расплетая пальцы.

– Что теперь, сэр?

– Хм-м. В той комнате слишком много улик, не говоря уже о том, что люди знают, кто и когда туда входил, стало быть, сочинить легенду нельзя. Лично я предпочел бы, чтобы Ботари там вообще не было. То, что парень явно невменяем, вряд ли смягчит принца, когда он обо всем узнает. – Форкосиган подумал. – Вам просто придется исчезнуть раньше, чем мы с Иллианом появимся на сцене. Я не знаю, сколько нам удастся прятать здесь Ботари… Может, я смогу достать транквилизаторы. – Форкосиган взглянул на Иллиана. – Как насчет императорского агента в госпитале?

Иллиан и бровью не повел:

– Попробую что-нибудь устроить.

– Молодец. – Он повернулся к Корделии. – Вам придется побыть здесь. Постарайтесь удержать Ботари в спокойном состоянии. Мы с Иллианом должны поторапливаться, или пройдет слишком много времени между тем моментом, как мы расстались с Форхаласом, и тем, когда подняли тревогу. А такое несоответствие пришлось бы объяснять. Служба безопасности принца проследит каждый наш шаг.

– Форратьер и принц принадлежат к одной партии? – спросила она, надеясь нащупать какую-то почву в трясине барраярской политики.

Форкосиган горько усмехнулся.

– Они просто были хорошими друзьями.

И он ушел, оставив ее наедине с Ботари в полном смятении.

Корделия усадила сержанта в кресло, а сама уселась по-турецки на постели, пытаясь распространять вокруг себя атмосферу спокойного самоконтроля и жизнерадостности. А это было весьма нелегко: ее переполняла паника, ищущая выхода.

Ботари встал и принялся бродить по комнате, что-то бормоча. Нервный, тихий поток слов был совершенно бессвязным. Медленно текло время, ставшее вязким от страха.

Когда щелкнул замок, они оба вздрогнули – но это оказался Иллиан. Ботари пригнулся и замер, сжав рукоять несуществующего ножа.

– Слуги зверя – это руки зверя. – Голос убийцы был ровным и невыразительным. – Он кормит их кровью женщины. Плохие слуги.

Иллиан с опаской посмотрел на него и протянул Корделии несколько ампул-инжекторов.

– Вот. Сделайте ему укол. Одного достаточно, чтобы завалить атакующего слона. Извините. Не могу задерживаться.

И лейтенант-компьютер поспешно выскользнул за дверь.

– Трус, – пробормотала она ему вслед, но тут же поняла, что он прав. Наверное, у нее действительно больше шансов выполнить эту деликатную миссию – и уцелеть. Волнение Ботари уже приблизилось к критическому уровню.

Корделия отложила все ампулы, кроме одной, и направилась к больному, сияя радостной улыбкой. Однако общую картину сильно портили ее глаза, расширившиеся от страха.

– Коммодор Форкосиган хочет, чтобы вы отдохнули. Он прислал лекарство, чтобы вам помочь.

Ботари недоверчиво попятился, и она остановилась, боясь загнать его в угол.

– Это просто успокаивающее, видите?

– Снадобья зверя опьяняют демонов. Они поют и кричат. Плохое лекарство.

– Нет-нет. Это хорошее лекарство. Оно заставит демонов заснуть, – пообещала она.

Говорить с ним – все равно что идти по канату в темноте. Корделия решила испробовать другой подход.

– Смирно, солдат, – рявкнула она.

Это было ошибкой. Ботари чуть не вышиб у нее ампулу, когда она попыталась приложить ее к его руке, и железные пальцы сомкнулись у нее на запястье. Корделия зашипела от боли, но все же сумела извернуться и прижать распыляющий конец ампулы к его кисти. В следующий миг он отшвырнул ее в другой конец комнаты.

Корделия упала на спину, проехалась по шероховатому полу (как ей показалось, со страшным грохотом) и со всего размаху врезалась в дверь. Ботари кинулся за ней. «Успеет он меня убить, прежде чем лекарство подействует?» – отчаянно подумала она, заставляя себя обмякнуть, словно в обмороке. Ведь находящиеся без сознания не представляют угрозы.

Видимо, Ботари так не считал: руки его сжались вокруг ее шеи. Твердокаменное колено уперлось в грудь, и она почувствовала сильную боль. Но тут у него начали стекленеть глаза, руки ослабли, потом разжались. Он встал на четвереньки, ошарашенно помотал головой, повалился навзничь и захрапел.

Выждав минуту, Корделия села и прислонилась к стене.

– Хочу домой, – заявила она. – В мои служебные обязанности такое не входит.

Но шутка не помогла: в горле комком поднимался истерический смех, поэтому она прибегла к более надежному способу, произнося вслух кое-какие древние слова. Вскоре к ней вернулось самообладание.

Уложить Ботари на койку было свыше ее сил. Приподняв тяжелую голову сержанта, она подсунула ему подушку и расположила поудобнее руки и ноги спящего. Когда вернется Форкосиган со своей тенью, пусть попробуют сами.

Едва успев зайти, они поспешно захлопнули дверь.

– Ну? – спросила Корделия. – Как все прошло?

– Как по маслу – словно прыжок в пекло через п-в-туннель, – бодро сообщил Форкосиган. Он знакомым жестом повернул руку ладонью вверх, и у нее сразу защемило сердце.

– Вы такой же непредсказуемый, как Ботари. Как они приняли известие об убийстве?

– Все устроилось просто великолепно. Я под арестом и должен находиться в своей каюте – меня подозревают в заговоре. Принц считает, что это я надоумил Ботари, – пояснил он. – Хотя одному Богу известно, как это мне удалось.

– Э-э… конечно, я переутомилась и не слишком хорошо соображаю. Но вы, кажется, сказали – все «просто великолепно»?

– Коммодор Форкосиган, сэр, – прервал их Иллиан. – Не забывайте, что я должен буду сообщить об этом разговоре.

– О каком разговоре? – удивился Форкосиган. – Мы с вами здесь одни. От вас же не требуется наблюдать за мной, когда я один, – это все знают. Они скоро начнут удивляться, почему вы здесь задержались.

Такая софистика заставила Иллиана нахмуриться:

– Воля императора…

– Ну-ка, ну-ка! Расскажите мне о намерениях императора! – Голос Форкосигана звенел от ярости, но лейтенант упрямо продолжал:

– Воля императора, сообщенная им мне, заключалась в том, чтобы помешать вам себя скомпрометировать. А содержание моих докладов от меня не зависит, вы это знаете.

– Вы использовали этот аргумент четыре недели назад. Результат вам известен.

Иллиан смутился.

Форкосиган проговорил негромко и властно:

– Все, чего желает от меня император, будет исполнено. Он – великий хореограф, и он получит свой «танец мечтателей» с точностью до единого шага. – Он сжал кулак, потом снова раздвинул пальцы. – Я отдал службе все, что имею, не оставив себе ничего – ни личной жизни, ни даже собственной чести. Оставьте мне это. – Он указал на Корделию. – Тогда вы дали мне слово. Вы намерены взять его обратно?

– Может, кто-нибудь будет настолько любезен и растолкует мне, о чем речь? – взмолилась Корделия.

– У лейтенанта Иллиана вступили в противоречие чувство долга и совесть, – ответил Форкосиган. Скрестив руки на груди, он словно обращался к невидимой аудитории. – Этот конфликт неразрешим, пока не пересмотришь своего понимания либо того, либо другого. Сейчас ему приходится выбирать, что именно должно измениться.

– Видите ли, тут был еще один случай. – Иллиан ткнул пальцем по направлению к каюте Форратьера. – Тоже с пленной… несколько недель назад. Коммодор Форкосиган тогда хотел… э-э… что-нибудь предпринять. Я его отговорил. Ну… потом я понял, что был не прав, и обещал ему не препятствовать, если подобная ситуация повторится.

– Форратьер ее убил? – с нездоровым любопытством спросила Корделия.

– Нет, – ответил человек-компьютер, мрачно уставившись на носки своих ботинок.

– Ну же, Иллиан, – устало проговорил Форкосиган, – если виновных не найдут, вы сможете предоставить императору свое правдивое сообщение, и пусть он сам решает, как его отредактировать. Если же их обнаружат – то, поверьте, достоверность ваших докладов перестанет вас особенно волновать.