Осколки чести - Буджолд Лоис Макмастер - Страница 21

Они обменялись долгим взглядом.

– Хорошо, сержант, – сдался Форкосиган. – Вы первый, потом я, остальные в прежнем порядке. Пошли.

Когда все вышли, Форкосиган задержался перед ней.

– Боюсь, я все же не смогу совершить ту прогулку по набережной.

Корделия нетерпеливо покачала головой. Ее уже захватила одна мысль – смелая до дерзости и требующая быстрых действий.

– Я… я сейчас вынуждена взять назад свое обещание оставаться пленной.

Форкосиган взглянул на нее с легким недоумением, но, видимо, пропустил мимо ушей непонятную фразу, торопясь высказать главное.

– Если вдруг я окажусь в положении вашего мичмана Дюбауэра, то, надеюсь, вы не забудете мой выбор. Если сможете себя заставить… Я бы предпочел, чтобы это сделали вы. Я предупрежу Форкаллонера. Вы даете мне слово?

– Да.

– Вам лучше оставаться в каюте, пока все не закончится.

Он протянул руку к ее плечу, прикоснулся к бронзовому завитку на шее и отошел в сторону. А Корделия помчалась по коридору. В голове начал созревать план. Рассудок твердил: «Ты ничего не должна этим барраярцам, ты принадлежишь Колонии Бета, Стьюбену, „Рене Магритту“; твой долг – убежать и предупредить…» А, Бог с ним, с рассудком…

Она вбежала в каюту. Чудо из чудес – Стьюбен и Лэй по-прежнему были там. Они подняли головы, встревоженные ее видом.

– Теперь ступайте в лазарет. Возьмите Дюбауэра и отведите к катеру. Когда туда должны подойти Пит и Мак, если его не найдут?

– Через… – Лэй взглянул на часы, – десять минут.

– Слава Богу. Когда придете в лазарет, скажите хирургу, что капитан Форкосиган приказал вам привести Дюбауэра ко мне. Лэй, ты туда не заходи, побудь в коридоре. Ты хирурга не проведешь. Дюбауэр говорить не может. Не удивляйтесь его состоянию. Когда придете к катеру, ждите… покажи-ка часы, Лэй… до 6.20 по нашему корабельному времени, потом улетайте. Если до того времени не приду, значит, я остаюсь. Включайте полную тягу и не оглядывайтесь. Сколько людей у Рэднова и Дэробея?

– Десять или одиннадцать, наверное, – ответил Стьюбен.

– Ладно. Дай мне твой парализатор. Идите. Идите. Идите.

– Капитан, мы прилетели сюда за вами! – воскликнул недоумевающий Стьюбен.

Корделия не находила слов. Молча положив ему на плечо руку, она только сказала:

– Знаю. Спасибо.

И побежала.

Приближаясь к двигательному отсеку по верхней палубе, она оказалась у пересечения двух коридоров. В большем из них группа захвата уже готовила и проверяла оружие. В меньшем пара часовых охраняла входной люк нижней палубы – это была граница, за которой начиналась территория, простреливаемая Рэдновом. Одним из двоих оказался сержант Нилеза. Она кинулась к нему.

– Меня прислал капитан Форкосиган, – вдохновенно соврала Корделия. – Он хочет, чтобы я, как лицо нейтральное, сделала последнюю попытку вступить в переговоры.

– Это потеря времени, – заметил Нилеза.

– На это вся надежда, – отчеканила Корделия. – Я займу их разговором, пока он готовится. Вы можете провести меня туда, не переполошив остальных?

– Наверное, можно попробовать. – Нилеза пошел вперед и отпер круглый люк в полу в самом конце коридора.

– Сколько часовых у этого входа? – шепотом спросила она.

– Кажется, двое или трое.

Люк откинулся, открывая отверстие, с одной стороны которого была лестница, а посередине – шест.

– Эй, Вентц! – крикнул Нилеза.

– Кто это? – донесся ответ снизу.

– Я, Нилеза. Капитан Форкосиган хочет послать вниз эту бетанскую шлюшку потолковать с Рэдновом.

– Для чего?

– Почем мне знать? Это вы держите следящие коммы у каждой кровати. Может, она не такая уж хорошая подстилка.

Нилеза поднял глаза и красноречиво пожал плечами, извиняясь перед Корделией. Та кивнула.

Внизу шепотом заспорили.

– Она вооружена?

Проверявшая свои парализаторы Корделия отрицательно покачала головой.

– А ты дал бы бетанке оружие? – риторически вопросил Нилеза, озадаченно наблюдая за ее приготовлениями.

– Хорошо. Впусти ее, закрой люк, и пусть прыгает. Если не задраишь люк до того, как она прыгнет, мы ее пристрелим. Понял?

– Ага.

– Что я увижу, когда приземлюсь? – спросила она у Нилезы.

– Местечко не ахти. Вы окажетесь в тамбуре при главном пульте управления. Через него может пройти только один человек, и вы будете торчать там, как мишень, а с трех сторон гладкие стены. Тамбур специально так спланирован.

– Так что отсюда на них не нападешь?

– Ни малейшей надежды.

– Хорошо. Спасибо.

Корделия спустилась в люк, и Нилеза закрыл его за ней с таким стуком, словно это крышка гроба.

– Ладно, – донесся голос снизу. – Прыгай.

– Тут очень высоко, – отозвалась она, без труда изобразив дрожащий голос. – Я боюсь.

– Давай вниз. Я тебя поймаю.

– Ладно. – Она обхватила шест обеими ногами и одной рукой. Когда она запихивала второй парализатор в кобуру, рука ее дрожала. Корделия сглотнула, сделала глубокий вдох, запасаясь воздухом, взяла парализатор на изготовку и скользнула вниз.

Она приземлилась лицом к стоявшему внизу человеку; ствол его нейробластера находился на уровне ее талии. При виде парализатора он широко раскрыл глаза. Ее спас барраярский обычай включать в экипаж только мужчин: противник какую-то долю секунды не решался выстрелить в женщину. Корделия нажала на спуск, и он обмяк, уткнувшись головой ей в плечо. Опираясь о стену, она удержала его перед собой вместо щита.

Вторым выстрелом она уложила следующего часового, уже вскинувшего нейробластер. Третьему удалось сделать выстрел. Заряд угодил в спину обездвиженного мятежника, но край луча все же задел ногу. Боль огнем разбежалась по телу, но Корделия сжала зубы и не издала ни звука. С инстинктивной меткостью камикадзе она уложила и этого, потом тревожно осмотрелась в поисках укрытия.

Над головой тянулось несколько труб. Войдя в помещение, люди обычно смотрят вниз и по сторонам и только потом догадываются поднять глаза. Засунув парализатор за пояс, Корделия сделала прыжок, который при обычных обстоятельствах никогда бы не повторила, подтянулась между двумя трубами и устроилась под бронированным потолком. Бесшумно дыша открытым ртом, она снова вытащила парализатор и затаилась, держа на мушке овальную дверь, ведущую в главный технический отсек.

– Что за шум? Что тут происходит?

– Кинь туда гранату и запечатай дверь.

– Нельзя, там наши люди.

– Вентц, докладывай.

Молчание.

– Ты заходишь первым, Тейфас.

– Почему я?

– Потому что я тебе приказываю.

Тейфас осторожно протиснулся в тамбур – и замер от изумления, увидев три неподвижных тела. Опасаясь, что дверь запрут и запечатают, если она сделает еще выстрел, Корделия дождалась, пока он наконец не поднял глаза вверх.

Очаровательно улыбнувшись, она чуть помахала рукой и прошептала:

– Закрой дверь!

Лицо его отражало целую гамму чувств: непонимание, надежду, гнев. Раструб нейробластера смотрел точно на ее голову, огромный, как прожектор. Оба держали пальцы на спусковых крючках – в некотором роде равновесие. «Форкосиган прав, – подумала Корделия. – Нейробластер действительно убедительнее…»

– Кажется, тут какая-то утечка газа. Закройте-ка на секунду дверь, я проверю, – громко проговорил Тейфас.

Корделия, прищурившись, улыбнулась ему из-под потолка:

– Привет. Хочешь выбраться из этой дыры?

– Что вы тут делаете – вы, бетанка?

Очень разумный вопрос, с горечью подумала она.

– Пытаюсь спасти несколько жизней. Не беспокойтесь – ваши друзья всего лишь парализованы (незачем упоминать о том, кого пристрелили свои – видимо, он погиб, дав ей нужное мгновение, чтобы выжить). – Переходи на нашу сторону, – стала уговаривать она, словно оба они были соперниками в какой-то детской игре. – Капитан Форкосиган тебя простит – не упомянет в докладе. Даст тебе медаль…

– Какую медаль? – пробормотал ошарашенный Тейфас.

– Почем мне знать? Какую захочешь. Тебе даже не придется никого убивать. У меня с собой еще один парализатор.