Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов - Дик Филип Киндред - Страница 273

— В Сан–Франциско, — сказал он. — В одном тамошнем магазине.

— Какую вам дали гарантию?

— Почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно.

— Никакой.

— Ну так я вот что скажу, — процедил мастер. — Я бы такую и бесплатно не взял.

— Почему? — спросил Брюс. За этим он ее сюда и принес — чтобы узнать мнение опытного мастера по ремонту пишущих машинок.

— Запчастей не найти. Где вы будете брать запчасти? Писать в Японию? Или кто–то в этой стране держит склад запчастей? — Он включал и выключал машинку, перекидывая рычажок выключателя.

— Думаю, нет, — сказал он, старательно играя свою роль.

— Собрана она неплохо, — сказал мастер, встряхивая машинку и нажимая на клавишу перевода каретки. — Япошки народ сообразительный, и руки у них маленькие, вот они и пролезают в такие места, куда белому не просунуть и большого пальца, не говоря уж о том, чтобы что–то там монтировать. Гляньте на это. — Он показал Брюсу, насколько близко друг к другу располагались подвижные части. — Потому–то им и удается делать такие компактные штуковины. Но если требуется ремонт, то как, черт возьми, добраться туда инструментом? — Он потыкал вниз кончиком отвертки и показал Брюсу, что его невозможно вставить в головки некоторых из видимых винтов. — Ее, чтобы почистить, придется практически полностью разобрать.

— Вам приносили когда–нибудь такие на обслуживание?

— Пару раз, — сказал кудрявый молодой человек.

— Лучше пользоваться американскими товарами, — сказал мастер. — Это как со всем остальным: покупай тот бренд, который знаешь.

Забрав свой «Митриас», Брюс поблагодарил его и покинул мастерскую.

Ради интереса и для полноты картины он попытал еще одну мастерскую. Его обслуживал угрюмого вида тип, который явно никогда не видел прежде такой машинки. Он рассматривал ее под всевозможными углами, не включая в сеть и ничего не спрашивая. Наконец повернул голову и сказал:

— Это что–то новенькое, не так ли? Некоторые из болтов метрические. С ними у нас будут проблемы.

— Вы сможете ее починить?

— Разумеется, сможем. Что с ней такое? — Теперь он ее включил и намотал на ролик сложенный лист бумаги.

— В данный момент ничего.

— А, так вы просто решили справиться обо всем заблаговременно. Она ваша?

— Не совсем, — сказал он. — Но может стать моей. Сколько, по–вашему, мне придется за нее заплатить?

— А она новая? — Мастер постучал по резиновому ролику. — Ею пользовались. Посмотрите, на валике есть следы от ударов.

Они обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что электрическая компактная пишущая машинка «Митриас», будучи новой, стоит около двухсот долларов. Вероятно, он постоянно будет сталкиваться с трудностями при обслуживании. Но она сделана на славу, и он, если повезет, будет долго ею пользоваться. Мастер с трудом нашлепал несколько слов, тыкая в клавиатуру одним пальцем, а не двумя, потом несколько клавиш залипли, и он бросил это дело.

— Машинистка из меня никакая, — признал он.

— Из меня тоже, — сказал Брюс.

Значит, работать с ней можно, если мастер того захочет. Проблем не больше, чем с зарубежными камерами или автомобилями; их обслуживание — рассчитанный риск. Это его приободрило. Значит, они смогут продавать «Митриасы» с чистой совестью.

Он поехал в центр, по тому адресу, где работал Фил Барановский. На Двери офиса имелась вывеска ОПТИКА ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ, а когда он открыл дверь, то оказался перед подсвеченным и драпированным бархатом витринным столом с разнообразными оптическими приборами.

— Приняли решение? — спросил Барановский откуда–то вне поля зрения. И тут же появился — с закатанными рукавами и с ломиком в руках. Через заднюю дверь офиса Брюс увидел маленькую кладовую; Барановский снимал крышку с упаковочной клети. — Ничего, если я продолжу? — Он вернулся к клети и поднял сигарету, которую оставил лежать сверху.

— Я определенно заинтересован, но все зависит от того, сколько вы них хотите.

— Собраны они просто замечательно, не правда ли? У них за океаном Нет таких конвейерных линий, как у нас. Все делается стационарно. Сначала над машинкой работает один человек, потом он переходит к другой, а его место занимает следующий. Они могут развернуть профессиональное оборудование в гараже. В подвале. С парой токарных станков с ременным приводом. Во время войны они вручную шлифовали линзы в бомбоубежищах. С помощью верстачных инструментов на сотню долларов собирали самые сложные электронные приборы. Если бы в японских магазинах было то, что сейчас имеется в гараже у среднего любителя самоделок, они бы получили атомную бомбу раньше, чем мы.

— Сколько вы хотите за эти машинки? — спросил Брюс.

— Вы берете их все?

— Нет. Я не надеюсь их все распродать. По любой цене. Слишком много проблем с обслуживанием.

— Каких таких проблем с обслуживанием? — Барановский прервал работу и сделал жест ломиком. — Что вы имеете в виду?

— Нет запчастей. И метрические болты. И нет доступа для работы — все так плотно скомпоновано. Ни до чего не доберешься.

— Вы ожидаете, что они будут ломаться?

— Все машины ломаются. А любая электрическая пишущая машинка требует постоянного ухода.

— Оставьте это заботам покупателей.

— Нам надо давать им какую–то гарантию.

— Вы же не собираетесь извещать их, что эти машинки сделаны в Японии, так?

— Не собираемся.

— Что ж, это уже полдела. Если они будут считать, что машинки сделаны в этой стране, то им и в голову не придет беспокоиться об обслуживании.

— Мы не халтурщики, — сказал он. — Так мы дела не ведем.

— А это не халтурная машинка, — резко ответил Барановский. Он оставил распаковку и вернулся в офис, помахивая своим ломиком. — Это добрый и надежный образец искусной работы, и всякий, кто мало–мальски понимает в механике, не может этого не признать.

— Сколько? — спросил Брюс, чувствуя, что заставил продавца защищаться.

— За какое количество? Я не хочу разорять свой склад. Если я сохраню их целиком, то смогу предложить кому–нибудь эксклюзивную поставку. Если же я продам часть вам, а часть кому–то еще, то вы станете конкурировать.

— Я не продаю их в этом регионе, — сказал он.

— А где же в таком случае?

— В южной части Айдахо.

— Это вокруг Бойсе?

— Да, — сказал он.

— Где–нибудь еще?

— Нет.

— Я могу продать вам двести штук.

— За сколько?

Барановский уселся за стол и принялся писать какие–то цифры.

— За пятнадцать тысяч, — сказал он наконец.

Это его ошеломило. Он подчитал: выходило по семьдесят пять долларов за машинку.

— Слишком дорого, — сказал он, — и слишком много.

— Сколько же тогда? Я и так все урезал донельзя. — Барановский нахмурился.

— Как насчет пятидесяти штук?

— Вы что, издеваетесь? Это же почти розничное количество, — тихим голосом сказал Барановский.

— Никто не идет в розничный магазин, чтобы купить пятьдесят пишущих машинок.

— Какую же цену думаете вы получить при таком количестве? Что за продажами вы вообще занимаетесь? Очевидно, у вас нет опыта в этой области. — Барановский двинулся обратно в кладовую.

— Ладно, — сказал он. — Пусть будет семьдесят пять.

— Если семьдесят пять, — сказал Барановский, — то около ста долларов за каждую.

— Нет, — сказал он. — Семьдесят пять штук по сорок долларов каждая.

— Что ж, приятно было познакомиться. — Барановский повернулся к нему спиной и снова принялся за распаковку.

— Я куплю семьдесят пять машинок по сорок долларов за штуку, — сказал Брюс. — Три тысячи наличными. У меня наличные. Без гарантий, но они должны быть идентичны с той машинкой, которую вы мне одолжили, и запечатаны в оригинальные упаковки.

Барановский в кладовой ничего не сказал.

— Я позвоню вам через день, — сказал Брюс. — Пока.

Двинувшись в сторону коридора, добавил:

— Ту машинку, что вы мне давали на пробу, я оставляю. На столе.

Дверь за ним закрылась. Ощущая некоторую дрожь, он спустился на первый этаж и вышел на улицу.