Избранница - Иславская Варвара - Страница 2

Элиза сладко дремала в кресле, пока ее не разбудил странный шум. Ей показалось, что кто-то стучится в расположенный слева от нее иллюминатор. «Наверное, метель», – недовольно подумала Элиза и попыталась не обращать на звук внимания. Однако стук не прекращался, и Элизе волей-неволей пришлось посмотреть в иллюминатор. От увиденного она чуть не подпрыгнула на сидении. Из окна на нее смотрело огромное, расплывчатое лицо с двумя синими глазами. «Наверное, я перепила вина», – подумала Элиза и опять закрыла глаза, снова впадая в сладкую дрему. Вдруг она почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Элиза открыла глаза и увидела перед собой взволнованное лицо бортпроводницы.

– Пристегните ремень, мадам! Наш самолет идет на посадку при тяжелых метеоусловиях! Немедленно пристегнитесь!

Элиза посмотрела на других пассажиров и увидела, что от страха у них вытянулись лица, а глаза съехали дальше затылка. «Что за трусливый народ!» – подумала Элиза и с удивлением заметила, что у белокурой проводницы тоже были синие глаза, правда, немного помутившиеся от страха.

– Отмороженные рудокопы! – в сердцах снова прошептала Элиза и, как потом выяснилось, глубоко пожалела об этом.

Элиза не стала поддаваться общей панике, а вместо этого выглянула в иллюминатор, и ее впечатлительную натуру поразили миллионы желтых и белых огней сказочного города, которые притягивали и манили в неведомые дали приключений. Скоро, очень скоро она сойдет с трапа и соединится с ними в Великом Празднике Рождества. Вот уже показались ровные огни взлетно-посадочной полосы; резкое, напоминающее падение, снижение самолета; последний львиный рев двигателя, и колеса стальной птицы резко коснулись земли. Последовавший немедленно спонтанный выдох облегчения пассажиров и бурные аплодисменты экипажу за то, что все остались живы, а не затерялись в бескрайних просторах вселенной.

Элиза спокойно взяла свою легкую коричневую кожаную сумку с «пожитками» и бодрой походкой направилась к выходу.

2

На летном поле еще бушевала метель, и маленькие фигурки людей едва различались на фоне разбушевавшейся стихии.

«Нет, надо было ехать в Египет, к теплому морю». – Подумала Элиза, извлекая из сумки пурпурный шелковый платок и обматывая им шею. Как ни странно, ей стало теплее.

– От чего убежала, к тому и прибежала! – вслух буркнула Элиза, зная, что услышать ее может только шум ветра.

– Не говори так, Элиза, скоро ты увидишь солнце и зеленую траву, – послышался женский низкий бархатный голос.

Элиза, до этого ничего не видевшая перед собой, вдруг обнаружила, что напротив нее стоит высокая, статная женщина в сером деревенском тулупе. Голова ее была покрыта серой шалью, которые носили лет пятьсот тому назад, а из-за кружащегося вихря снежинок было почти невозможно рассмотреть ее лицо. Взгляд Элизы медленно скользнул вниз, и она с ужасом увидела, что женщина босая, и ноги ее совсем не покраснели, как будто бы не чувствовали холода.

– Не бойся меня, – мягко сказал незнакомка, – сегодня ты – избранница Праги. Пойдем со мной!

– Куда? В сумасшедший дом?! – вырвалось у Элизы.

Но незнакомка не обратила никакого внимания на неуместную реплику Элизы, а просто взяла ее за руку, и они вдвоем резко взмыли в воздух. Элиза несколько раз пыталась вырваться, что была весьма неразумно с ее стороны, но загадочная незнакомка крепко держала за руку свою юную пленницу. Они поднимались все выше и выше, пока не достигли пронзительного синего неба с яркими серебряными звездами. Огни Праги остались далеко внизу и больше уже не зазывали своим игривым желтовато-белым сиянием.

Вдруг Элизе показалось, что вдали забрезжил рассвет и показались розовые блики зари.

«Черт возьми!» – помянула нечистого Элиза. – По-моему, меня затащили в преисподнюю. Надо уходить отсюда. Раз есть вход, значит, где-то должен быть и выход».

Давайте простим Элизе ее невежество. Ведь она, как и многие другие, не совсем понимала, что такое Ад и что такое Рай. Но поверьте мне, что для своего времени она была очень знающая девушка. Ну, а преисподнюю вообще никому знать не надо. Верно? Что касается Элизы, то, несмотря на всю свою внешнюю хрупкость, она была довольно храброй и дерзкой и без колебаний сразилась бы одна с легионом чертей. Но как же страшно было этой совсем еще юной женщине лететь по спирали времени в объятиях тьмы!

Пролетев сквозь розовые облака, они оказались в плену у синего летнего неба, на котором ярко сияло солнце. Внизу расстилалась ковром зеленая трава, которая становилась видна все более и более отчетливо. Элиза поняла, что они идут на снижение и, взявши в руки всю свою волю, приготовилась к «жесткой» посадке на неизвестную землю. Однако все ее опасения оказались напрасны, и они довольно мягко приземлились на зеленую лужайку, бурно поросшую незатейливыми полевыми цветами. Приглядевшись, Элиза поняла, что они находятся у подножия возвышенности, окруженной древней крепостной стеной, из-за которой торчали два серых шпиля какого-то собора. «Наверное, готического», – подумала Элиза, но ошиблась. Вокруг крепостной стены раскинулась небольшая деревня, состоящая из небольших глиняных мазанок с завалинками, а прямо у стены возвышался довольно большой белый дом с красноватой черепичной крышей.

Пока Элиза с удивлением глазела по сторонам, она совсем забыла про свою странную спутницу. Спохватившись, она посмотрела на нее и… не могла поверить своим глазам. Вместо высокой женщины в деревенском тулупе она увидела белокурую красавицу в длинном белом, расшитом золотой вышивкой, полотняном платье. Ее светлые густые волосы свисали до самого пояса, а голову венчал золотой обруч. Но больше всего Элизу поразили глаза незнакомки, которые, казалось, вобрали в себя все оттенки синего цвета, который существует во Вселенной.

– Мы – потомки древних кельтов, – сказала красавица, как бы читая мысли Элизы. – Этим и объясняется необычный цвет наших глаз.

Но Элиза не слишком вслушивалась в слова незнакомки ибо не могла оторвать взгляд от ее нежной молочно-белой кожи, здорового румянца и чуть розоватых красиво очерченных губ. Несмотря на статность и стройность, она была довольно плотного телосложения, что придавало ей свой неповторимый шарм. Вся она сияла красотой и здоровьем. Из-под довольно глубокого выреза полотняного платья выглядывала полоска белой полотняной рубахи, которая прикрывала высокую, красивую грудь незнакомки. «Ну, так и есть. Языческая красавица», – подумала Элиза и была недалека от истины. В этой женщине было что-то величественное от греческой богини, которая повелевала людьми и стихиями. Только кисти рук незнакомки были тонкие и нежные с длинными, хрупкими пальцами.

Несмотря на внешнюю доброжелательность незнакомки, Элизе было страшно. «Куда я попала? Что мне делать? Куда бежать? И вообще, почему я ее понимаю, и еще сама разговариваю с ней?!» – лихорадочно задавала себе вопросы Элиза. Напуганная девушка в страхе начала озираться вокруг, и ничто уже не могло вызвать в ней восхищение: ни зеленые луга, ни яркое солнце, ни величественно-добрая красавица-незнакомка.

– Подойди ко мне и дай руку, сестра, и я покажу тебе кое-что, – сказала женщина.

Элиза нетвердой походкой подошла к женщине и протянула ей свою маленькую замусоленную ладошку, и они вместе пошли вверх по зеленому склону. Дойдя до высшей точки холма, Белая Дева остановилась, посмотрела своими синими глазами на Элизу, потому величественно обвела рукой пространство и сказала:

– Вот он, мой Пражский град.

Элиза посмотрела вниз и увидела город сказочной красоты. «Неужто это творение рук человеческих?» – подумала она. Даже персонажам всех сказок мира вряд ли могла присниться такая красота. Маленькие светлые домики с терракотовыми крышами спускались с гор, образуя каскад света и красок. То здесь, то там вкрапление салатовых и розовых крыш создавали чудную контрастную цветовую гамму, а серо-коричневые шпили готических соборов придавали Праге величественность и неприступность. Разделенная средневековыми мостами древняя Влтава, играла своими серебристыми водами, в которых, как в зеркале, отражался солнечный свет. Прага переливалась пастельными цветами, которые успокаивали душу, наполняя ее спокойствием и радостью созерцания красоты. Казалось, что здесь в едином поцелуе соединились столетия человеческих поколений.