Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Страница 75

Девятнадцатого июня, в день торжественного приема в Карлтон-Хаус у Розали было отвратительное настроение. Джервас, научившийся успокаивать жену и развеивать ее страхи, решил на время оставить ее одну и поехать с Нинианом в Гринвич. Он думал, что так ей станет легче, но в их отсутствие она очень скучала. Они вернулись через несколько часов после обеда и узнали, что она еще занята с мадам Феррье и примеряет только что сшитое бальное платье.

Его легкий, полупрозрачный бирюзовый шелк был щедро украшен золотыми узорами, а по краям француженка выткала цепочки из миниатюрных золотистых раковин. Портниха доставила удовольствие Розали, сказав, что это самый восхитительный наряд, который она когда-либо шила, и его должен по достоинству оценить граф де Лиль, некоронованный брат Людовика Шестнадцатого.

– В таком платье могла бы появиться и сама Мария-Антуанетта, – проговорила Розали, и от этого комплимента портниха чуть было не прослезилась.

– Когда вы увидите нашего короля, Madame la Duchesse, передайте ему, что все роялисты молятся за восстановление монархии. Какой позор для Франции, что он вынужден жить в изгнании, а этот корсиканский usurpateur[61] претендует на роль нашего правителя!

Мадам Феррье долгие годы работала костюмершей в театре и умела причесывать не хуже, чем шить. Она сделала из волнистых локонов Розали замысловатую прическу, украсив ее большим топазом и алмазным полумесяцем. Она подавала Розали сверкающие части парюра и прикалывала их одну за другой к ее волосам.

К девяти часам вечера кареты с более чем двумя тысячами приглашенных заполнили улицы Мейфэр. Движению мешали толпы собравшихся на улице горожан. Они с любопытством наблюдали за торжественной процессией. Джервас предпочел подождать до десяти часов и лишь потом вызвал свою карету. К этому времени Розали была уже вне себя от нетерпения.

Ниниану разрешили лечь спать попозже, чтобы он смог увидеть их выезд. Он внимательно осмотрел парадный черный бархатный костюм Джерваса с серебряными кружевами, его белые атласные бриджи до колен и шелковый жилет.

– Ты никогда не выглядел столь настоящим герцогом, – почтительно заметил мальчик. – Можно мне потрогать твою саблю?

– Разумеется, нет, – без колебаний ответил Джервас.

– А почему Розали надела ожерелье тети Элизабет и ее серьги? – полюбопытствовал Ниниан.

– Потому что я попросил ее об этом. Розали, стоявшая у трюмо, повернулась к ним.

– Разве эти топазы принадлежат твоей матери?

– После смерти отца они стали моей собственностью. Ты можешь пользоваться ими всю мою жизнь, а когда я умру, они достанутся нашему старшему сыну.

Он взял свою складную шляпу, сунул ее под мышку и подал другую руку жене.

После нелегкого путешествия по освещенным фонарями улицам карета доставила своих пассажиров к портику с колоннадой в Карлтон-Хаус.

Джервас и Розали проследовали по парадному ходу и, миновав Малиновую гостиную, присоединились к огромной толпе изысканно одетых гостей. Джентльмены были облачены в бархат и атлас, а на военных мундирах блистали ордена и украшения. Дамы появились в шелковых и атласных вечерних платьях, отдав в массе своей предпочтение белому цвету. На этом фоне ярко выделялось голубовато-зеленое платье Розали. Тиары из драгоценностей венчали высокие женские прически, и Розали поразило изобилие изумрудов, рубинов и аметистов, добытых из недр земли для украшения шей и запястий английских аристократок.

Джервас провел ее через Круглую комнату, Тронный зал и Розовый атласный зал. Во всех них собралось много людей. Оркестр непрерывно играл, но места для танцев было недостаточно и музыку заглушал шум нескольких тысяч голосов. Розали не знала никого из приглашенных, хотя муж постарался исправить это упущение, поминутно представляя ее разным лордам и леди.

– Неужели ты знаком со всеми ними? – спросила она его, когда они вошли в другую комнату.

– Нет, – засмеялся он. – Да я бы этого и не хотел. Идем скорее, я должен представить тебя его королевскому высочеству.

Принц-регент принимал своих гостей в Синем бархатном зале. Его лазурные драпировки, ковер и шелковые чехлы кресел были изящно отделаны золотыми лилиями и вполне подходили изгнанным Бурбонам.

Розали сделала реверанс хозяину дворца. Он оказался очень похож на карикатуры, которые она видела в витринах магазинов. Его алый с золотым кружевом костюм и сверкающая звезда означали, что он – кавалер Ордена Подвязки.

Регент приветствовал Розали лучезарной улыбкой, от которой его пухлые розовые щеки еще больше расплылись.

– Как приятно, что столь очаровательная молодая особа вышла замуж за представителя нашей знати. Насколько я понимаю, вы родились во Франции, во всяком случае, мне так говорили.

– Да, – подтвердила она.

– Позвольте мне представить вас моему почетному гостю, графу де Лиль. – Повернувшись к грузному человеку, стоявшему рядом с ним, он произнес: – Месье, это одна из ваших соотечественниц, герцогиня Солуэй.

Граф с пониманием склонил свою голову в напудренном парике. Ему мешали тучность и подагра, и потому он двигался медленно и с явным трудом.

– Et voire famille, Madame la Duchesse?[62] – Джервас не дал ей ответить, пояснив:

– Отец моей жены был англичанином, а ее мать – Дельфина де Барант.

Граф де Лиль окинул Розали проницательным взором.

– La Belle Delphine, – сказал он и снова кивнул. – Une artiste du ballet, une danseuse magnifique. Bon, bon[63] .

Розали забыла о том, как разочаровали ее облик и манеры претендента на французский престол, увидев Марию Терезу Шарлотту, единственную уцелевшую дочь Марии-Антуанетты. Эту благородную, величественную женщину лет тридцати можно было назвать скорее красивой, чем хорошенькой или миловидной. От своих предков Габсбургов она унаследовала маленький рот и крупный нос. Розали уловила в ней некоторое сходство с королевой Франции, которая была знакома ей больше по портретам, чем по памяти. Голову Марии Терезы венчала высокая алмазная тиара наподобие короны.