Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Страница 67

Розали по-прежнему чувствовала усталость и рано легла спать, боясь, что ей не удастся заснуть. Но обилие нахлынувших за день эмоций утомило ее больше, чем она думала, а душистые простыни и пышная подушка из гусиного пуха оказались не просто уютными, а подействовали на нее как снотворное.

Ее разбудила горничная, пришедшая с утренним кофе. Когда она узнала, что ее ждет горячая вода в медной ванне, то окончательно проснулась и приободрилась. «Это даже лучше моего любимого напитка», – подумала Розали. Последствия падения из кареты были все еще ощутимы – даже через день у нее болели суставы.

Она сняла ночную рубашку, с ужасом увидев большой темный синяк на бедре и шрам на локте. Джервасу досталось порядком изуродованная невеста, мелькнуло у нее в голове.

Пег Райли тоже немного подпортила ей настроение у служанки дрожали пальцы, и она неловко завязала Розали шнуровки на спине белого платья. Но Розали привыкла быстро переодеваться для спектаклей и ощутила порыв вдохновения, облачившись в подвенечное платье. Она принялась изучать себя в зеркале и решила, что в таком виде лучше идти на бал, чем в церковь. Серебряные кружева и переливающийся шелк при ясном утреннем свете выглядели довольно странно.

Она уже была готова, когда Парри явился, чтобы отвести ее вниз и усадить в поджидавшую у дома карету лорда Элстона.

– Все слуги собрались в холле, чтобы посмотреть, как вы будете проходить. Таков обычай в семье его светлости.

Она спустилась по лестнице и робко улыбнулась слугам. Несколько женщин сентиментально всплакнули, на лицах мужчин застыло сдержанное любопытство. Розали с изумлением заметила двух лакеев, втащивших в дом большой и тяжелый ящик. Когда она приблизилась к парадному входу, то была вынуждена остановиться и пропустить еще двух слуг с такой же ношей.

– Маркиз прислал вам в подарок портвейн, – извиняющимся тоном пояснил Парри. – Если бы он сам не привез его, ящики внесли бы по черному ходу.

Розали вышла из особняка через ту же дверь, в которую постучалась две ночи назад, и направилась к великолепному экипажу герцога. Парри помог ей сесть, а потом захлопнул дверцу за ней и лордом Элстоном.

– Восхитительный день для обручения, мадемуазель де Барант, – проговорил ее красивый спутник, когда карета отъехала от особняка Солуэй. – Само солнце радуется вашему счастью.

Она не нашлась, что ответить, и кивнула головой.

– Какое очаровательное платье. Вам очень идет белый цвет.

– Боюсь, что я воспользовалась чужим нарядом, – призналась она. – Надеюсь, леди Кавендер не станет возражать, если я обвенчаюсь в ненужном ей платье.

– Я прекрасно знаю Миранду и могу уверить вас, что она будет в восторге, – успокоил он Розали и ослепительно улыбнулся. – Да вы и сами скажете ей, когда увидитесь. – Какое-то время они ехали молча, затем он произнес: – Не надо тревожиться о будущем. Для этого у вас нет никаких оснований. Джервас давно и преданно вас любит. Он полюбил вас гораздо раньше, чем признался мне, а я его самый близкий друг.

– Думаю, что он так же близок со своей матерью. А она вряд ли обрадуется его выбору, милорд.

– Вас это не должно тревожить. Она давно мечтала, чтобы Джервас женился, и будет благодарна судьбе, узнав, что он нашел себе невесту, в равной мере красивую и добродетельную.

Попытка маркиза смягчить ее настороженность показалась Розали не слишком удачной и откровенно грубоватой.

– Дай Бог, чтобы ваши предсказания оправдались, – пробормотала она.

Он похлопал ее по руке.

– Когда вы со мной подружитесь, то узнаете, что они всегда оправдываются. Ну что ж, дорогая, вот мы и приехали. Видите, у входа в церковь стоит Руперт Харбертон.

Она уже где-то слышала это имя и, когда он представил ее невысокому хорошо одетому человеку, сразу вспомнила его.

– Мы снова встретились, мадемуазель, – приветствовал он ее. – Но чем меньше будет сказано о ваших переживаниях в ту ночь, тем лучше, не правда ли? Идемте, вас ждет жених.

Она вместе с двумя джентльменами направилась в церковь. Джервас отвернулся от священника в черной сутане, стоявшего перед алтарем, и вышел в боковой придел навстречу Розали. Он был одет в темно-синий сюртук с большими золотыми пуговицами, белый атласный жилет и светло-серые бриджи.

– Ты совершенно очаровательна, – сказал он, крепко сжав ее руки.

На мгновение все, что вот-вот должно произойти, – обряд венчания, поздравления друзей герцога – показалось ей нереальным.

– Ты уверен, что хочешь на мне жениться, Джервас?

– Хочу, – ответил он. – Я всегда желал этого и всегда буду желать.

Тишина раннего вечера окутала городок Овертон в Хемпшире, расположенный в пятидесяти двух милях и семи фарлонгах от угла Гайд-Парка. Задолго до того, как дорожная карета герцога Солуэй подъехала к гостинице «Павлин», слуга его светлости заказал в ней большую приемную комнату, две лучших спальни и обед.

– Молодец, Уэбстер, – похвалил его Джервас, подойдя вместе со своей новобрачной к порогу гостиницы.

Приемная на верхнем этаже была уютно обставлена и безукоризненно чиста. Там Розали ждала горничная, готовясь распаковать ее дорожные вещи. Розали очень устала от шумного утра и долгого дневного путешествия. Она испытала облегчение, когда владелец гостиницы, мистер Ричарде, сообщил ей, что этой ночью здесь больше никто не остановится.

– Я покину тебя на некоторое время, – сказал ей Джервас. – Постарайся отдохнуть после обеда, если сможешь.

– Попытаюсь, – пообещала она.

Служанка помогла ей снять дорожное платье и унесла гладить его и розовое шелковое. Розали растянулась на кровати и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и безмолвием после езды в карете, тряски по ухабистым дорогам и топота конских копыт.

Свадебный завтрак был великолепен и превзошел ее ожидания. Экспансивность развеселившегося лорда Элстона словно уравновешивалась доброжелательностью и мягкостью манер мистера Харбертона. Оба они с симпатией отнеслись к Розали в новой роли жены Джерваса и развеяли все ее опасения. В том, как они держались с ней, не было и тени пренебрежения. Слугам в доме герцога по случаю торжества и свадебного путешествия господ разрешили отдохнуть. Они тоже вволю попировали у себя внизу. Джервас подарил им всем, начиная с мальчишки-посыльного и кончая экономкой, по золотой полугинеи.