Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Страница 34

– Скажите, как правильнее перевести «эта женщина уродлива», – спросил лорд Свонборо у своей гувернантки. – Если вам не трудно, – добавил он с обаятельной улыбкой.

Зная, каким навязчивым он порой бывает, Розали ответила просто и кратко:

– La femme est laide.

– И толста.

– Elle est grosse aussi. – Розали хмуро взглянула на него. – Герцог направил меня сюда не для того, чтобы учить вас оскорбительным выражениям, милорд. Вы запомнили тот список новых слов, который я переписала для вас?

– Да. – Ниниан откинул прядь темных кудрей, упавшую ему на лоб.

Они прошли по западному крылу, миновав элегантно обставленные комнаты и великолепный бальный зал, украшенный лепными фризами и медальонами. Это была наиболее современная часть замка. Обилие мрамора, золота и светло-серых драпировок напоминало Розали о роскошных парижских дворцах.

Быстро кивнув графу, она сказала:

– Commencer, s'il vous plait[19] .

– Сейчас? – растерянно спросил он.

– C'est obligatoir[20] .

Он принялся уныло перечислять выражения, заданные ему на прошлом занятии. Переводил Ниниан правильно. Попытки Розали выучить его основам французского языка далеко не всегда были такими успешными. Однако она сразу поняла, что ее подопечный способный мальчик, и не испытывала разочарования или отчаяния.

По прибытии в замок Хабердин она стала регулярно советоваться с Джервасом Даффилдом. Вопреки ожиданиям, он не показался ей ни скучным, ни педантичным, но ее пугали его страсть к древним языкам и знакомство с самыми древними и темными периодами истории. Похоже, он отнесся к ней доброжелательно, в отличие от заурядного капеллана и провинциальных супругов – дворецкого и экономки, – и ей не составило труда получить от него необходимую помощь.

Гувернер долго искал на полках классной комнаты и библиотеки подходящие учебники и наконец нашел французский разговорник для путешественников и пособие по грамматике, принадлежавшее ранее сестре графа, леди Миранде Певерел. Вооружившись этими книгами, а также собственным подержанным экземпляром трактата Жана Жоржа Новерра «Lettres sur la danse et les ballets»[21] , Розали приступила к своим обязанностям преподавательницы.

Следуя совету мистера Даффилда, она начала заниматься с лордом Свонборо неформально и без жесткой установки. Замок с его множеством роскошных вещей сам по себе был способен пополнить словарный запас. Она учила Ниниана странным и неправильным глаголам во время их долгих прогулок по паркам; ему легко давались цифры, и он бойко пересчитывал сотни ступеней, поднимаясь из подвалов в мансарды. Посещение кухни тоже оказалось полезным: прислуга сообщила Розали множество названий блюд и напитков, и она принялась отыскивать их французские аналоги.

Прежде ей не раз приходилось бывать в английских загородных домах, и ее поразили величие и древность Хабердина. Всезнающий мистер Даффилд объяснил ей, что замок был выстроен в царствование Вильяма Завоевателя, но от прежнего королевского охотничьего дворца уцелел лишь фундамент. В средние века замок служил крепостью, его дополнили тогда две массивные башни-бастионы, и его старейшую часть до сих пор украшал тяжелый, крепко сколоченный деревянный портал. Галереи, увешанные коврами комнаты и коллекция оружия помнили дни, когда рыцари и их дамы бродили по коридорам, а одна по-прежнему называлась «ристалищем». Марчанты купили замок у королей, но их жизнь в нем отнюдь не была мирной. В эпоху гражданских войн старинную норманскую башню непоправимо разрушили войска парламента. Впоследствии из ее камней выстроили часовню и дом дворецкого.

Сосредоточившись, Ниниан продолжал:

– Бальный зал. La grande salle de la danse. Большой короб. La boite. Пуговица. Le bouton. Масло. La beurre.

– Le beurre, – поправила ее Розали.

– Неужели? Diable!

Потрясенная открывшимся в нем талантом ругаться по-французски, она осведомилась, откуда ему известно столь крепкое словцо.

– От вас, – весело откликнулся он. – Вчера во время тренировки вы потеряли равновесие и так сказали.

– Вы не имели права повторять, милорд.

– Несколько раз я слышал, как вы говорили sacrebleu[22] , – добавил он, и в его синих глазах мелькнули озорные искры. – И peste[23] .

– Зачем только я согласилась с вами заниматься? – посетовала она.

Ниниан схватил ее за руку.

– Пожалуйста, не покидайте меня, мадемуазель. Я буду хорошо себя вести и больше не скажу ни одного грубого слова.

Привязанность молодого лорда заметно возросла за этот месяц в Хабердине, и Розали огорчилась, что он не хочет ее отпускать.

– Не могу же я здесь оставаться вечно, – как можно более спокойно заметила она.

– Но почему? Разве вам здесь не нравится?

– Очень нравится. Но я танцовщица, и мне нужны сцена, оркестр и зрители.

– Когда я стану владельцем замка, то выстрою для вас театр, – торжественно заявил мальчик. – Лучший в мире.

Его слова заставили ее улыбнуться, но она поняла, что Ниниан был искренен.

– Может быть, нам стоит перейти в елизаветинское крыло, – предложила она. – Я сейчас придумала еще один способ выяснить, что вы успели усвоить.

На деревянных стенах галереи висели фамильные портреты, и когда Розали показывала на шелковые рубашки, бархатные камзолы и драгоценности предков Ниниана Марчанта, он точно определил их цвета.

Остановившись у самого выразительного портрета молодой дамы с длинными темными локонами и голубыми глазами, он суховато произнес:

– Это моя мать. Она до сих пор так выглядит, хотя редко улыбается. Сейчас она на водах и с ней ее врач. Пока он не вылечил ее, она была ненормальна. Derangee[24] . Ее зовут Гермия.

– Как красиво.

– У нас семейная традиция – давать дочерям имена в честь шекспировских героинь. Вот почему дочку моей сестры Миры назвали Джульеттой.

Он провел Розали по галерее и вновь ускорил шаги, когда они подошли к большому портрету юноши с каштановыми волосами, ружьем в руках и спаниелем, разлегшимся у его ног.