Пламя чистоты (ЛП) - Мангольд Мод - Страница 17

— А теперь ваше величество должны набраться храбрости и заглянуть в Пламя Чистоты, — мягко увещевала монарха Вилл. — Это тяжело, но необходимо, если вы хотите быть хорошим правителем.

Вилл подвела короля к лестнице. Казалось, неуклюжему маленькому толстячку окажется не под силу подняться по узким крутым ступенькам. Корнелия погладила башню ладошкой, и лестница расширилась. Ступеньки ровными пластинами одна за другой выступали из камня. Аманитус и Микофобия таращились на это чудо в немом изумлении.

Его величество колебался, и Вилл ободряюще подтолкнула его в спину. Он поглядел вверх, на вздымающееся к небесам пламя, и, не веря своим глазам, покачал головой.

— Пожалуйста, милая, не заставляй меня! — взмолился он жалобным, почти детским голоском. В этот миг он был похож на обиженного малыша. Этот голос настолько не сочетался с обрюзгшим телом взрослого человека, что Ирма расхохоталась.

Хай Лин тоже захихикала, и даже Тарани натянуто улыбнулась. А вот Аманитус был сердит, да и Микофобия неодобрительно нахмурилась.

— Вы уж решите, ваше величество, хотите вы оставаться королем или нет, — сказала она капризному монарху. — Вам пора повзрослеть! Да, жизнь полна трудностей, но они не исчезнут, если закрывать на них глаза! Может, вы предпочитаете вернуться под крылышко придворной певицы?

— О нет! — воскликнул король и топнул ногой. — Хорошо, я взгляну в пламя. Дайте мне только собраться с силами…

Набравшись храбрости, его величество вскарабкался на башню и оставался там довольно долго. Никто не решался сказать ни слова. Только ветер шумел в кронах деревьев да обрывал с ветвей пожелтевшие листья, которые потом с тихим шелестом опускались на землю. Никто не глядел на часы (потому что ни у кого их и не было), но всем казалось, что прошло немало времени. И вот, наконец, король издал глубокий вздох, развернулся и посмотрел вниз. А когда он заговорил, все услышали голос взрослого мужчины: серьезный и задумчивый.

— Я видел и прошлое, и будущее, — промолвил он. — Нам больше нет нужды бояться Улыбчивых отрядов. Теперь, когда придворная певица утратила свою власть, они исчезли. Всё просто: зубастые солдаты были частью ее колдовства, иллюзией, созданной для того, чтобы держать народ в узде.

— А что ваше величество видело в будущем? — спросил Аманитус с легким поклоном.

— Не так уж мало, не так уж мало… И никогда этого не забуду. Отныне я стану править по-другому. Обещаю, что приложу все силы, чтобы добиться процветания нашей страны.

Теперь у чародеек не осталось в Мускарии почти никаких дел. Процессия в молчании двинулась к замку. Вот они, наконец, вышли из леса и увидели вдали знакомые очертания башен. Повсюду, куда падал взгляд, трудились местные жители. Одни ремонтировали свои дома, другие вышли в поле, чтобы сделать хоть какие-то запасы на зиму. Проходя мимо лавочки со средствами для отбеливания зубов, девочки заметили, что хозяева сняли вывеску.

— Интересно, чем они теперь займутся? — вслух размышляла Корнелия.

— Наверняка для начала устроят грандиозную распродажу зубной пасты, — предположила Хай Лин и рассмеялась.

Вдруг чародейки услышали хлопанье крыльев и знакомые вопли:

— Ир-р-рма! Дор-р-рогая Ир-р-рма!

— Эй, ты! — крикнула попугаю девочка. — Лети сюда, хорошая птичка! Где ты пропадал?

Ответа она так и не получила, но всё равно была счастлива. Она на ходу легонько похлопала птицу по красной головке и почесала под клювом.

За время их отсутствия замок опустел. Девочки не сразу сообразили, чего не хватает — Улыбчивых отрядов! Пара мускарийцев взгромоздились на лестницу, прислоненную к воротам. Они уже успели снять оранжевые флаги и теперь развешивали голубые — знак того, что всё возвращается на круги своя.

Вилл и Корнелия спустились в подвал за певицей и двумя таксами. Они собирались взять ее с собой в Кондракар, чтобы Оракул решил ее судьбу.

Ирма прощалась с попугаем. Она присела на лестницу в сторонке от остальных и гладила птицу по головке. Расставаться всегда тяжело, но чародейка не могла взять попугая с собой в Хитерфилд.

Аманитус пожал руку всем девочкам по очереди, но самое долгое рукопожатие досталось Тарани.

— Спасибо тебе! Спасибо за всё! Это было очень смело с твоей стороны — заглянуть в Пламя Чистоты. Очень смело…

— Не стоит меня благодарить, — скромно ответила Тарани. — Вы и сами проявили необыкновенную храбрость, воспротивившись воле короля и разыскав меня. Кстати, это ведь вы оставили нам это украшение?

Тарани протянула вперед ладошку, на которой лежал браслет. На камешках засверкали отблески осеннего солнца. Аманитус бережно взял у девочки безделушку.

— Эта штучка служила закладкой в книжке про Пламя Чистоты, — сказал он. — Думаю, лучше вернуть ее на место.

— А вместе с ней и куски текста, которые вы вырезали, — добавила Тарани, и Аманитус энергично закивал:

— Теперь всё снова пойдет на лад!

Когда девочки возвратились в свой мир, в хитерфилдский парк, дождь прекратился, зато поднялся ветер. Он обрывал с деревьев последние листья. Желтые, красные, оранжевые, они плясали в воздухе и собирались кучками возле велосипедных стоянок, парковых скамеек и стен домов.

Девочки попрощались и разошлись по домам. Каждый раз после очередного путешествия чародеек посещало странное чувство. Дома всё казалось до боли знакомым и одновременно чужим. Очертания становились резче, краски — ярче, даже воздух менялся. Здания и деревья иногда казались меньше, а иногда — больше, чем на самом деле. Воспоминания о Мускарии, которые поначалу были яркими и отчетливыми, быстро потускнели и растаяли вдали.

Охваченная странным чувством, какое появляется у человека, вернувшегося из долгих странствий, Тарани подошла к своему дому. Ей отчаянно хотелось, чтобы там никого не оказалось. В таком настроении очень трудно вести себя с близкими естественно. Но ее желание не сбылось — во дворе стояла знакомая машина. Должно быть, мама сегодня вернулась с работы пораньше.

— Привет, малышка! Где это ты пропадала в такую непогоду? Делала снимки для школьного конкурса? Надеюсь, ты там не простыла?

— Да нет, что ты, — замотала головой Тарани и обняла маму. — Правда, у меня совершенно пропало всякое желание с кем-то соревноваться!