Чудесные каникулы - Ставская Ирина Федоровна - Страница 2

На следующий день, утром, только открыла глаза — увидела стопку книжек.

Она взяла их и принялась листать.

— Видишь, какой хороший подарок принес тебе вчера пала, — сказала мама, войдя в комнату.

Вика только улыбнулась. Как объяснить маме, откуда у нее эти книжки? Пусть пройдет еще какое-то время, и тогда она обязательно все ей расскажет.

Вика соскочила с постели и подбежала к окошку: Снегурочка исчезла!

— Растаяла Снегурочка, — сказала мама. — Всю ночь капало с крыш.

В самом деле, там, где вчера стояли сугробы, сегодня блестели лужи. С крыш капало, по улице текли ручьи.

Во дворе все были уверены, что Снегурочка растаяла, и только Вика знала, что в эту ночь Снегурочка и Дед Мороз умчались в своей белой машине далеко-далеко, в царство снегов…

Наталица

В деревню…

Наталица сидела на диване и смотрела фильм по телевизору. Она была как будто чем-то расстроена.

— Ты что не в духе, Наталица? — спросила мама.

— Почему у меня нет бабушки?..

— Как нет бабушки? Сидишь рядом с бабушкой и говоришь такое. Ты что, не любишь свою бабушку?

— Люблю. Но у меня нет бабушки в деревне, как у Марчела, у Олгуцы. Марчел уехал на лето в деревню к бабушке. И в прошлом году ездил. Олгуца сегодня уехала, а я все лето просижу на диване с бабушкой и целыми днями буду смотреть фильмы?

— Что поделаешь? Мы горожане. У нас никого нет в деревне, — сказала мама. — Будешь гулять с бабушкой в парке, бабушка купит тебе мороженое…

Наталица ничего не ответила.

Видно было, что прогулки в парке — не большая радость для нее.

Отец вернулся с работы, узнал об огорчении Наталицы и сказал:

— Скоро я пойду в отпуск, возьму Наталицу, и мы уедем вдвоем в деревню; найдем там хорошую бабушку, устроимся у нее и проживем, сколько захочется. А после и ты к нам приедешь, когда получишь отпуск, — обратился он к маме.

Наталица запрыгала от радости и принялась считать дни до папиного отпуска.

Папа послал письмо в какое-то село.

Однажды он объявил:

— Скоро поедем к бабушке Вере.

Потом как-то сказал маме:

— Ну, собирай наши вещи, уезжаем.

В один чемодан мама собрала Наталицыну одежду, в другой — папину, и проводила их.

Сироты

Бабушка Вера направилась к сарайчику. Отворила дверь и пропустила Наталицу впереди себя. В первое мгновение Наталица ничего не увидела: темно. Потом в углу она разглядела курицу.

— Что она делает здесь одна? Ей не скучно? — спросила Наталица.

— Нет, не скучно. И она не одна.

— А кто же тут еще есть? Вон дрова, ведра, больше ничего нет.

— Ошибаешься, — засмеялась бабушка Вера. — Это же наседка. Она сидит на яичках. Сегодня уж проклюнутся ее цыплята.

Бабушка Вера наклонилась, насыпала курице зерна, налила свежей воды в миску, но та даже не пошевелилась.

— Ох, захворала, видно, моя наседушка, — запричитала бабушка Вера. Снова наклонилась, пощупала.

— Беда! Заболела не на шутку! Иди играть, Наталица!

Наталица вышла, но всё вертелась перед сарайчиком — ждала бабушку Веру.

Спустя некоторое время старуха появилась в дверях, держа полный передник яиц.

— Вот они, ее цыплятки, остались без мамки, — сказала она с горечью.

— Умерла наседка?

— Отошла, бедняжка…

— А цыплята — в яичках?

— Ну а как же!

Бабушка Вера разожгла огонь в плите и принялась греть на ней разную ветошь, по очереди прикладывая ее затем к яичкам, собранным в сите: один лоскут клала на яички, другой грела на плите.

Наталица глаз не отрывала от бабушки Веры, следила за каждым ее движением.

Долго она согревала яички тряпицами. Изредка наклонялась над ситом и прислушивалась.

— Что вы там слышите? — поинтересовалась Наталица.

— Может, проклевываются, — сказала бабушка Вера.

— Цыплята? — спросила Наталица шепотом.

— А то кто ж еще!

Наталица принялась тоже прислушиваться и наклоняться к ситу. И вдруг поразилась, различив робкое: цок-цок-цок!

— Проклевываются! Проклевываются!

Неожиданно на одном яйце появилась маленькая дырочка и показался крошечный желтый клювик.

Наталица запрыгала от радости.

Бабушка Вера взяла яйцо в ладонь и принялась осторожно отколупывать ногтем скорлупу — увеличивать эту дырочку.

Вот показалась мокрая взъерошенная головка, и блеснули два черных, как две бусинки, глаза.

— Высунул голову в окошко! — улыбнулась бабушка Вера, довольная; вытащила цыпленка из скорлупы и опустила в коробку, обложенную заранее согретыми ветошками.

Теперь Наталица явственно слышала цоканье во многих яичках — стучали все настойчивее. Видела, как появляются пробоины, потом клювики и головки.

И каждый раз руки бабушки Веры помогали цыпленку выскочить из темницы.

В сите осталась кучка яичной скорлупы, а в коробке, на теплой подстилке, пищала целая семейка цыплят. Некоторые были мокрые, будто попали под дождь, другие уже превратились в пушистые желтые комочки.

— Ой, от их писка у меня в ушах звенит, — развеселилась Наталица.

— Сейчас я их покормлю! — сказала бабушка Вера, положила в коробку последнего цыпленка и отодвинула сито с яичной скорлупой. — Бедные мои сиротки! — вздохнула, поднимаясь.

— Не сиротки они, бабушка Вера! — сказала Наталица, глядя на нее с улыбкой.

— Почему?

— Вы же их мама!

— Правда твоя! — оживилась бабушка Вера и принялась кормить цыплят.

Роса

Вместе с отцом Наталица возвращалась с прогулки. Солнце садилось, над ними плыли душистые запахи. Изредка Наталица наклонялась то к одному, то к другому цветку и всматривалась в каждый.

— Что это ты так рассматриваешь цветы? — спросил папа.

— Хочу увидеть росу. Ее почему-то нет нигде.

— Роса бывает только поутру.

— И утром я проверяла все цветы во дворе бабушки Веры — не нашла ни одной капли! — ответила Наталица разочарованно.

— И не увидишь, — сказал отец.

— Роса прячется от меня? — спросила девочка озабоченно.

— Нет, не думаю, но роса показывается только тому, кто перегоняет солнце.

— А кто может бегать с солнцем наперегонки? — удивилась Наталица.

— Кто встает до его восхода. Солнце еще спит за холмом, а кто не ленится, уже на ногах!

— И видит росу?

— Конечно. Почему бы ему не увидеть ее?

— А ты ее когда-нибудь видел?

— Даже сегодня. Ты еще спала сладко, а я пошел на рыбалку и увидел.

— Возьми меня с собой! И я хочу увидеть!

На следующий день рано утром отец разбудил Наталицу, и она вмиг оделась.

А бабушка Вера, видно, проснулась еще раньше, — она подала отцу узелок с завтраком.

Лишь только вышли из дому, Наталица наклонилась к первому цветку у порога. На его лепестках она увидела крупные круглые серебряные капли. Они чуть подрагивали.

Казалось, они дрожали от холода.

— Роса? — шепнула Наталица, глядя на отца восторженными глазами.

— Она самая.

Такие же капли Наталица увидела на лепестках других цветов, стебельках травы, на забытой кем-то на скамейке алюминиевой ложке.

— Что ж, вернешься спать? — спросил отец, беря удочку.

— Нет, пойду с тобой, — ответила Наталица решительно.

Когда они выходили из села, показалось солнце.

Наталица глянула на косогор и ахнула: на траве, на цветах, на всех кустах зажглись тысячи огоньков, словно солнце обрызгало всю землю каплями золота!

Наталица замерла на месте — не могла насмотреться на этот огромный ковер, осыпанный бриллиантами.

— И это роса? — спросила Наталица.

— Да, моя девочка! — ответил отец, стоя рядом и любуясь празднично убранным косогором…

На рыбалке

Пришли на берег Днестра.

Отец подготовил удочку, прикрепил к крючку приманку, чуть выше по леске — поплавок, сел на камень и забросил крючок в воду. Крючок затонул, а поплавок остался на воде.