Чудесные каникулы - Ставская Ирина Федоровна - Страница 15

Из-за дома появился мальчик лет пяти-шести, с большими черными как уголь глазами.

— Виорел, смотри, к нам пришли ребята. Иди сюда, — позвала мама. Виорел робко приблизился и принялся изучать всех.

«Единственный, кто нас не знает», — подумал Тинел.

Лина взяла Виорела за руку и спросила:

— И ты пойдешь с нами?

— А далеко ли держите путь? — поинтересовалась мама.

Аникуца объяснила ей, куда они хотят пойти.

— Успеете. Сначала отдохните немного. Поешьте, потом пойдете.

— Мы уже ели, — поторопилась ответить Лина, — мы не голодные…

— Все равно, надо перехватить что-нибудь — это далековато.

Она зашла в дом приготовить яичницу и салат.

Аникуца пригласила детей, и они расселись на скамейке перед домом. Подняли глаза и остолбенели от удивления: под балками, прикрепленные к стене, одно возле другого, темнели гнезда ласточек, а из гнезд торчали черно-белые головки птенцов. К гнездам и обратно носились стрелами быстрые ласточки.

— Смотри! — шепнул Тинел.

Виорел наконец разомкнул рот:

— Их много вокруг дома.

— Хочу посмотреть! — заявил Тинел и встал. Виорел пошел вперед, следом за ним — остальные.

Гнезд, действительно, было много, и все — битком набитые птенцами. Любопытные и нетерпеливые головки вертелись в просвете между темной балкой и краем гнезда.

Виорел быстро подружился с ребятами и после обхода дома предложил:

— Хотите, я вам покажу что-то в дупле?

И быстро пошел вдоль плетеной изгороди, перешагнул через поваленный грозой ствол, углубился в чащу и остановился у сломанного дерева. В обрубке, на уровне плеча Виорела, было дупло.

Мальчик быстрым привычным движением запустил руку в дупло и вытащил из него черного с большим бледным клювом птенца. Он был мертв.

Откуда-то выскочившая Аникуца кинулась к Виорелу:

— Сколько раз тебе говорили, чтоб ты не совал руку в гнездо? — и ударила его по руке: — Это твоя работа! Вижу по глазам.

— Нет. Вчера он был живой.

— А остальные?

— Все мертвые, — сказал Виорел виновато.

— Ты брал их в руки, потому они мертвые. Их мать не узнала, они же пахли твоими лапами.

Виорел молчал, глядя в землю.

— Мать их бросила, и они умерли с голоду, — объяснила Аникуца. Она была очень рассержена.

— Я не думал…

— Задаст тебе отец. Забудь дорогу к гнездам…

Виорел был огорчен. Хотел показать своим новым друзьям самое интересное, и вот… Он был подавлен. Да, отец, много раз говорил ему, что птенец пахнет иначе, чем человек. Говорил, что он, Виорел, птенец человека. Он думал, отец шутит, нарочно так говорит. Но, видно, Виорел в самом деле пахнет иначе. Где же птица? Пусть себе вьет гнездо хоть у порога дома — Виорел больше не прикоснется к ее малышам никогда! Не потревожит ее больше.

Аникуца заметила печаль Виорела, чуть смягчилась, но, чтобы он не думал, что прощен, резко сказала:

— Грязнуля! Марш домой!

Миликэ схватил Тинела за руку и быстро шепнул:

— Ты Аникуце не говори о рукавичке!

— О какой рукавичке? — Тинел удивленно поднял брови.

— То гнездо в овраге, что возле озера! — напомнил Миликэ чуть слышным шепотом.

— А! — кивнул Тинел. И подумал: «Вот кого испугался тогда Миликэ!»

За столом Виорел похвастался:

— Знаете, сколько у меня книжек! И тетрадей! Могу показать!

— Покажи! — сказала Лина.

Виорел соскользнул со стула, пошел в соседнюю комнату и вернулся с целой стопкой книг в руках.

Лина полистала их под внимательным взглядом мальчика. Это были книги с цветными рисунками, с мотыльками и птицами, со стихами, напечатанными крупными буквами.

— Больше всего мне нравится вот эта! — заявил Виорел, извлекая из стопки толстую книгу. Это был… учебник географии.

— Почему? — удивилась Лина.

— В ней есть дракон! — сообщил ей Виорел шепотом.

— Где? Какой дракон? — с недоумением спросила Лина.

— Смотри, здесь, — ответил ей Виорел, полистал книгу и быстро нашел страницу: на ней были нарисованы разные морские рыбы, и среди них акула, большая и грозная, с зубами, как пила.

— Задаст тебе дракон, если поймает еще у гнезда, — предупредила Аникуца строгим голосом.

Виорел закрыл книгу, схватил стопку и унес на место.

«Смотри-ка, — подумал Тинел, — дома Аникуца совсем другая. Виорела муштрует так, что только держись! Даже голос у нее другой».

…По пути к посадке Аникуца, как проводник, снова шла впереди всех. Тинел старался не отставать. Лина останавливалась возле каждого цветка. Миликэ шел, глазея по сторонам.

— В твоем лесу есть драконы? — хитро улыбнувшись, спросил Тинел Аникуцу.

— Есть. Ящерицы.

— Разве ящерица — дракон?!

— Отец говорит, что они родственники.

— Я говорю о настоящих…

— Есть. В книге Виорела.

— Я тебя серьезно спрашиваю. — И шепнул: — если есть Фея Родника, должен быть и дракон…

— Где-то, наверное, есть, — шепотом же ответила Аникуца.

— А волки… есть? — спросил опять Тинел.

— Нет. Ни одного. — Вдруг Аникуца остановилась и смерила его веселым взглядом: — А вы тогда забрались на дерево, потому что подумали — волк идет?

— Н-нет, — покраснел Тинел. — Мы играли… в охотников. А лисицы есть? — сменил он тему разговора.

— Есть. Есть. — Аникуца оживилась и сказали громко, чтобы услышали Миликэ и Лина:

— Я вам расскажу про один случай с лисой. От отца знаю.

Дети ее окружили.

— Посидим немного, — предложила Лина и опустилась на траву.

Аникуца начала:

— Это случилось давно, когда отец был такой, как я. Наш дедушка проходил однажды лесом и нашел лисенка. Принес его домой. И отдал детям — значит, моему отцу, его братьям и сестрам. У отца пять братьев и две сестры.

— Вас восемь, — сказал дедушка, — одного лисенка уж как-нибудь прокормите.

А как его кормить? Сначала поили молоком, потом давали молоко и яички, а после поняли, что пора давать ему мясо. Где взять столько мяса? Дедушка посоветовал:

— Ставьте капканы на крыс и сусликов.

Стали бегать ребята по холмам на охоту. С пустыми руками домой не возвращались. Выросла лисица большая и красивая, все село приходило на нее посмотреть. Лиса сидела на завалинке и не боялась ни собак, ни людей. Цыплята подходили к ней — она не трогала их. Раньше бабушка жаловалась, что в курятник пробирается ласка и бесчинствует. Перестала ходить. Бабушка говорила, что у нее теперь хороший сторож.

Как-то раз к дедушке пришел друг-охотник со своей собакой. Собака кинулась на лису и схватила ее зубами. Вытащили лису из собачьих зубов, но на одном ухе знак остался.

В общем, лиса чувствовала себя хозяйкой во дворе. Кошки боялись ее как огня. У соседей был кот, который в прошлые годы летом повадился было лазить к бабушкиным цыплятам. Теперь присмирел.

Однажды дедушка сказал:

— Стала уже большой и сильной ваша лиса. Сама себе добудет сусликов и всего на свете.

Положил лису в мешок и отнес далеко в лес. Вернулся без нее.

Прошли осень и зима. Весной мой отец с братьями много раз ходили в лес, надеялись, что встретят ее. Думали: узнает или нет их лиса? Но ни разу не встретили. Видно, дедушка отнес ее очень далеко.

Прошла еще одна зима, и пронесся по деревне слух, что какой-то охотник застрелил странную лису: вместо того, чтобы убегать, она шла по тропе прямо к нему.

Тут же дедушка пошел посмотреть на лису. Это была лиса его сыновей: узнал по шраму на ухе. Дедушка рассердился на того охотника и долгие годы не разговаривал с ним. Всегда, когда вспоминал ту лису, говорил:

— Ну как можно стрелять в животное, которое идет к тебе, как доверчивый ребенок? Надо быть нечеловеком!

Так досталась тому охотнику кличка — Нечеловек.

Пустились в путь. Тинел заметил, что Миликэ ходит по лесу тихий, как святой, и подумал: сколько стрекоз носятся, летают вверх-вниз, а Миликэ не гоняется ни за одной. Ну и дела!

Набрели на маленькую нору, вырытую под ветвистым корнем старого дерева. Остановились.