Великая Скифия - Полупуднев Виталий Максимович - Страница 169

– Ну, Скимн, теперь ты убедился, что я была права, когда освободила тебя и Биона из темницы и помогла бежать в Херсонес? Тебя никто не собирается судить, более того – ты можешь получить обратно свой перстень с рубином, если вернешь мне мою записку на получение двух сотен серебряных монет!

– Но перстень-то не у тебя, а у Бабона!

– Тсс… – зашипела Мата, багровея и берясь рукой за припухшую щеку, – ты говоришь неприятные вещи!.. Бабон со всеми молодыми воинами уже подъезжает к городу, Диофант всех их освободил от обязанностей по охране Прекрасного порта и разрешил вернуться домой. Значит, перстень будет у меня не сегодня, так завтра. Но ты должен молчать! Приди вечером с моей запиской, теперь она тебе не нужна.

– Почему?.. Я хочу получить две сотни монет и, думаю, ты не будешь спорить! Злой человек, имея в кармане твою записку, мог бы немало навредить тебе, но, к счастью, я не такой. Я лишь прошу выплатить мне стоимость перстня.

Мата прикусила губу и пристально взглянула в грязный, шелушащийся лик хитрого архитектора.

– Но, Скимн, – возразила она, сдерживая гнев, – получая от меня деньги, ты навсегда теряешь перстень, свою фамильную драгоценность, талисман счастья!

Скимн ухмыльнулся.

– Что ж, – ответил он, – да будет так!.. Мой перстень, Мата, обладает одной особенностью! Даже не угадаешь, какой!

– Какой же? – спросила Мата, широко раскрывая глаза.

– Он служит мне даже в том случае, если находится в чужих руках, подобно перстню Поликрата. И сам вернется ко мне. Я мог бы бросить его в море и получил бы его обратно в чреве рыбы, пойманной рыбаками!

– Ах! – не то с сожалением, не то с испугом отозвалась жрица, отступая на шаг. – Почему же ты молчал об этом раньше?

– Это было в моих интересах!

– Ты хитрый человек!

– Не хитрее Бабона, который хочет, чтобы ты помогла ему жениться на Гедии!

Мата смущенно и с тревогой оглянулась на двери храма.

– А чтобы этого не случилось, – продолжал тихо Скимн, наклоняясь к уху жрицы, – ты должна сделать для меня одно дело.

– Говори, если могу, сделаю.

– Помоги мне женить сына на дочери Херемона!

Ноздри Маты вздрогнули от скрытой насмешки. Она убедилась, что Скимн ничего не знает о состоявшемся только что осуждении Херемона и о том, что девушка стала уже не богатой невестой, а беднячкой, бесприданницей. И решила сыграть на его неведении.

– Это сделать очень трудно, но я обещаю помочь тебе, Скимн, если ты будешь молчать обо всем и вернешь мою записку.

– Молчать буду, но записку верну за сто монет.

– Это много, даю пятьдесят, и покончим с этим.

– Согласен. Поклянись, что поможешь.

– Клянусь Девой!

Диофант в сопровождении Бритагора, Миния, Дамасикла и группы херсонесских старейшин вышел на улицу и направился на площадь. Понтиец шел и обдумывал, как ему лучше выступить перед народом, что обещать, в какие сроки, чем убедить народ в скором возвращении их деревянной богини в Херсонес.

Они подошли к трибуне. Толпа шумела, ожидая молений богам и принесения им благодарственной жертвы, как это было принято после народного собрания.

– Великий стратег, – обратился к нему Дамасикл, – готов ли ты вместе со всеми гражданами полиса принести поклонение нашей великой Заступнице и принять участие в жертвоприношении?

Полководец не совсем понял секретаря и ответил с улыбкой сожаления:

– О да, я был бы счастлив сделать это! Но, увы, Дева пленена и не услышит наших молитв!

– Дева там, где и всегда, стратег, в своем храме!.. Сейчас ее вынесут к народу!

Бритагор вскинул голову, как взнузданный конь, и широко раскрытыми глазами уперся в секретаря. Краска залила его лицо.

Диофант усмехнулся, все еще не понимая, о чем говорит секретарь.

– Да, – сказал он, – Дева всегда живет в сердцах горожан, и народ мысленно видит ее сейчас! Но, клянусь Аресом, мы вернем ее Херсонесу!

Он поднял кулак, намереваясь подтвердить свои слова энергичным жестом, но остановился и замер в немом изумлении.

Приветствуемая криками толпы, на трибуне показалась торжественная процессия жриц, одетых в белоснежные одежды и несущих на руках саму богиню. Страшный лик идола был открыт и смотрел на народ выпученными глазами.

Рядом с Матой, такой важной и красивой, выступала прекрасная дочь Херемона, которую понтиец рассчитывал выкрасть из Неаполя с помощью людей Гориопифа.

– Дочь моя! Дочь моя! – раздались хриплые призывы Херемона, сейчас увидевшего Гедию впервые после разлуки, Миний, Агела были удивлены появлением девушки и переглянулись в недоумении.

Дамасикл самодовольно улыбался в бороду.

Если бы он, знавший о прибытии Скимна и Гедии, сказал об этом совету, осуждение Херемона могло не состояться. Это было не в его интересах, он жаждал мести Херемону и добился своего.

К нему обратился Диофант:

– Так вы уже вернули Деву и ее жрицу?

– Великий стратег! Херсонес немыслим без своей Девы! Если она покинет город – наступит последний день Херсонеса!

Бритагор пытался понять происшедшее, но не мог. Ему было очевидно лишь то, что греки их одурачили.

Диофант покачал головой и в глубоком раздумье произнес:

– Все это хорошо и радует меня… С моей души свалился тяжелый камень… Но теперь я стал уважать еще больше богов ваших и ваши головы, о херсонесцы!

Дамасикл молча поклонился.

Миний наклонился к Агеле и сказал ему тихо:

– Кто-то обошел нас!.. Гедия была в городе, а мы поторопились с осуждением Херемона!..

– Наоборот!.. Я вижу в этом мудрость Дамасикла! Мы вовремя наложили руку на имущество старика и сохранили его для полиса, не позволив кому-либо захватить его и стать опасным для нас. Теперь Гедия может делать выбор и быть женой того, кого захочет сама и ее полоумный отец!

– Насчет замыслов отца не знаю, но девчонка без ума от сына архитектора!

– Это мне известно, и я думаю, что пара будет неплохая… Другое дело, если бы Гедия продолжала быть наследницей своего отца… Тогда я не согласился бы на этот брак.

– Да, парень хорош, но его отец слишком хитер и неблагонадежен… Было бы ошибкой позволить ему стать знатным и богатым гражданином через женитьбу сына на Гедии.

– Теперь это исключено!

С этими словами Агела вышел навстречу богине и поднял руки для моления.

Площадь затихла в молитвенном экстазе.

Пояснительный словарь

Автаркия и автономия – определение экономической и политической независимости города-государства.

Агамемнон – легендарный царь Аргоса; возглавлял войска ахейцев под Троей. Герой «Илиады» Гомера.

Агораномы – чиновники, наблюдавшие за порядком на рынках и площадях в городах древней Греции.

Актеон (миф) – юноша, превращенный в оленя и затравленный собаками за то, что осмелился посмотреть на купающуюся Артемиду.

Аланы – сарматское племя, располагавшееся сначала к востоку от Дона, затем перешедшее через Дон.

Альчики – кости для детской игры, «бабки».

Амазонки – мифическое племя воинственных женщин-наездниц.

Амброзия и нектар – пища и напиток богов.

Амис – древний город на южном берегу Черного моря.

Амом – пряный корень, приправа для мясных блюд.

Амфитрита – богиня морских волн. Жена Посейдона.

Анакреонт – древнегреческий поэт (570–478 гг. до н. э.). Автор застольных песен.

Анахарсис – легендарный скифский царевич, путешественник, мудрец. Был казнен за приверженность к эллинским обычаям, религии.

Антефиксы – черепичные щитки, украшавшие край крыши дома.

Апи – богиня земли у скифов. Жена бога Папая.

Аполлон – у древних греков бог солнца, света, искусств.

Аргимпаса – богиня любви, плодородия и красоты у скифов.

Аргус – мифический стоглазый великан. В переносном смысле – соглядатай.