Игра с огнем - Джейн Анна - Страница 77

В отличие от того же центра города, на Пристани старались не гулять по ночам, не ходить по подворотням и темным улочкам в одиночку и избегать некоторых мест, в которых собирались низы местного преступного мира под распространенным на всю Россию названием «гопники обыкновенные». Кстати говоря, пристанские пацаны славились не только на весь город, но и на весь регион.

Нет, здесь жили и вполне нормальные люди так называемого «рабочего класса» – и их было большинство. Та же Ника Карлова и ее семья являлись вполне законопослушными гражданами, как, впрочем, и почти все ее соседи. Только отец девушки не трудился, как многие другие, живущие здесь, на одном из нескольких крупных заводов, расположенных хоть и за чертой города, но неподалеку от Южной Пристани, а занимал один из ответственных постов в администрации района.

В общем, район этот был весьма нетривиален. Нике иногда даже нравилось рассказывать подругам с университета, что порой происходит в их кварталах. Как у них не жалуют особо представителей субкультур и что с ними изредка делают при встрече некоторые личности, как прошла очередная драка «стенка на стенку – тридцать на тридцать» на пустыре около замороженной стройки, и почему в местного авторитета Гошу стреляли в летнем кафе три раза, а он выжил и решил отомстить обидчикам.

Естественно, кое-что девушка слегка приукрашивала или даже утрировала – чтобы слегка нагнать шороху на других и сделать рассказ более ярким. Впрочем, в этом можно было уличить и многих других жителей Южной Пристани. Рассказывать страшилки о собственном районе доверчивым согражданам было местной развлекаловкой общего характера. У местных даже шутка была: если кто-то здесь чему-то возмущался или удивлялся, они ехидно говорили, растягивая гласные: «Юпи!», что переводилось как: «Южная Пристань, Идиот!»

В общем, зная особенности места своего проживания, Ника действительно сильно испугалась. Глупой она все же не была.

– Нужна, но не нам, – отозвался обладатель баса, – зачем ты нам? Нас тебя просили привести в целости и сохранности. Даже машинку выделили. Видала, какая тачка нехилая?

Девушка потрясенно кивнула. Нехилая…

Но… Кому она нужна?? Может, у этого придурка Никиты подружка Ольга сама какая-нибудь крутая авторитетная чика, как говорится, раз этот грозный перец так ласково с ней болтал в тот день? И вдруг она все-таки отыскала ее, Нику, из-за звонков? Кстати, говорят, есть какая-то в их городе банда чуть ли не полумифическая, где только девчонки состоят… Мало ли…

– А кто… кто вас просил? – с трудом выговорила Ника, чувствуя пульс в собственном горле, все еще наивно надеясь услышать ответ.

– Один хороший человек, – серьезно ответил бас. – Едем к нему, потому что он желает видеть тебя. Веди себя с ним хорошо и приветливо, поняла? А то потом вдруг он захочет, чтобы мы с Егорычем тебя в лесок повезли в багажнике? – И он хохотнул над собственной плоской шуткой.

Ника вжалась в кожаное сиденье и прикрыла глаза.

Ее похитили, натурально похитили! Средь бела дня, около собственного дома, на виду у целой детской площадки и вблизи патруля! И везут в какое-то подозрительное место к не менее подозрительному типу! Однако ей не угрожали, не били и даже не обзывали – и это Нику настораживало. Что от нее хотят? Выкуп от родителей? Развлечений в сауне? Или на органы сдать решили? От этой мысли девушку еще сильнее затрясло.

– А куда меня везете? – с трудом выговорила девушка, чувствуя, что еще немного, и она будет сама сотрясаться в таких же конвульсиях, как ее несчастное сердце.

– Куда сказано, – невнятно ответили ей.

– Кем?? Кто вам сказал? Ребята, выпустите меня, а? Пожалуйста., – Ника готова была умолять.

– Да не боись ты, все ништяк, – широко заулыбался молодой человек. – Сама увидишь, куда подъедем. Э, Егорыч, вруби музончик?

В салоне заиграл шансон, от которого сердце Ники вообще взвыло и заорало благим матом.

– Скоро приедем, и сама все увидишь.

– Да я вам ничего не сделала!! Ничего!

Господин, которому принадлежал шикарный бас, подмигнул девушке.

– Плохо, что не сделала. Такая милашка могла бы многое сделать, а?

– Да не лезь ты к ней, – сказал водитель, имеющий сомнительную честь наблюдать за обескровленным лицом Ники, которая до боли в костяшках сжала кулаки. Он не беспокоился за нервную систему пассажирки, он беспокоился за возможные последствия – вдруг Марту не понравится, как обошлись с девчонкой? Мало ли зачем она ему понадобилась…

Через минут двадцать – тридцать, которые показались Карловой целыми сутками, «Мицубиси» бодро выехала из города, повернула на трассу, ведущую в соседний городок-спутник, а затем неожиданно для Ники заехала в частный охраняемый поселок с дорогими коттеджами, огороженный по периметру крепким забором. За время поездки девушка так и не узнала, куда и, главное, зачем ее везут, и теперь уже считала себя едва ли не будущей покойницей. И даже слегка с этим смирилась.

Попетляв по чистым, мощенным светло-голубой плиткой улицам поселка, на которых важно стояли двух– и трехэтажные особняки, автомобиль затормозил около высокого бетонного забора, за которым высился в тени старых сосен и берез огромный дом с черепичной крышей. Приехавших долго изучали в видеокамеру, висевшую над входом, и только потом впустили, распахнув широкие ворота. Как только машина оказалась на территории особняка, ворота бесшумно, но быстро закрылись. Ника проводила их воспаленными от затаившихся в уголках слез глазами. Казалось, вместе с воротами закрылась и ее возможность вернуться назад, домой. Все, она точно труп. Пока еще живой.

– Выходи, приехали, – велели Нике.

Она, не ощущая своих ног, выбралась на улицу, ступив кроссовками на мощенную аккуратную дорожку, вдоль которой были посажены не успевшие расцвести кустики и цветы. Сразу же почувствовала ни с чем несравненный терпкий и свежий запах смолы – рядом находился сосновый бор. «Моя смерть пахнет деревом, – почти равнодушно заметила про себя девушка, – а выглядит, как дом моей мечты».

Величественный и даже изящный дом, трехэтажный, светлый, фасады которого были отделаны красным рельефным кирпичом, а цоколь – темным естественным камнем, действительно казался домом мечты. Красивый парадный вход в форме шестигранного эркера, к которому вела белоснежная лестница с чугунными витыми перилами, как будто бы приветствовал бедную Нику одним своим видом.

Провожатые девушки стали оглядываться. Чувствовали себя здесь они и сами не слишком комфортно.

– Че-то нет никого, – озадачился бас. – Где охрана?

– Здесь. Куда прем? Что надо? – как черти из табакерки, вылези откуда-то двое суровых мужчин, из-под полов черных пиджаков которых виднелись кобуры. Они были постарше тех, кто сопровождали девушку, и казались не такими приветливыми. Тут же чуть в отдалении, около дороги, показались еще двое. Где-то громко залаяла собака, и Ника вздрогнула. «А я так и не отомстила Укропу, не купила то летнее платье в «Маске», не встретилась с Викой, не помирилась с мамой, не купила подарок папе на день рождения и не влюбилась, – отстраненно подумала девушка. – И детей у меня не будет теперь… Мужа тоже. И в Италию никогда не съезжу».

– Макс, здорово! Мы к Марту. Просил доставить девочку, – отозвался бас тут уже даже как-то почтительно, отступая назад. – Тачку вот нам велел малого взять, типа наша помята сильно… А девочку надо с ветерком прокатить… С удобствами.

– Сам ты помятый. Давайте, катите отсюда сами, с ветерком, не забывайте о делах в городе. Малой со своими ребятами один не управляется, – отреагировал Макс. – Мусора лютуют.

– Это ты в цвет сказал, – согласился обладатель баса все так же почтительно. – «Венеру» шмонали нехило на днях…

Этот самый Макс кивнул в ответ. Он был очень нервным и весьма неприятным на вид – не потому, что у него было какое-то страшное лицо, а потому что у него были колючие и злые глаза, почти не моргающие и жестокие.

«Наверное, он меня сейчас и прикопает за кустиками около этого сказочного домика», – подумала Ника вяло, узрев на каменном лице мужика рваный шрам, тянущийся через всю щеку.