Бюро-13 - Полотта Ник - Страница 105

За этим распоряжением немедленно последовала целая серия металлических щелчков: к предстоящему бою готовилось самое разнообразное оружие. Естественно, двоих магов это не касалось: не следует смешивать Божий дар с яичницей, а порох – с магией. Правда, у магов есть металлические жезлы: Рауль, мастер своего дела, владеет четырехфутовым жезлом из чистого серебра. Тина, начинающая, работает пока с жезлом из нержавеющей стали. Но с тех пор как она похитила могущество троих опытных магов, жезл ее удлинился: тоже четыре фута, точь-в-точь как у Хорты – до миллиметра, до микрона. Однажды среди ночи я застал их в чулане пьяными вдрызг – жезлами мерились, как подростки… Ох уж эти маги!

Тут как раз и Джордж проснулся. Привет, голубчик, держим путь дальше! Опасаясь ловушки, я осторожно повернул руль и подъехал к обочине, поближе к полосе заграждения. Вдруг замигал прибор на щитке – сигналит: едем по железнодорожным шпалам, заваленным рыхлым гравием! Где-то внутри фургона слышно слабое погромыхивание, – стало быть, самовосстанавливающиеся шины справляются с этим препятствием.

Большую часть рабочего времени мы проводим в пути, и в нашем массивном РВ все предусмотрено: кроме обычных удобств он снабжен спереди амстердамскими ракетами Марка-IV, по бокам – пулеметами пятидесятого калибра и сорокамиллиметровыми гранатометами; в дверные ручки встроены миниатюрные минные устройства. Более того, корпус фургона служит проводником электричества; двери с зазубренными краями так герметизируют наше передвижное обиталище, что в задраенном виде оно выдерживает гидравлическое давление в тысячу фунтов. К тому же моментально меняет окраску, передвигается под водой и в огне; а внутри красуется квадрофонический "блаупанк" с цифровым плейером. Словом, это настоящее техническое чудо, бронированная крепость, но бензина она сжирает чертовски много. Что же, нет в мире совершенства…

Набрав прежнюю скорость, наш длиннющий боевой конь вкатился на старый деревенский мост – прочный, сооруженный из толстых дубовых бревен, он жалобно задребезжал, а потом загрохотал вовсю под двадцатичетырехтонной тяжестью военной техники. Подъезжаем к середине моста – опять оживает прибор, уже другой, сообщая: нас только что обстреляли из-под моста О-импульсом (то есть огневым импульсом), способным поджарить днище любого транспортного средства.

Теперь едем по щебенке – опять колеса загремели… Прибавим скорость… Та-ак… Поперек дороги, блокируя дальнейшее продвижение, лежит здоровенное дерево. Игра ли это моего воображения или правда кому-то явно не хочется, чтобы мы добрались до Хадлевилла… Туристский сезон, мол, завершился – адью, до следующей весны!

– Держитесь! – спокойно предупредил я, нажимая одновременно на клавиши инжектора закиси азота и автоматических передних домкратов.

Гигантский фургон с ревом совершил чудовищный прыжок, перескочил через перекрывающий нам путь мощный дуб, специальные шасси самортизировали удар о землю – и мы преспокойно поехали дальше. Я постарался удержать улыбку, но не смог. Боже милостивый, как мне нравится проделывать такие фокусы!

Передвигаясь на небольшой скорости, РВ взобрался на невысокий холм, – кажется, оттуда идет симпатичная прямая дорога… Спустя пару миль у подножия совсем низенького холмика с такой силой нажимаю на тормоза, что Амиго чуть не вылетает в окно: посередине дороги бетон усеян трупами или, если быть точным, тем, что от них осталось.

2

Легко и неспешно моя команда высадилась из фургона – как на пикник приехали… Но все внимательно смотрели, куда ставить ноги: здесь, на пустынном проселке, может оказаться важная улика… Но меня охватило дурное предчувствие: вряд ли нам удастся обнаружить здесь что-нибудь существенное, чертовщина какая-то…

Да здесь не меньше дюжины трупов – странные, плоские тела распростерлись в высохших лужах плотного коричневого вещества. Небо темное от жужжащего облака насекомых. Смердит, но смрад этот не похож ни на один из дурных запахов вселенной. И никаких признаков техники.

Джессика защелкала камерой, снимая кадр за кадром, – жуткое преступление… Рауль и Тина, наши маги, склонили друг к другу головы совсем близко, посовещались и одновременно взмахнули жезлами. Облако мух, жужжа, сразу отлетело прочь, и мы отчетливо увидели тела: у трупов нет рук и голов… Вот мерзость!

Выходя из фургона последним, я щелкнул рычагом "ящика Дэдмена" – пусть ведется запись всех разговоров – и подсоединил защитное устройство: попытайся кто в наше отсутствие залезть внутрь – сирена его прищучит.

– Рауль, Джордж, осматривайте по периметру! – приказал я, не выпуская из рук "магнум". – Минди, постереги! Джессика, фотографируй все подряд! Тина и Донахью, со мной!

Команда разделилась для выполнения задачи. Джордж на минуту замешкался, прихватывая для своего банджо запасную связку из тридцати обойм. Доставая из складок сутаны авторучку, Донахью сдвинул колпачок и вытянул наружу длинный хирургический зонд. Я тоже вынул авторучку из кармана рубашки, дважды нажал посередине и протянул Майклу. Глядя через нее, он дотронулся зондом до срезов на трупах – до тех мест, к которым крепились руки и шея… Наверно, он думал только об одном: как бы не наступить на кровь; это ему почти удалось. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, я обыскал брюки, рубашки, платья… Все карманы пусты – ни шерстинки, ни волосинки… Весьма профессиональная работа.

– Ну? – через минуту не утерпела Тина.

– Дилетанты! – холодно заявил застывший высоченным столбом падре.

Будто бы? Я что-то сомневался и потребовал:

– Поясни!

– Руки отсечены в районе запястий – как раз в том самом месте, где суставы наиболее толстые, – показал Донахью. – Классическая ошибка начинающих. Кроме того: руки отрублены с одного удара, головы – с двух. Орудие убийства, полагаю, – клинок из гладкой стали, очень острый и тонкий. Скорее всего, что-то вроде большого ножа, как у мясников. Может быть, мачете, но только самый новый.

– Почему ты так решил? – Бланко казалась совершенно спокойной.

– Мачете делают из дешевой стали. – Минди сделала шаг вперед, изучая что-то на земле. – Они быстро становятся тупыми, и, если их часто точить, на лезвии у них появляются зазубрины.

Мертвые тела не очень-то волновали нашу воительницу – Бог знает из скольких людей сделала она в прошлом трупы… Зато Джессика то и дело вздрагивала, работая камерой.

– Но зачем отрезать руки и головы? Что это – символ? Дьявольская церемония? – размышляла она.

– Или обед… – добавил Хорта.

– Чтобы не смогли опознать, – предположил Джордж, пережевывая бифштекс. Устраивая поудобнее свое тяжелое банджо, он вдруг осознал, видимо, что во рту у него пища, скорчил рожу и выплюнул все в сорняки. – Если бы эти кретины вместе с бумажниками и кольцами забрали с собой и ступни ног, вот тогда бы чертовски трудно было определить, кто есть кто. – И Джордж вытер рот Носовым платком.

Тут не возразишь: отпечатки пальцев ног так же уникальны, как и пальцев рук, и к тому же не претерпевают изменений. Нам приходилось идентифицировать множество неопознанных трупов, сравнивая отпечатки пальцев ног со снятыми в родильных домах у младенцев. Процесс долгий и нудный по сравнению с нынешней компьютерной работой, зато приносит результаты – со временем, конечно.

– А может, они… носят эти головы для маскировки, – заключил я.

Да, странным мы занимаемся ремеслом…

– Похоже, жертвы силком вытащены из окошек машин. – Донахью показал нам в клочья разодранный рукав плаща. – Видите на одежде крошечные осколка стекла? И здесь, и повсюду на дороге.

Вытащить человека из-за закрытого окна движущейся машины? Ничего себе! Да эти загадочные преступники – здоровенные гады, почище филадельфийских копов. Я тщательно осмотрел все вокруг, выискивая следы зеленой, желтой или черной жидкости, и спросил у Майкла:

– Как думаешь, кроме человеческой, здесь нет никакой другой крови?

– Не видел.