Граф и его графиня (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 45

– Основа для развития болезни. Я помню. Кстати – действительно, после горячей ванны кости болят меньше.

Лиля довольно улыбнулась.

– Ваша похвала – высокая честь, Ваше величество.

– Так что с детьми?

– Плачут. Писают. Спят. Едят.

А чего еще ждать от младенцев, которым месяца нет? Уж точно не логарифмов.

– Здоровы ли?

– Даст Альдонай…

Лиля сотворила знак…

– С альдоном вы виделись?

– Да, Ваше величество. Согласовали списки… Ваше величество, разумно ли все книгопечатание отдавать в руки пастеров и патеров? Может быть имеет смысл…

– Пусть начнется хотя бы один «печатный дом». Если все пойдет хорошо – откроем еще несколько…

– Да, Ваше величество…

– И там уже будут работать не только слуги Альдоная…

Посольство Уэльстера впечатление произвело.

Собственно, самого посольства Лиля и не видела. Обычно послы жили в большом городском доме неподалеку от королевского дворца. Снимали, конечно. А тут – король приехал. Да с принцессой.

Соответственно, Эдоард выделил им место. Один из своих летних дворцов в пригороде.

Замок Тирейн.

Красивое белокаменное строение с тонкими шпилями, которые сейчас были увенчаны флагами. Куча народа. Роскошный сад.

И неизменный запах…

А куда деваться?

Не пострадает достоинство высокородного графа или герцога от того, что нагадил он под кустом. И точка.

Роскошной свиты у Лилиан не было. Вообще были четверо вирман и один Тахир. Зато карман приятно утяжеляло письмо от короля. И королевский секретарь сказал по секрету, что ее визит уже высочайше согласован.

Да, дипломатический протокол бывает строг. Но если два короля сразу хотят на него… наступить – кто станет спорить?

Камикадзе – это в Японии. Здесь же всем хотелось жить.

Так что Лилиан спешилась у парадного входа – и тут же была встречена присвистом нескольких мужчин.

Бросила поводья подбежавшему слуге – и высокомерно объявила:

– Любезнейший, доложите. Ее сиятельство графиня Лилиан Иртон с докторусом дин Дашшаром по повелению Его величества Гардвейга.

Этого хватило.

Больной там, здоровый, но свою вольницу король выдрессировал. Кто-то из мужчин тут же сорвался с места, а остальные стали смотреть намного почтительнее.

А спустя десять минут (между прочим – почти рекорд) появился весьма раззолоченный тип.

– Ваше сиятельство?

Лилиан чуть кивнула. Сверкнули изумруды.

– Да.

– Мое имя – Томас Райтон. Лэйр Райтон. Я состою при Его величестве. Позвольте вас проводить?

– Буду благодарна, лэйр, – Лиля расцвела улыбкой. И лэйр улыбнулся в ответ. Чего уж там – не самый высокий титул. Сам, своим горбом пробивался. Только вот графы и герцоги всегда на тебя будут смотреть свысока. Но Лиля даже и не подумала чваниться. Оперлась на услужливо согнутую руку – и они поплыли по дворцу.

Как оказалось – она была весьма кстати.

У Его величества сегодня с утра разболелась нога, ему уже пустили кровь и посадили пиявок – и теперь король пребывал в весьма плохом настроении.

– Уйди отсюда, бестолочь! – рявкнул Гардвейг на дочь.

Анелия послушно бросила тряпки и вылетела из покоев, заливаясь крокодиловыми слезами. Возиться с отцовской ногой ей было противно до тошноты. Но и выбора не было. А раз отослали… Ее обидели. Пошла плакать.

А еще…

Сразу после бала ей не удалось переговорить с человеком графа Лорта. А вот вчера вечером… и этот разговор она до сих пор не могла вспоминать без дрожи.

– Он жив…

– Кто?

– Лонс Авельс. Мой…

– Знаю. Он здесь?

– Он подошел ко мне на балу… Что же делать, что делать…

– Эдоард знает?

– Нет. Он сам по себе, как-то спасся… Альдонай!

– Помолчи! Услышат – себя погубишь!

Выть Анелия престала, но в кружевной платочек (производства Мариэль) зубами вцепилась. Да так, что спустя минуту принялась от ниток отплевываться. А мужчина думал.

– О чем вы договорились?

– Встретиться в церкви и бежать.

– Умница. Значит так. В церкви передашь ему записку. Я завтра приду к тебе, продиктую, напишешь. А потом – не твоя забота.

Анелия побледнела. Но выбора у нее не было. Да и выбирать не хотелось. Между королевой – и селом? Смеяться изволите?

– Почему не сейчас?

– Потому что мы не дома. Некоторые вещи готовить надо. Занимайся своими делами – и молчи.

Анелия повиновалась. А сейчас бежала в свои покои и думала, пришел ли тот человек…

Лилиан же со всеми реверансами и объявлениями входила в покои Его величества Гардвейга.

Присела в реверансе.

– Ваше величество…

И подняла глаза, только когда прозвучал приказ:

– Подойдите, графиня.

Гардвейг был красив даже сейчас. А уж каким он был в пору юности… эххх, мне бы на двадцать лет назад. Лиля машинально отметила роскошные золотые волосы, мощное телосложение, яркие голубые глаза, умное лицо… Лев Уэльстера. И иначе тут не скажешь.

Увы, Лев был болен.

Сейчас он полулежал на кушетке, одна нога его была вытянута вперед и положена на табуретку, а рядом с ней хлопотал какой-то тип. Докторус?

Да, похоже. Иначе зачем бы ему сажать на ногу пиявок?

Фуууу…

Были, были в медицине разделы, которые Лиля ненавидела всем сердцем. А именно – пиявки. В бытность студенткой, она соглашалась брать этих тварей только в перчатках. Ее тошнило от одного вида, она ненавидела этих монстров всей душой. Увы…

– Ваше величество, мой король приказал нам приехать сюда…

– И осмотреть мою язву, – Гардвейг был явно не в настроении. Что встали? Действуйте!

– Вы позволите, Ваше величество?

– Я же сказал! – рявкнул Гардвейг.

– Но ваш докторус…

Гардвейг резко двинул того рукой в плечо.

– Паш-шел вон!

И тут же скривился от боли. Докторус поспешно шарахнулся за дверь. А Лиля подошла к Гардвейгу и без лишних размышлений опустилась на колени.

– Тахир-джан, вы можете убрать эту гадость?

Тахир без лишних слов принялся отлеплять пиявок. А Лиля принялась разматывать довольно-таки грязный бинт, морщась от вони.

М-да…

И как тут определить?

Сама язва была прочно замазана чем-то белым. Из-под него проступало красное с синеватыми жилками. Нога была опухшей и не слишком здорового цвета. Но хоть вены не варикозные…

Интересно, с чего – у него?

О язвах Лиля знала многое. Если это трофическая – то хотя бы какая? Диабетическая, ишемическая, варикозная… или просто рана была, а ее залечили до язвы?

Лилю больше устроил бы последний вариант. Потому как все остальное вылечить было… да абзац! Без антибиотиков и надежды их получить! Без любимых «циллинов», «мицинов» и «циклинов». Без… да без всего, одними народными средствами!

Спору нет, можно и ими. Но ведь на начальной стадии! А не на такой, когда она в полголени. И неясно, где она образовалась изначально!

– Ваше величество, чем вам намазали ногу?

– Позови докторуса – да спроси, – сварливо отозвался Гардвейг. Лиля привстала и поклонилась.

– С вашего позволения. Тахир, пока готовь инструменты…

– Докторус!

Голос у этого тела был хороший… влетел – ракетой.

– Ва…ваше величество?

Гардвейг молча кивнул в сторону Лилиан. Мол, она звала – она и спрашивает. Докторус перевел взгляд. И даже вздрогнул от убийственного холода зеленых глаз.

– Давно вы лечите Его величество?

– П-пол-года…

Лиля едва не зашипела.

– И чем?

– Это фамильный секрет! – приосанился докторишка. – Это чудодейственная мазь, которая образует корку, а рана под ней…

Лиля едва не взвыла. Вот уж простите – чего НЕЛЬЗЯ делать при некоторых язвах – это накладывать мазь. Между прочим, бактерии под ней растут весело и игриво.

Пока еще неизвестно – какой это тип язвы. А потому…

– Тахир, – позвала Лиля. Дин Дашшар, который осторожно снимал пиявок, а потом протирал кожу Его величества спиртом, осторожно, чтобы не попало на язву, обернулся.