Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 87

Они выудили наружу небольшой прямоугольный предмет вроде ящичка, завёрнутый в холстину и обвязанный бечёвкой. Рэйварго сразу хотел развязать узлы, но Гилмей предложил выйти сначала наружу. Быстро они пересекли подвал, кухню и, выйдя в гостиную, встали возле небольшого стола. Рэйварго бережно, как ребёнка, положил свёрток на стол и развязал бечёвку. Под холстом оказалась другая обёртка — из тщательно выделанной мягкой кожи, обвязанная тонким ремешком, под этим слоем третий — из тончайшего батиста. Убирая его, Рэйварго чувствовал, как сильно у него дрожат руки.

Две головы: кудрявая каштановая и взъерошенная чёрная склонились над лежавшей на столе древней книгой. Она была небольшая, форматом с обычную ученическую тетрадь, только чуть поуже, довольно толстая. Корешка у неё не было, а переплётом служили две маленькие доски, в которых были с внутреннего края просверлены отверстия. Сквозь эти отверстия кожаными шнурками истрёпанные страницы и переплёт книги сшивались воедино. Никаких знаков, символов или надписей на досках не было.

Осторожно, бережно, будто убирая катаракту с глазной роговицы, Рэйварго приподнял верхнюю доску и откинул её на стол.

Перед ними открылась первая страница книги. На ней аккуратно, от руки, выцветшими чернилами было выведено название книги:

Ликантропия

А чуть ниже:

Сия книга написана Дропосом Анфом

4

Гилмей провёл ночь в одной из комнат второго этажа, на большой запылённой кровати с балдахином, куда улёгся, поборов свою природную брезгливость. Там он проспал всю ночь, свернувшись калачиком и видя неприятные, тревожные сны.

Проснулся он очень рано и некоторое время лежал в кровати, вздрагивая от утреннего холода и уныло глядя в серое, пасмурное небо за окном. Вчерашнее происшествие спутало все их планы. Рэйварго был так потрясён находкой, что чуть слезами не плакал. Толку от него с этого момента было мало: он без устали восхищался книгой, осторожно листал её, восторженно говорил что-то Гилмею… В конце концов от всех переживаний настроение у Гилмея совсем испортилось и он, оставив Рэйварго наедине с Дропосом Анфом, отправился побродить по окрестностям. В Тенве он зашёл на почту и протелефонировал оттуда своему отчиму, который пообещал ему заехать завтра за ним и Рэйварго на своём автомобиле. После этого Гилмею ничего не оставалось, кроме как считать часы до отъезда из дома, который он уже возненавидел.

Сейчас, встав с кровати, он медленно подошёл к окну. Мышцы затекли и не желали слушаться, тело ни капельки не отдохнуло. На улице мелкий весенний дождь мочил каменного грифона и скамейки вокруг него. Гилмею снова хотелось в солнечный, раскалённый Ретаке.

Он спустился по лестнице и внизу, за столом у окна, увидел Рэйварго.

Тот сидел, устало откинувшись назад, и глядел на мутное стекло. Книга, лежащая на столе рядом с его правой ладонью, была закрыта.

— С добрым утром, — окликнул его Гилмей.

— А? — встрепенулся Рэйварго и повернулся к нему. Лицо его побледнело после бессонной ночи, а веки покраснели и припухли. Он слабо улыбнулся.

— Как спалось, Гилмей?

— Да никак… А ты что, совсем не спал? — спросил Гилмей.

— Я прочитал её, — усталым голосом откликнулся Рэйварго, опуская глаза на книгу. Плотно сомкнув на секунду губы и покачав головой, он пробормотал:

— Я понимаю, почему её жгли инквизиторы. Знаешь, Гилмей, я не поеду с тобой в Ретаке. Мне надо в Донирет, отдать её отцу.

— Зачем? — хмуро спросил Гилмей.

— Зачем?.. Ох, Гилмей, да ведь это же бомба! — Рэйварго легко поднялся на ноги, схватившись обеими руками за голову, запустив пальцы в волосы. — Если мы её издадим — столько изменится, столько!..

— Что изменится? — опасливо поинтересовался Гилмей, недоверчиво относившийся к каким-либо изменениям вообще и к тем, что ждал и приветствовал Рэйварго, — в частности. Молодой Урмэди поднял на него сияющие глаза.

— Гилмей, — тихо произнёс он, — в этой книге написано всё об оборотнях. Всё, что известно, и всё, что неизвестно… Они не звери, Гилмей. Ликантропия — это болезнь. Просто болезнь. Их лечить надо, а не убивать.

— Как это — не убивать? Рэйварго, да неужели ты поверил в этот бред?

— Не называй её бредом, ты не читал! — гневно воскликнул Рэйварго. — Ох, извини, Гилмей… Я просто так взвинчен!

Он подозвал Гилмея к столу и осторожно открыл «Ликантропию».

— Если это твой дед так о ней заботился, я преклоняюсь перед ним, — тихо сказал Рэйварго. — Посмотри — все страницы проложены калькой, были заклятия от паразитов, сырости — правда, уже довольно изношенные, я ночью наложил новые. Ей не меньше восьмисот лет. Как она могла уцелеть, не представляю.

Он бережно перевернул несколько страниц и, оставив открытым один разворот, выжидательно уставился на Гилмея.

— Видишь? — тихо сказал он.

— Что? Тут пустая рамка.

— Да, пустая, но раньше в ней была гравюра. Чёрный слон. Это священное животное у одного арпианского племени. Дропос пишет, что изучал их магию, чтобы избавиться от оборотничества, и ему она здорово помогла.

— А куда слон-то подевался? — не понял Гилмей.

— Он… в общем, гравюра оказалась заколдованной. Знаешь, приём «рыба в лукошке»? Бриний Ярглонец изобрёл такие сюрпризы. Похоже, Дропос тоже этим воспользовался, или попросил Бриния, они же были современники. Здесь был оставлен знак, отмечающий каждую такую гравюру, я попробовал её расколдовать, и вот.

Он вытащил из кармана что-то и протянул это Гилмею. Юноша взял в руку непонятный предмет и поневоле почувствовал трепет.

Это оказалась маленькая фигурка, вырезанная из чёрного и гладкого камня. Она изображала слоника, стоявшего на трёх ногах. Правую переднюю он слегка поднял, и весь как-то подался назад, словно отступая. Хобот слона был высоко задран, бивни выставлены, рот разинут, а его крошечные глазки — Гилмей мог поклясться в этом — полны страха.

— Знаешь, из чего он сделан? — взволнованно спросил Рэйварго.

— Из камня, — пожал плечами Гилмей.

— Это не просто камень, — проговорил Рэйварго. — Это обсидиан, вулканическое стекло. Вещество, которое для оборотней так же опасно, как серебро…

— Что я слышу! — Гилмей насмешливо изогнул красивые, тонкие брови. — Уж не заделался ли ты охотником на оборотней?

Рэйварго эти слова не очень понравились. Он молча забрал протянутую ему фигурку и бездумно сунул её в карман брюк.

— А если серьёзно, — холодно заявил Гилмей, — лучше оставить всё как есть.

Рэйварго метнул на него непонимающий взгляд из-под бровей:

— То есть как?

— Не надо издавать эту книгу. Просто забудь о ней, и всё. Это всего лишь сборник легенд, Рэйварго. Не ввязывайся в это, и меня не впутывай.

— Что же ты так боишься сборника легенд? — улыбнулся Рэйварго.

— Не хочу иметь никакого дела с оборотнями! Вообще никакого, понимаешь? — сердито сказал Гилмей.

— А по-моему, тут нет ничего опасного. Гилмей, неужели ты не понимаешь — эту книгу восемьсот лет считали исчезнувшей! Восемьсот лет! А она — вот!

— Ну и что? Ну и что, Рэйварго?

— Да ведь… — Рэйварго беспомощно замолчал, и тут ему в голову пришёл аргумент, который точно должен был произвести на Гилмея впечатление:

— Да ведь если мы с моим отцом издадим эту книгу, наш магазин здорово на этом заработает.

— Вот с этого и надо было начинать, Рэйварго, — с видимым облегчением заявил Гилмей. — Это я ещё могу понять. Но когда ты начинаешь говорить что-то там о том, что оборотни такие же, как мы — это я, извини, не понимаю.

— Закроем тему, — нахмурился Рэйварго. — Ты хочешь отдать мне книгу?

— Отдать? Тебе? — не понял Гилмей.

— Она была в доме, а дом твой. Значит, и она твоя, — он пододвинул книгу к Гилмею. — И слон, — он запустил руку в карман.

Гилмей помотал головой и отступил на полшага:

— Не надо мне её! Забирай, если ты так, хочешь, а мне она не нужна! Ты можешь считать меня психом, Рэйварго, но у меня такое чувство, что лучше бы мы оставили эту книжку там, где она лежала…