Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 45

Путешествие сюда осталось в его памяти чередой коротких зимних дней, в которые он и другие, коченея от холода, быстро шли по мёрзлым лесам, нещадно подгоняемые не столько матёрыми оборотнями, сколько жестокими морозами и страхом перед охотниками. Вскоре они миновали леса и вышли к заснеженным лугам, где гулял прохладный ветер, а затем воздух стал быстро теплеть. Луга стали степью, деревья исчезли, и как-то утром незадолго до Нового Года Тальнар, проснувшись рано-рано, увидел далеко на юге, куда они шли, зубчатую гряду — Клыкастые горы.

В эту ночь они остановились у подножия древнего кургана. На его округлой вершине стоял огромный монумент в виде овального камня-монолита, на котором было грубо высечено изображение воина с длинным мечом — один из «Воющих камней», так их называли. Тальнар очень скоро узнал, почему: на уровне рта, сердца и живота «воина» в камне были просверлены круглые отверстия, пронзающие насквозь весь камень, и степные ветра, дуя в них, производили звук, напоминающий не то вой, не то монотонное гудение. Сейчас, зимой, ветра были особенно жестоки, и тоскливый вой статуй, постоянно слышавшийся из степи, казался Тальнару чем-то вроде мрачного приветствия.

Здесь было уже не так холодно — Тальнар давно перестал заматывать тряпками лицо и ноги, да и свою тяжёлую куртку, превратившуюся в лохмотья, уже не носил. Снег, конечно, был и здесь — ночами степь под его тонким сверкающим слоем издавала слабое серебристое свечение. И так красивы были эти ночи, с раскинувшимися над серебряной землёй бархатными чёрными небесами, что Тальнар отнял много времени у сна, любуясь ими, как ребёнок.

Путь до Клыкастых гор занял около двух недель. Оборотни охотились на степных птиц, вивших свои гнёзда в зарослях саксаула и дикой травы, ловили сурков и луговых собачек. После первых нескольких дней пути снег исчез, воздух стал теплее, а возле самых гор даже самые теплолюбивые сняли свои куртки, платки и тёплые шапки.

Вечером того дня, когда они вплотную подошли к торчащим из песка скалам, за которыми в небо уходили растрескавшиеся склоны гор, Тальнар и несколько детей отправились на поиски топлива для костра. Они набрели на заросли сухих колючек, где Тальнар принялся осторожно, обмотав ладони тряпками, ломать стебли и складывать их горкой на расстеленный плащ. Дети, два мальчика и девочка, вначале помогали ему, но вскоре разыгрались и стали гоняться друг за другом, весело смеясь. Тальнар не стал им мешать — дети есть дети, раз они ещё способны веселиться, в этом нет ничего плохого. Они и его пытались вовлечь в свои игры, и в конце концов Тальнар, бросив собирать хворост, принялся бегать за ними между камнями, играя не то в догонялки, не то в прятки. Давно уже он не чувствовал себя таким счастливым, как в эти полчаса, ловя весело визжащих и смеющихся ребят и взмахивая руками в шутливом ужасе, когда кто-то ловил его.

Долго поиграть им, однако, не удалось — солнце медленно стало садиться, и Тальнар, встрепенувшись, резко окликнул своих маленьких спутников. Вчетвером они дотащили хворост до лагеря, где женщины уже свежевали добычу охотников — большую дрофу и нескольких куропаток. Кривой Коготь расхаживал неподалёку, заложив огромные руки за спину, и Тальнар при виде его сразу понял: не за горами гроза. Он оказался прав. Увидев ребят с хворостом, Кривой Коготь громко гаркнул:

— Где вы таскались, чёрт вас побери?! Костёр уже давно пора разжигать!

Дети растерялись, замялись. Кривой Коготь в несколько огромных шагов подошёл к ним, и девочка с одним мальчиком бросились наутёк, а другой мальчишка, самый маленький, испуганно спрятался за Тальнара. Тот быстро сглотнул и сказал:

— Мы задержались совсем ненадолго.

Кривой Коготь презрительно уставился на него своими удлинёнными глазами. В его взгляде ясно читалось: «Плевал я на то, что ты скажешь, но если мне представится повод тебя поколотить, я буду только рад».

— Я не спрашиваю, насколько вы задержались, — ровным голосом, который ужасал больше, чем крик, сказал он. — Я спрашиваю, почему вы задержались.

За спиной Тальнара другие дети начали быстро растаскивать хворост пучками к костру. То и дело кто-нибудь из них накалывал палец и ойкал. Тальнар хотел обернуться и сказать им, чтобы они обернули руки тряпками, но он не мог отвести взгляд от лица Кривого Когтя.

— Я знаю эти места, — сказал Кривой Коготь. — Здесь полно зарослей колючек, так что не надо далеко ходить. Значит, вы просто медленно работали.

Он шагнул навстречу Тальнару и резко схватил его за воротник рубашки. Инстинктивно Тальнар закрыл лицо ладонями. Мальчишка за его спиной взвизгнул и бросился бежать.

Кривой Коготь издал презрительный смешок, оттолкнул Тальнара в сторону. Потеряв равновесие, юноша упал на расстеленный плащ, до крови уколов руку об особенно длинный шип колючей ветки.

Кривой Коготь пнул его в бок. Вскрикнув от боли, Тальнар поспешно отпрянул в сторону. Кривой Коготь снова ударил его, на этот раз в спину, и из глаз Тальнара брызнули слёзы.

— Я тебе покажу, как отлынивать! — рявкнул оборотень. Он поднял глаза от сжавшегося в комочек и кашляющего от боли Тальнара на детей, столпившихся неподалёку и испуганно глядящих на вожака.

— Чего встали? — крикнул Кривой Коготь. — А ну, быстро работать!

Развернувшись, он зашагал прочь, к уже разожжённому костру.

Уже ночью Тальнар, лёжа на своём расстеленном пиджаке под камнем, думал: Кривой Коготь избил его ни за что, просто придрался к нему — ужин не пропал из-за того, что Тальнар немного задержался с хворостом, и вожак получил свою почётную порцию мяса и дикого лука. Но кого это волнует — Кривой Коготь только рад лишнему поводу унизить его, и никто из окружающих не станет помогать. Наверное, в очередной раз подумал Тальнар, было бы лучше, если бы он погиб в эту ночь или в своё первое полнолуние. И снова эта мысль обожгла его холодным страхом — он слишком сильно боялся смерти, чтобы предпочесть её жизни, даже такой беспросветной и мучительной.

На следующий день Кривой Коготь разбудил стаю очень рано, когда только забрезжил рассвет — ему не терпелось добраться наконец до места назначения. Он нетерпеливо остановил двух женщин, отправившихся готовить завтрак:

— Поедите потом, когда мы дойдём! До места полдня пути!

— Но… — заикнулась было одна из поварих, и Кривой Коготь взглянул на неё так, что она тут же замолчала.

Кривой Коготь повёл их узкими тропами, такими запутанными и трудно различимыми среди завалов камней и зарослей колючей горной травы, что Тальнар вскоре бросил все попытки запомнить путь. Солнце поднялось уже высоко, и весело играло на чёрных, жёлтых и бурых вершинах гор, припорошенных снегом. Прохладный и упругий ветер развевал волосы. Это была бы отличная прогулка, если бы не постоянный страх перед регулярно попадающимися на пути обрывами и отвесными скалами, да выкрики старших оборотней, подгоняющих новеньких. Тальнар скоро понял, что «полдня пути» вместе с маленькими детьми и усталыми женщинами растянутся на целый день, и, к своему неудовольствию, оказался прав.

Солнце припекало, но воздух внизу был холодный. Некоторые оборотни глухо кашляли, и при этом испуганно вертели головами — как бы кто из старших не услышал! Больных здесь не жаловали. Тальнар и сам ощущал лёгкое першение в горле, и постоянно сдерживал приступ кашля. За весь путь три раза дорогу им преграждал обвал, случившийся уже после того, как Кривой Коготь последний раз бывал здесь, и тогда вождь с ругательствами поворачивал назад.

— Потише тут, — напутствовал новичков один из оборотней. — Любой шум — и начнётся обвал. И тогда нам всем крышка.

Нельзя сказать, чтобы это кого-нибудь ободрило.

Только когда солнце начало медленно опускаться к далёкому горизонту, невидимому из-за гор, они наконец вышли на довольно широкую тропу, которая раньше было руслом реки, давно уже высохшей, и, пошли по ней на запад.

— Ещё немного! — сказал один из оборотней. — Мы совсем близко.

То, что Тальнар увидел потом, произвело на него сильнейшее впечатление — тропа вела прямо к большой арке, вырубленной прямо в скале. Перед аркой в два ряда выстроилось множество людей — то есть оборотней, Тальнар ощутил это. При виде Кривого Когтя они разразились приветственными криками — так внезапно, что Тальнар и несколько его попутчиков даже вздрогнули. Мужчины, стоявшие к процессии ближе всего, вскинули вверх своё оружие — ружья, палки, дубины, длинные и короткие ножи, самодельные копья.