Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 34

— … то я останусь, а ты… Что?

— Я не уйду, — спокойно повторила Веглао. — Ни за что и никуда я от тебя не уйду, ты понял? Ещё чего вздумал! Я не стану тебя бросать.

Он сердито посмотрел на неё своими взрослыми глазами:

— Вот только не глупи! Ну, заразишься ты от меня, ну, умрёшь вместе со мной, если только раньше не попадёшь в лапы Когтю — и что? Чего ты этим добьёшься?! Кому что докажешь?! — Он схватил её за плечи и едва удержался, чтобы не встряхнуть. — Я уже наполовину труп, ты ничем мне не поможешь…

— Октай, я никуда не пойду.

Он не ответил, и только смотрел на неё, всё ещё держа её за плечи.

— Если бы я хотела уйти, давно уже бы это сделала. Ты хочешь, чтоб я поступила как трусиха и предательница, так вот, ты этого не дождёшься, — Веглао чувствовала злость и обиду. Сердитые слёзы подступали к её глазам. — Может, в вашем Станситри и принято бросать друг друга в беде, но меня… меня этому… не учили… — Слёзы потекли у неё по щекам, и она поспешно утирала их ладонью.

— Замолчи, — тихо сказал Октай. — и не говори так больше. Никогда. — Он обнял её обеими руками, крепко-крепко, и на несколько минут они затихли, прижавшись друг к другу.

Прошла ночь, закончилось утро. Веглао проснулась около полудня, и некоторое время лежала, щурясь на залитый светом проход в блиндаж. Ветки шиповника, заслонявшие его, стали совсем голыми, и на них торчали кое-где сморщенные ягодки. Одеяло, которым Веглао укрылась, заиндевело, девочке до боли в животе хотелось есть. Октай, спавший рядом, был тёплым, как печка, и дышал с присвистом, но не кашлял. Некоторое время Веглао лежала, с тоской думая о том, как сегодня холодно и как ей хочется есть, а потом быстро откинула одеяло и встала.

Еды не осталось, и Веглао собиралась отправиться на её поиски. Она взяла с собой нож. Пистолет, подумав, решила не брать. Немного повременила, чтобы снять с себя свитер Ригтирна и укрыть им Октая, а потом решительно вышла наружу.

Зимнее солнце стояло невысоко, и было видно, что оно больше сегодня подниматься не станет. За последнее время снегу выпало столько, что он укутал невысокие кустики до самой верхушки. Река не замёрзла, и с берегов над ней нависали снежные шапки, из которых то тут, то там торчали сухие стебельки мёртвого тростника. Веглао надвинула шапочку на самые брови, подняла воротник куртки и, обхватив себя руками, пошла по тропинке, ведущей вдоль по течению реки.

Замёрзший лес казался сказочным царством. Ветви елей, отягчённые снегом, сгибались до самой поверхности сугробов. Оставшиеся сухие листья на деревьях покрылись плёночкой инея, на тонких веточках застыли ледяные кристаллы. Вскоре Веглао начала замерзать. Она вдруг вспомнила, как отец рассказывал ей о своём детстве, которое пришлось на голодное время после Третьей Гражданской войны. Тогда он и его братья рано выучились курить: после сигареты, объяснял отец, было такое чувство, будто ты недавно поел. На какой-то миг Веглао даже пожалела, что у неё нет сигарет. Хотя, будь у неё деньги, она добралась бы до Станситри и купила не сигареты, а хлеб. И ещё лекарства — они нужны Октаю сейчас, да и мало ли что, вдруг ещё что-нибудь случится…

Через некоторое время она заметила впереди маленькое рябиновое деревце, на котором кое-где алели кисти ягод. Приблизившись, Веглао поняла, что за одну из кистей приняла грудку одинокого снегиря — почуяв оборотня, птичка тут же вспорхнула и улетела. Веглао подошла к деревцу. Рябинка была чахлая и кривая, но ягоды были крупные, красивые. Веглао оторвала одну и съела. Потом сорвала одну кисть и обгрызла её всю. На рябине было всего пять кистей ягод, и три из них она съела без остатка, а остальные две положила в карманы.

От еды она слегка опьянела, и её охватила усталость. Она бродила по лесу уже около часа, а спала до этого очень плохо, постоянно просыпаясь. Неподалёку высилось дерево, рядом с которым из снега выступал широкий пень. Веглао присела на него, прислонившись спиной к дереву, убеждая себя, что хочет только немножко отдохнуть, но тут глаза её сами собой закрылись, и она задремала…

Ей снилось, что она стоит в той комнате дома в деревне Хорсин, где лежал мёртвый Ригтирн. Только теперь крови на полу не было, а Ригтирн стоял у стены, живой и на вид здоровый, но только очень уж бледный. Веглао подбежала к нему, хотела его обнять, но он протянул к ней руки и, серьёзно глядя ей в глаза, сказал:

— Веглао, тебе нельзя засыпать.

— Я знаю, — ответила Веглао, — я только немножко подремлю, и всё. Я не замёрзну.

— Тебе надо бояться не холода, — отозвался Ригтирн. — Открывай глаза. ОТКРЫВАЙ!

Последнее слово он выкрикнул во весь голос. Крик отразился от потолка и стен, от его силы зазвенели стёкла, задрожали половицы под ногами Веглао. Вскрикнув, девочка прижала руки к ушам и тут же проснулась, как будто кто-то её толкнул.

Она резко выпрямилась, дыша тяжело, как после долгого бега. Солнце было ниже, чем когда она пришла сюда, — значит, она провела здесь час, а может, и больше. Веглао охватил страх: она испугалась не того, что могла замёрзнуть или заблудиться, а внезапного воспоминания о том, что сегодня новолуние.

«Да, подруга, сегодня новолуние, — произнёс какой-то голос у неё в голове, — и знаешь, что это значит? Это значит, что уже сейчас кто-нибудь из них может идти к тебе, а ты даже его не почувствуешь…»

Веглао поднялась на ноги, еле сдерживаясь, чтоб не запаниковать, и тут где-то за её спиной послышался шорох. Девочка даже подскочила, прежде чем обернуться.

Обернувшись, она чуть не умерла от ужаса.

Шагах в двадцати от неё стоял трижды проклятый Щен, она мгновенно узнала это тощее патлатое чудовище. Он смотрел на ствол дерева, на котором что-то привлекло его внимание. Он её не заметил — пока.

Веглао осторожно начала отступать. Сердце у неё колотилось, как бешеное, крик ужаса застыл в горле. Она желала лишь одного — осторожно выйти на тропу и уже там броситься бежать. Но не успела она сделать и шести шагов, как вдруг оборотень поднял голову и посмотрел в её сторону.

Взрыв ужаса в груди заставил Веглао резко развернуться и броситься наутёк. Гадать, увидел её Щен или нет, ей было некогда. Она быстро мчалась вперёд, петляя между деревьями, путаясь в снегу, который местами доставал до коленей, и, обернувшись в какой-то момент, увидела, что Щен бежит за ней, далеко вперёд выбрасывая свои длинные и тощие, как у паука, ноги.

— Стой, девочка! — крикнул он, задыхаясь. Жалобно пискнув от ужаса, Веглао побежала ещё быстрее. От страха она уже ничего не соображала, и заметила выступавший над снегом корень дерева только тогда, когда уже споткнулась об него.

Она немного проехалась на животе. В рот набился снег. Приподняв голову, Веглао увидела, как на корень растущего впереди дерева опустилась нога в тяжёлом ботинке. Веглао подняла голову чуть выше. Перед ней стояла Морика.

Слабо охнув, Веглао вскочила и помчалась прочь. В голове стучало: «Она меня заметила, она меня заметила, что мне делать, что делать?!»

Снова, как в ту кошмарную ночь, она бежала всё вперёд и вперёд, уже не зная, где тропа, по которой она сюда пришла, где дом, где путь до Станситри, думая лишь о том, как бы уцелеть, и снова за ней бежали эти двое, двое из тех трёх, кого она ненавидела и боялась больше всего на свете. Веглао петляла между деревьями, перелетала через коряги и пни, не чувствуя усталости. Она прекрасно понимала, что её единственное оружие — скорость. В какой-то момент она с сожалением подумала о том, что надо было всё-таки взять пистолет, но эта мысль тут же вылетела из её головы.

Не сбавляя скорости, она промчалась по прогалине, засыпанной пушистым снегом. Солнце садилось. По сугробам, жёлто-оранжевым в закатном свете, протянулись сине-лиловые тени елей. Снег здесь доставал Веглао чуть ли не до бёдер. Пропахав глубокую борозду, она ворвалась в лес. Торопясь, она не узнала местность, где сейчас находилась, а ведь именно здесь они с Октаем пару раз охотились и подстрелили месяц назад зайца. Вспомни она об этом, она бы поняла, что находится совсем рядом со старой просекой, которая ведёт прямо к болоту. Ничего не соображая, Веглао стремглав пробежала через маленький лесной участок, отделявший прогалину от просеки, и вырвалась прямо на неё.