Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 165

Кривой Коготь горько усмехнулся:

— Вокзал! Зачем нам вокзал, если среди нас нет ни одного машиниста?

— Нет, мой вождь, — на лице Тервена сияло торжество. — Есть.

Кривой Коготь посмотрел на него, и выражение его лица изменилось. В нём снова появилась решимость и звериная ярость сменилась звериной смелостью. Тервен вытолкнул вперёд одного из оборотней — низкорослого, смуглого, с маленькими чёрными глазами. Кривой Коготь не сразу вспомнил его имя.

— Ты… — начал он. Человечек поклонился:

— Я Кейледо Штиммар, мой вождь. Меня здесь часто называют Пуст Штиммар.

— Да, — Кривой Коготь на секунду прикрыл глаза — в левом боку снова закрутилась боль. Он подумал, что когда девчонка попадёт в его руки, он отплатит ей за каждую такую вспышку. Открыв глаза, он посмотрел на Пуста Штиммара и отрывисто спросил:

— Ты умеешь управлять паровозом?

— Да, мой вождь. Я служил машинистом до того, как меня обратили два года назад, и потом…

— Мне насрать, когда тебя обратили, — прорычал Кривой Коготь, еле сдерживаясь, чтобы не схватиться рукой за отчаянно болевший бок. — Они не могли угнать ещё и составы. Ты повезёшь нас в Донирет.

— Так точно, мой вождь, — спокойно ответил Пуст, которого, кажется, нисколько не покоробила грубость Когтя.

Вожак выпрямился и посмотрел по сторонам. Лица оборотней сливались в мешанину разноцветных пятен, но он всё равно видел каждый взгляд. Они ждут от него решения. Он не может промолчать.

— Выступаем, — коротко велел Кривой Коготь. Чуть склонив плечи, выставив вперёд лоб, как бык, он зашагал вперёд. Сделал несколько медленных шагов, потом остановился, обернулся и отдал приказ:

— Сжечь город.

Те, у кого в руках были факелы, на секунду замерли, а потом быстро и тихо, как тени, заскользили к стенам зданий.

И Намме запылал. Высушенная степным ветром древесина вспыхнула, как хорошие спички. Языки пламени охватывали стены домов, деревья, пыльную траву, занавески, рекламные плакаты. Стало светло, как днём. Оборотни шли вперёд, поджигая всё на своём пути, шагали в огненном коридоре, в котором было светло, как в безоблачный полдень.

— В городе есть заправки! — заорал Кривой Коготь. — Пусть огонь дойдёт до них! Когда мы уйдём, здесь всё взлетит на воздух!

Почти половина стаи ответили дикими, животными воплями, выражавшими одобрение. Тальнар не смог бы крикнуть, даже если бы захотел — горло ему разъедал дым, от жара его голова кружилась и ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Его нелюбимая жена шла рядом, вцепившись в его рукав, повиснув у него на плече, и от этого было не легче. Аврас тоже не кричал. Полчаса назад он держал в руке факел, но после приказа Когтя поджечь город бросил его на землю и раздавил пламя. В суматохе никто этого не заметил.

Они шагали по шоссе, вопя, размахивая факелами, потрясая ружьями. Если бы Октай, Рэйварго и Веглао видели их сейчас, они бы были потрясены тем, как сильно это шествие напоминало то, что было на ярмарке в Станситри. Но сейчас никто не видел оборотней. Сычики-эльфы, чуя их, забивались глубже в свои дупла, пробитые в стеблях кактусов. Ушастые лисички-фенеки и длиннохвостые тушканчики прятались в норы, маленькие сердечки сусликов разрывались от ужаса. Одинокая черепаха с немыслимой для неё скоростью ковыляла прочь, и детёныши скорпионов карабкались на спины своих уродливых матерей. Семейство шипастых ящериц забилось под камни, и далеко отсюда вожак сайгаков, расположившихся на ночлег, будил сородичей трубным воплем, звал за собой подальше отсюда. Степь пустела на пути оборотней, встречала их мёртвой тишиной, а за их спинами гудело пламя, вздымаясь к небу, и казалось, что горящий город в ужасе стонет, встречая свою смерть.

8

Октай не помнил, чтобы он ещё когда-нибудь так уставал. Вскоре после того, как они выехали на шоссе, он заснул, откинувшись назад. Веглао на заднем сиденье тоже задремала. Изредка она ёрзала, устраиваясь поудобнее, потом крепко заснула, тихонько сопя. Рэйварго, понятно, не мог сейчас спать.

Он смотрел на дорогу, которая казалась ему бесконечной. Степь протянулась во все стороны, бескрайняя, ровная-ровная — ни бугорка, ни деревца, ни одного ориентира. Только через полчаса после того, как они начали свой путь, вперёд к машине пронёсся указатель на столбе с надписью «Донирет — 290».

Рэйварго улыбнулся, на его обожжённых солнцем небритых щеках появились две короткие складочки. Только двести девяносто километров. Скоро он будет дома…

Он вспомнил, что ему сказала Веглао, и улыбка сразу увяла. «Это только твой дом», — сказала она. Но когда они победят, Донирет станет домом и для Октая и Веглао. Так он им и скажет. Он не позволит, чтобы его друзья снова голодали, замерзали и рисковали своими жизнями.

Он вёл машину уверенно и быстро: дорога здесь была чуть получше той, по которой они пришли в Намме, да и фары освещали её неплохо. Рэйварго не боялся заблудиться — из Донирета в Намме вело только одно шоссе.

После двух часов дороги Октай проснулся. Он спал недолго, но от неудобной позы всё его тело затекло. Юноша потянулся и поморщился от боли между лопаток. Потом он чуть повернул голову и увидел в зеркальце заднего вида огонёк — далёкий, принятый им сначала за спустившуюся звезду.

— Рэйварго… — неуверенно проговорил он, оборачиваясь к другу.

Рэйварго неподвижными глазами смотрел на дорогу, его руки на руле побелели от напряжения.

— Я думаю, они подожгли Намме, — сдавленно проговорил он. Не успел Октай переварить эту новость, как с заднего голоса подала голос Веглао:

— Они нас догоняют.

— Это невозможно, — ответил Рэйварго. — Мы не оставили им ни одной машины!

— А что это за грохот? — спросил Октай.

— Какой грохот? — удивилась Веглао. Прислушавшись, она действительно уловила за рычанием мотора и постукиванием мелких камушков о днище машины какой-то рокочущий шум, от которого у неё зашевелились волосы. Она вспомнила, как когда-то, безумно давно, Октай тащил её навстречу такому грохоту, и свой дикий ужас, когда на неё с немыслимой скоростью летела оскаленная морда…

— Поезд! — ахнула Веглао, почти прижимаясь лицом к стеклу. — Они едут на поезде!!!

— Ветка Намме-Ретаке, — простонал Рэйварго. — Чёрт побери!..

— И долго идёт этот поезд? — наиболее спокойно из всех троих поинтересовался Октай.

— Не помню, — беспомощно откликнулся Рэйварго. — До Ретаке он идёт примерно полтора суток… а вот до Донирета…

— Мы с ними сближаемся, — проговорила Веглао, не отрываясь от окна. Она хорошо видела огонь фонаря, который освещал путь поезда, слышала стук его колёс о рельсы. И огонь и стук приближались — неужели им придётся переехать через пути?..

— Я вспомнил, тут есть участок дороги, пролегающий совсем рядом с железной дорогой, — нервным голосом сказал Рэйварго. — Практически впритык. Только поезд идёт чуть повыше.

— И скоро будет этот участок? — всё так же спокойно спросил Октай.

— Скоро, наверное, — нервные нотки исчезли из голоса Рэйварго. Его вдруг охватило чувство, которое он про себя называл «состоянием спокойной обречённости», уже знакомое ему по экзаменам, когда что-то судорожно повторять уже нет времени, и просто ждёшь своей очереди. Только сейчас ему предстоял, без шуток, экзамен на выживание. В который уже раз за это безумное лето.

— Этот участок длинный? — спросила Веглао.

— Не знаю. Но по идее, не должен быть очень длинным.

— Попробуем проскочить? — прищурился Октай.

— Проскочим, — тихо ответил Рэйварго и с такой силой надавил на газ, что мотор «Кулана» прямо-таки взревел. Машинка помчалась вперёд, туда, где, хоть ребята и не могли этого видеть в темноте, дорога соединялась на горизонте с тёмной железнодорожной насыпью.

Они ехали так быстро, что практически не отставали от поезда. А поезд всё приближался. Теперь Веглао смогла увидеть, что там нет вагонов, а есть только три открытых платформы, и на всех — скопление тёмных силуэтов.