Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 137

А вокруг пещеры царила ночь — жаркая, душная, тёмная. Узкий серп луны высоко в небе давал не белый, как на севере, а зеленоватый свет, и весь окружающий пейзаж был похож на поверхность чужой планеты. Глубоко в груди Веглао ощущала сильное волнение, и сама не понимала, чем оно вызвано — фантастической и жуткой красотой этого места, ненавистью к Кривому Когтю, к которому она впервые за три года оказалась совсем близко, глупым и почему-то устойчивым страхом перед неведомыми чудовищами подземных глубин или внезапно пробудившейся тоской по Ригтирну, Барлиану, Нерсу, Луе, родителях… Обхватив руками колени, девочка сидела, не шевелясь, и в её голове проносились тысячи мыслей.

7

День клонился к вечеру. Солнце уже медленно опускалось, и на восток от скал протянулись длинные изломанные тени. В тени и лежали Веглао и Октай. Точнее, он лежал, а она сидела, прислоняясь спиной к тёплому камню.

С того места, где они примостились, было видно широкую тропу, по которой протянулось русло высохшего ручья. По этой тропе оборотни ходили на охоту. Днём она была песочно-жёлтой, а теперь казалась рыжевато-кирпичной.

— Скоро они пойдут назад, — сказал Октай. Говорил он не очень внятно, потому что пожёвывал травинку.

— Угу, — откликнулась Веглао. Было жарко, и они закатали рукава и брючины. Изредка дул ветер, но легче от этого не становилось — он приносил не прохладу, а горячий воздух и сухой колючий песок. Сегодня утром, как и несколько раз до этого, они наблюдали, как оборотни выходят на охоту. Раз или два они видели среди них рыжую макушку Кривого Когтя — для Октая и Рэйварго эта встреча с вождём оборотней была первой и, надо сказать, рассказов Веглао хватило обоим юношам, чтобы возненавидеть Когтя с первого взгляда.

— А ты заметил, как много они зверья бьют? — поинтересовалась Веглао. — Сколько же их? Никак не меньше тысячи, наверное.

— Может, уже запасаются на зиму? Вряд ли, конечно… — пожал плечами Октай.

— Не знаю, — недоверчиво отозвалась девушка. — Не думаю, что у них есть соль, так что мясо они могут просто сушить, и до зимы оно успеет сто раз протухнуть…

Октай вдруг встрепенулся, как будто не услышал её:

— Идут.

— Правда?

— Да, кто-то один. Со стороны пещеры.

Они осторожно подобрались к краю скалы, на которой лежали, и глянули вниз. По тропе действительно шла одинокая фигура.

Оборотень, сутулый и худой, шёл медленно и задумчиво, слегка покачиваясь вперёд при каждом шаге, убрав руки за спину, и это делало его похожим на арестанта. Он чуть-чуть шаркал, и неудивительно: ботинки были на нём огромные и разношенные. Длинный поношенный сюртук, полы которого болтались у самых колен, казался тяжёлым и очень неудобным при такой погоде. Из-под отстающих, отвисших полей шляпы не было видно его склонённого лица, но зато были видны длинные, спутанные, свалявшиеся космы непонятного цвета, падавшие на плечи.

«Щен?» — удивлённо подумала Веглао. Но это невозможно, Щен умер…

Оборотень вдруг остановился, чуть приподнял голову, и Веглао почувствовало, как сердце в её груди глухо стукнуло и замедлило свой ход. Это был не Щен. Это был Тальнар. В следующую секунду он снова опустил лицо и так же медленно зашагал дальше.

Тальнар поравнялся с ними, и тут Веглао молча, быстро и решительно, поднялась на ноги, встала на краю пропасти и столкнула ногой вниз маленький камушек. Она даже не услышала, как Октай осипшим от страха и возмущения голосом прошипел:

— Ты что?!

Камешек со стуком покатился вниз, и Тальнар вскинул голову. Камень подкатился к его ногам, но он этого уже не заметил, вглядываясь в тёмный силуэт девушки на фоне сияющего предзакатного неба.

— Кто здесь? — крикнул он. — Зайчишка?

— Нет, — ответила Веглао и сошла с камня, на котором стояла, в тень скалы, так что теперь было видно её лицо. Тальнар прищурился, а потом широко раскрыл глаза и вздрогнул.

— Ты! — воскликнул он. Веглао резко скинула с плеча лук и, наложив на тетиву стрелу, натянула её, целясь прямо в грудь Тальнара.

— Руки вверх, — спокойно сказала она. Тальнар медленно поднял руки.

— А теперь подойди сюда, — велела Веглао. — Быстрее!

Медленно, как сомнамбула, Тальнар двинулся к ней и осторожно поднялся по камням. Тут уже Октай тоже поднялся на ноги. Тальнар покосился на него и снова перевёл взгляд на Веглао.

— Вот, значит, как, — проговорил он. Веглао приподняла пересечённую шрамом правую бровь:

— Мы теперь враги, не так ли?

— Вот уж не ожидал, — ответил Тальнар. — Зачем ты так, Веглао?

— Зачем? — переспросила девушка. — Затем, что ты с недавних пор решил поменять свои убеждения. Я думала, ты ненавидишь Кривого Когтя, а потом выяснилось, что он тебе доверяет. Даже отпускает тебя гулять одного. Ладно, здесь говорить опасно. Никто за тобой не идёт?

— Никто. Я часто хожу один, — отозвался молодой оборотень тихим голосом.

— Хорошо. Нам нужно поговорить.

— Так это он тебя укусил? — спросил Октай, глядя на Тальнара свысока, презрительно сощурившись.

— Неважно, — коротко ответила Веглао. — Ты знаешь какое-нибудь место, где мы можем поговорить так, чтобы никто не услышал?

Безотрывно глядя на неё, Тальнар кивнул. Он повернулся к ним своей худой согнутой спиной, и Октаю показалось, что рука Веглао, держащая тетиву натянутой, слегка задрожала.

— Веди, Тальнар. Руки можешь опустить, — спокойно велела девушка, и Тальнар почти сразу подчинился. Он спустился на дорогу, слегка приподняв руки для равновесия, и зашагал подальше от пещеры.

Менее чем через полчаса он вывел их на узкую каменистую тропку, которая вела на вершину высокой, дикой, неприветливой скалы. У её подножия по обеим сторонам тропки пробивались кустики вереска, но чем выше оборотни поднимались, тем меньше растительности становилось вокруг, а верхушка скалы и вовсе была одним сплошным голым камнем.

Здесь, на продуваемой всеми ветрами вершине, Тальнар когда-то проводил долгие часы одиночества, глядя за горизонт тоскующими глазами. Давно уже он забросил свои прогулки сюда, и теперь, садясь вновь на шершавый валун, нагретый солнцем, испытал странное чувство узнавания, будто прошёл по улице родного города.

Убедившись, что рядом нет ни одного оборотня, Веглао опустила лук и села рядом с Тальнаром, Октай опустился на камень неподалёку от неё. С минуту все трое сидели в молчании, переводя дыхание после подъёма. Потом Тальнар дрожащими руками достал из карманов самокрутку и спичку.

— Курите? — спросил он у Веглао и Октая. Девушка помотала головой, глядя на него с жалостью. Октай хмыкнул и тоже отказался. Тальнар чиркнул спичкой о камень и с наслаждением закурил. Поплыл горький, терпкий запах чего-то, похожего на табак. Не отрывая глаз от хищных скал, протянувшихся далеко вперёд, Тальнар сделал пару затяжек, а затем сказал:

— Не говори, зачем ты пришла. Я и так знаю.

— И что ты думаешь, — спокойно спросила Веглао, — я имею право это сделать?

Тальнар обернулся к ней.

— А если я скажу «нет», — спросил он, грустно улыбаясь, — ты что, развернёшься и уйдёшь?

Веглао помотала головой, смело глядя ему в глаза:

— Ты по-прежнему думаешь, что Кривой Коготь прав?

— Ничего я не думаю, — устало сказал Тальнар. — Ничего. Я совсем запутался. — Он снова затянулся, выпустил струю дыма в воздух и вдруг отшвырнул в пропасть недокуренную папиросу. Сплетя пальцы в замок, он опустил на них лоб, прошептав:

— Ты ждешь моей помощи. Знаешь, теперь ты можешь попросить у меня что хочешь, и я всё сделаю. Я хочу, чтобы ты меня простила, чтобы я мог смотреть тебе в глаза и знать, что ты меня не ненавидишь.

— Ненавидеть тебя, Тальнар? Можешь мне поверить, я никогда тебя не ненавидела. Я ведь знаю, что ты ничего не понимал, когда напал на меня, и я давно простила тебя за это. Но Кривого Когтя я никогда не прощу. Он убил моего брата, и ты можешь не сомневаться, что я убью его. Так ты всё ещё веришь ему так же, как весной?