Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 105

Какая-то странная комната — Веглао даже не помнит, когда это она в последний раз сюда заходила. Крадучись она проходит почти на середину, оборачивается к одной стене и замирает.

Вот он, стоит и смотрит на неё своими жёлтыми глазами. Сгорбленная спина, лохматая шерсть чёрная, как сама темнота. Кошмарное существо напугало бы любого, но у Веглао не от его вида зашевелились волосы и сердце наполнилось яростью и страхом. Зверь смотрит на неё из зеркала. Высокого, под потолок, зеркала в красивой старинной раме.

Веглао в ужасе приоткрывает рот, и зверь в ответ приоткрывает пасть, полную острых зубов. Ноги девушки подкашиваются, она хватается рукой за стену, и рука скребёт по обоям длинными когтями, растущими из покрытых чёрной шерстью пальцев.

— АААА!!!! — заорала Веглао, резко вскинувшись и метнувшись в сторону. Тут же её голову пронзила сильная боль от удара — спросонья девушка налетела на стену пещеры. Со стоном, ничего не видя от боли, она повалилась обратно.

Земля рядом с ней дважды вздрогнула, и проснувшийся Октай схватил её за плечи обеими руками:

— Что… Когда ты… Что случилось?

— Ничего, — выдавила Веглао. — Ложись спать.

— Когда ты вернулась? — спросил Октай.

— Недавно, — невнятно пробубнила девушка, закутываясь в одеяло с головой. — Прости, что разбудила…

— Уже утро, — заметил Октай.

— Я была больше суток на ногах. Посплю ещё немного…

— Что-то случилось? — серьёзным голосом спросил Октай, положив руку на её плечо. Веглао вздохнула и высунулась из-под одеяла:

— Почитай газеты. Я посплю ещё час или два, а потом обо всём поговорим. Сейчас голова вообще не варит.

— Ладно, — кивнул Октай. Девушка вновь завернулась в одеяло и почти мгновенно провалилась в глубокий сон.

Спустя некоторое время она проснулась резко, как от толчка. В пещеру сверху лился бледный рассеянный свет. В дурном расположении духа Веглао откинула одеяло, поднялась, вышла из пещеры и, кутаясь в куртку, огляделась по сторонам.

День выдался туманным и зябким. Октай сидел на камне на краю пропасти. Неподалёку от него между камней вяло шевелились язычки огня, а над ними висел котелок с чаем, от которого поднимался парок. Услышав её шаги, юноша повернулся и улыбнулся ей.

— Ну, как спалось? — спросил он, когда Веглао подошла и села с ним рядом. — Классная куртка, кстати.

— Да, я напала на одинокое пугало у дороги и ограбила его.

— Как там, внизу?

— Сыро и грязно, — отозвалась Веглао. — Ты чего-то боишься?

— Боюсь? — Октай непонимающе изогнул брови.

— Бирлюса ночью видела. Он сказал, что ты чего-то боишься.

— А, — хлопнул себя ладонью по лбу Октай. — Я ему, наверное, сказал, что за тебя беспокоюсь. Не бери в голову. Ну, что слышно? Мы внизу с осени не были.

— И правильно делали, — сквозь зубы ответила Веглао. — Я принесла немного газет. Они в пещере лежат, можешь посмотреть. Но если честно, там сплошная вода. Происходит много плохого, и понятно, что никто не хочет пугать народ…

Она мрачно посмотрела в пропасть. На дне её клубился туман, сквозь который лишь с трудом можно было рассмотреть серую ленту реки.

— Оборотней стало больше, — хмуро заговорила Веглао. — Снова повсюду висят объявления насчёт ликантрозориев — помнишь, я такое приносила. В Тенве много бездомных, жители на них смотрят, как солдат на вошь — подозревают оборотней. В газетах написано, что дальше на запад бездомных даже ловят. Меня тоже чуть не поймали.

— Как ты ушла?

— Скрылась в одном из домов. В Тенве теперь целые кварталы не заселены. Люди бегут, и, кажется, я знаю, почему.

— Что такое?

— Недалеко от города находится стая. А вожак — Морика.

Октай так и подскочил.

— Морика?! Ты её видела?!

— Да нет, конечно. По городу висят объявления о розыске, там написаны приметы многих оборотней, ну и её в том числе. С такой приметной физиономией она в город вряд ли сунется. Нет, мне кое-кто про неё рассказал.

— Кто?

— Я сразу, как пришла в Тенве, поняла, что там ещё есть оборотень, кроме меня. И стаю, конечно, почуяла — она где-то в лесу, в стороне от города. Я решила ночью отправиться поискать его, но он сам меня нашёл.

— И… и так просто рассказал тебе, что рядом есть стая? Подожди! Он твой знакомый?

— Да, — с неожиданным трудом ответила Веглао. — Его зовут Тальнар. Он… Он меня укусил.

Обернувшись к Октаю, она изумлённо спросила:

— Что с тобой?

Лицо Октая перекосилось от гнева и отвращения.

— Он тебя укусил, — проговорил он сквозь зубы, — а ты ещё с ним разговаривала?

— Да, и что?

— Как — что? Да ты понимаешь, что он теперь, прежде к тебе ближе чем на десять метров подойти, тебя засыпать извинениями должен?! Подонок! Жаль, меня там не было, я бы ему башку…

— Извинения ничего не исправят, — резко осадила его Веглао. — И он жалеет об этом. Очень жалеет. Уж поверь.

— Это было неосторожно, понимаешь ты или нет! — рявкнул Октай. — Послушай: если он знает о том, что это за стая и какого лешего здесь ошивается Морика, значит, он вполне может рассказать ей о том, что видел тебя здесь!

— И что? Я не сказала ему ничего, Октай, о том, где мы живём и какие у нас планы! Если ты думаешь, что я просто так взяла и всё растрепала, тогда…

— Да не думаю я! — воскликнул Октай, но его лицо при этих словах густо покраснело, и пересекавший его белый шрам от давнего удара грифона ярко забелел. — А ты с чего думаешь, что он тебе не врал?!

— Я ему верю, вот и всё, — твёрдо сказала Веглао. — И ты бы поверил, если бы видел его и говорил с ним.

Октай смотрел прямо на неё, сердито и оскорблённо.

— Ты всё ещё любишь его, — бросил он. Веглао показалось, что её ударили. Она уставилась на Октая, ничего не понимая.

— Что… как ты… откуда тебе… — она беспомощно открывала и закрывала рот, как пойманная рыба. Она не любила Тальнара. Она жалела его, она была обижена на него, и ни капельки его не любила — теперь. Раньше, когда она была младше… но как Октай мог узнать?

— Иногда ты говоришь во сне, — безжалостно продолжал Октай. — И ты никогда не рассказывала, кто укусил тебя.

— Ты тоже!

— Но ведь я-то не знаю! А ты говорила, что тебя укусил знакомый, но не называла его имени, а потом ты говорила, что любила одного парня, а он с тобой обошёлся гадко, по-настоящему гадко, но ты не можешь его обвинять, потому что ты тоже повела себя как дура…

— До сих пор помнишь, что я говорила?

— Да, помню. И знаешь, Веглао, я хоть и закончил всего три класса, сложить два и два смогу при случае. Ты говорила об этом самом Тальнаре. Ты в него влюбилась. Он укусил тебя. И ещё после этого смел говорить с тобой, и ты не оттолкнула его от себя!

— Октай!!

Веглао вскочила на ноги.

— Он не владел собой, ты понимаешь?! Он оборотень, как и я, и ты, если ты не забыл! Оборотень! Оборотень, а не человек! Будто ты сам не знаешь, каково это — в полнолуние не знать, что делаешь…

Октай, недавно залившийся краской, теперь резко побледнел так, что его смуглое лицо стало белее тумана. Он тоже вскочил на ноги, при этом сильно покачнувшись и едва не упав в пропасть, но Веглао была так зла, что даже не испугалась за него.

— Да знаю я, что такое полнолуние! Я убил свою маму! Я напал на неё, я до сих пор помню, как она кричала! Ты думаешь, если бы она осталась жива, я осмелился бы подойти к ней, заговорить с ней?

— При чём здесь…

— При том! Ты не знаешь, каково это — знать, что любимый человек погиб из-за тебя, что ты сам…

— Не знаю? Я — не знаю?!

До этого они никогда не ссорились. Нет, конечно, споры и размолвки бывали и раньше, особенно перед полнолуниями, но они быстро заканчивались и не оставляли после себя никаких воспоминаний. А теперь ребята так разозлились, что начали кричать и осыпать друг друга обвинениями. Слова, одно обиднее и злее другого, цеплялись друг за друга, и вот уже Октай, схватив свою куртку, размашисто зашагал в лес, всем видом выражая негодование. Веглао даже не окликнула его. Она выместила ярость на небольшой груде хвороста, которую принёс Октай, пинками раскидав сухие ветки, и ушла в другом направлении.