Смерть волкам (СИ) - Чеблакова Анна - Страница 102

В этом трактире было тесно, шумно и в это время почти всегда темно, поскольку лампы по вечерам хозяин из экономии включал только в семь часов, а окошки, прорубленные под самым потолком, были такими маленькими, что не могли пропустить достаточно света. Сейчас, едва Тальнар вошёл сюда, его со всех сторон окружили шум, гам, хохот, крики, громкие голоса, ругань, среди которых почти совершенно затерялась мелодия песни «Поезд на север», которую в углу играл старенький шипящий патефон. В воздухе стоял пар, вылетавший из ртов только что вошедших, и смесь запахов пота, перегара, сигаретного дыма, жареного лука, чёрного хлеба, мокрой одежды, солёного сала, пива и водки. Тальнар прошёл к одному из дальних столов, за которым никого не было — вероятно, потому, что он стоял дальше всех и вдобавок не под окнами, так что темнота и вонь становились здесь прямо-таки невыносимыми.

Да, плохое место для свидания, подумал Тальнар, садясь на скамью и оглядывая грязный стол с пятнами чего-то липкого и разбросанными окурками. Но зато здесь сразу больше вероятность, что их не подслушают.

К нему подошёл трактирный слуга — высокий парень лет двадцати пяти в замызганном фартуке. Тальнар заказал чай. Слуга скривил некрасивое, испитое лицо, когда Тальнар протянул ему грязную, липкую монетку в один ном, которую нашёл на пороге, но чай через некоторое время всё-таки принёс. Вкуса у напитка не было никакого. Тальнар отпил пару глотков и отставил чашку в сторону.

Он тяжело опёрся руками на столешницу, совершенно не ощущая брезгливости — его одежда и так была грязнее некуда, — и опустил голову на ладони. Словами не передать всего того, что он чувствовал в эти минуты — и страх, и надежду, и трусливое желание убежать, и твёрдую решимость увидеть её во что бы то ни стало. Хотя бы убедиться, она это или не она…

На стол перед ним опустились две маленькие ладони. У Тальнара перехватило дыхание. Он хотел сглотнуть, но горло перехватило от волнения, и тогда он медленно поднял голову.

Да, это была она.

Она была в той же грязной ветровке с туго обхватившим голову капюшоном и коротковатыми рукавами. Лицо было бледным, похудевшим, его иссушили пережитые страдания, но это несомненно была Веглао — и как он только мог сомневаться?

Несколько секунд они смотрели друг на друга, не находя ни единого слова. С самого первого мига Тальнаром потихоньку стало овладевать страшное отчаяние, и в ту секунду, когда оно стало совсем невыносимым, Веглао вдруг тихо проговорила:

— Тальнар, неужели правда ты?

— Да, я… — прошептал он и вдруг заплакал, сам не понимая отчего — не то от радости, что вновь видит её, не то от горьких воспоминаний, которые она вызвала.

Опустив голову, он тихо плакал, глядя на свои руки, и вдруг увидел, как маленькие исцарапанные ладони легли на них и тихонько сжали. Веглао неслышно опустилась на скамейку напротив него, держа его руки в своих и ничего не говоря, но теперь молчание уже не казалось вынужденным и неприятным — напротив, слова были вовсе не нужны.

В какой-то момент Веглао вдруг тихонько погладила большим пальцем ладонь Тальнара — и тут же, словно испугавшись этой сдержанной ласки, отдёрнула руки. Но теперь уже Тальнар сам схватил её ладони.

— Я думал, ты умерла, — сказал он хриплым от слёз голосом и заставил себя наконец-то поднять голову и посмотреть на неё прямо. Веглао улыбнулась незнакомой кривой улыбкой:

— Мне везло.

У неё было два шрама на лице. Один — слева на нижней челюсти, ровный и белый, вертикально уходивший со щеки на шею. Второй, начинавшийся на лбу, наискосок пересекал правую бровь и исчезал под капюшоном. К нему прилипла тонкая ниточка серой паутины… нет, не паутины, вдруг со страхом догадался Тальнар.

— Сними капюшон, — проговорил он.

— Зачем? — смутилась Веглао. — Здесь не жарко.

— Сними, — взмолился он, и Веглао, высвободив одну руку из его ладоней, нехотя растянула резинку, сдерживающую капюшон, и откинула его.

Её волосы, прежде тёмно-русые, почти чёрные, стали совсем седыми. Они были чуть темнее снега, чуть светлее волчьей шерсти. Тальнар задрожал, как в лихорадке.

— Что я наделал, — прошептал он. — Что я наделал!

— Тише, — предупредила его Веглао, поднося палец к губам и вновь накидывая капюшон на голову. — Не хочу привлекать внимание.

— Веглао!.. — Тальнар схватился за голову, глядя на неё в ужасе.

— Я так сильно постарела? — проговорила Веглао с непередаваемым выражением. Тальнар прерывисто вздохнул.

— Зачем ты позвал меня сюда? — деловито осведомилась девушка.

— Я… я увидел тебя сегодня в доме на окраине.

— А как ты здесь оказался?

— Я здесь не один, — сказал Тальнар, забывшись. — Со мной ещё двое. Мы идём кое к кому, так сказать, с посланием… — Тут он осёкся, вспомнив, что их миссия, в общем-то, секретна.

— Куда идёте? — чуть настороженно переспросила Веглао.

— Ну… эм… — Тальнар замялся, не зная, что сказать. Веглао молча глядела ему прямо в глаза. Какой тяжёлый, сверлящий у неё теперь взгляд!

— А где ты живёшь? — беспомощно попытался он перевести разговор на другую тему, но Веглао вдруг тихо ахнула и отшатнулась. Её руки вздрогнули.

— Кривой Коготь? — прошипела она. — Он тебя сюда отправил?

— Нет! — испуганно воскликнул Тальнар. Но прозвучало это не как «Нет, не он!», а как «Нет, не надо меня спрашивать!»

— Что ты врёшь?.. — проговорила Веглао, качая головой. Тонкая, еле заметная складочка в уголке её рта обозначилась, стала глубже. — Так ты в его стае. Думаешь, я не поняла?

— Веглао! — взмолился Тальнар, крепко сжав её руки. — Послушай, я сам этому не рад! Но у меня не было выхода, понимаешь?

— А у меня был выход? Он убил Ригтирна! — Веглао говорила тихо, но в её голосе слышалось рычание: она еле сдерживала рвущийся наружу крик горя и гнева. — Он зарезал моего брата! А сам до сих пор жив, и ты, ты ему прислуживаешь, подчиняешься ему, как… как пёс!

Она резко вырвала свои ладони из его рук и столкнула локтём забытый на столе стакан. Тот упал и со стуком покатился по столешнице, но не упал: специально для таких случаев столы в трактире были снабжены невысокими бортиками по краям.

— Тише! — ахнул Тальнар: на них обернулось несколько работяг за соседним столом. — Мне и так тяжело, а ты не хочешь слушать…

Молча, не говоря ни слова, Веглао скрестила руки на груди.

— Куда ещё я мог пойти? — шёпотом попытался Тальнар воззвать к её благоразумию. — В ликантрозорий? Да уж лучше в петлю!

— Я была там, — холодно возразила Веглао. — Жива, как видишь.

— Была в ликантрозории? В каком? — вытаращил глаза Тальнар: насколько ему и другим было известно, мало кто выходил живым из ликантрозориев.

— А какой три года назад разгромил твой вожак? — прищурилась Веглао. — Не четырнадцатый, случайно? Так вот в нём я и была. И хорошо ещё, что успела уйти до того, как туда пришёл Кривой Коготь.

— Знаешь, — тихо сказал Тальнар, — я никак не думал, что ты окажешься такой… такой стойкой. Ну ладно, оттуда сбегали, были случаи. Но как же… ты знаешь… Морика говорила, что ослепила тебя…

— Морика? — переспросила Веглао. Глаза её загорелись огнём такой ненависти, что Тальнар невольно подумал: не завидует он Морике. С таким взглядом человек готов на какую угодно месть. — А она это сказала лично тебе?

— Я случайно услышал, как она говорила это вождю. Ещё перед тем, как она ушла сюда… — Поняв, что проговорился, он резко замолчал.

— Всё понятно, — сказала Веглао ужасным холодным голосом. — Это к ней ты идёшь с посланием?

— Да, — вздохнул Тальнар и отвёл взгляд.

— Как ты мог, Тальнар? — тихо спросила девушка. — Нет… Ладно, я догадываюсь — ты боишься, что он тебя убьёт. Поэтому выполняешь всё, что он тебе прикажет.

— Он мне ничего не приказывает. Если хочешь знать, ему наплевать на меня. Думаю, он просто меня презирает… как и ты, — прошептал Тальнар.

— Я не презираю тебя, — смутилась Веглао. — Я просто тебя не понимаю.