Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 978

Когда тело человека задергалось и начало съеживаться, Корда закрыл ему рот, чтобы приглушить вопли. Во время Великого Крестового Похода капитану Тринадцатой роты на спутнике Каслона пришлось утопить мутанта в замерзающем озере. Он держал отвратительное существо под поверхностью мутной воды до тех пор, пока тот не умер.

И сейчас, глядя на умиравшего от яда раба, он вспомнил о том случае. Одетый в балахон с капюшоном прислужник тонул на суше, если только такое возможно. Там, где одежда не прикрывала его тело, можно было видеть, как кожа, обожженная радиацией, бледнела и становилась землисто-серой, а затем стремительно сокращалась, обтягивая кости и мышцы, которые, в свою очередь, тоже быстро атрофировались. Даже кровь, пролившаяся на землю, мгновенно испарилась, оставив легкие коричневые хлопья, полностью лишенные влаги. Наконец Корда отвел руку и стряхнул с ладони сухую пыль.

— Болезненная смерть, — заметил сержант, осмотрев рукавицу. — Видишь? — Он показал крошечную царапину на керамитовой рукавице. — Он так страдал, что даже укусил меня. Впрочем, теперь это не имеет значения.

Седирэ оглянулся на командный шатер. Никто не вышел оттуда, чтобы поинтересоваться происходящим. Хорус и его морнивальцы вряд ли даже знали, что рядом произошло убийство. В конце концов, им и без того было чем заняться. Предстояло составить и воплотить столько новых планов…

— Я доложу Воителю, — вдруг услышал он свой собственный голос.

Эреб шагнул ближе:

— Ты считаешь, что это необходимо?

Седирэ взглянул на капеллана. Несущий Слово обладал особым даром привлекать внимание окружающих именно в те моменты, когда это было ему нужно. В таких случаях он притягивал к себе взгляды, как черное солнце притягивает свет и материю, чтобы поглотить их. Но порой он добивался противоположного эффекта: в наполненной людьми комнате он становился настоящим призраком, и взгляды скользили по нему, словно по пустому месту. В редкие моменты откровенности Люк Седирэ признавал, что присутствие Эреба вызывает у него замешательство. Каждый раз, когда Несущий Слово собирался что-то сказать, капитан Тринадцатой роты не мог избавиться от беспокойства, возникавшего в его мыслях. И уже не в первый раз, несмотря на присягу, принесенную Лунным Волкам — а теперь Сынам Хоруса по названию и знамени, — Седирэ спрашивал себя, почему Воитель после вступления на путь мятежа против Императора удерживает при себе Эреба. И это была лишь одна из проблем, беспокоивших его в последнее время. Груз сомнений становился тяжелее с каждым месяцем, проведенным в этой глуши, когда главная цель — Терра — оставалась вне пределов досягаемости.

Он коротко усмехнулся и показал на труп:

— Кто-то пытался его убить. Да, братец, я считаю, что это может представлять интерес для Хоруса Луперкаля.

— Но ты же не настолько наивен, чтобы полагать, будто эта жалкая попытка стала первым покушением на жизнь Воителя?

На его беспечные, почти презрительные слова Седирэ сердито прищурился.

— Но могу поручиться, что она первая, которая оказалась так близка к завершению, — сказал он.

— Еще несколько шагов, и убийца проник бы в шатер, — пробормотал Корда.

— Расстояние не имеет значения, — отмахнулся Эреб. — Ключевым фактором является реальная опасность.

— Было бы интересно узнать, кто его послал, — настаивал на своем Корда.

— Отец Воителя, — немедленно ответил Эреб. — Даже если приказ отдавал и не сам Император, значит, это сделал кто-то из его лакеев.

— Ты, кажется, полностью в этом уверен, — заметил Седирэ. — Но у Воителя уже немало врагов.

Несущий Слово слегка улыбнулся и покачал головой.

— На сегодняшний день о них не стоит беспокоиться. — Он перевел дыхание. — Мы втроем ликвидировали угрозу до того, как она стала реальной, так что и говорить больше не о чем. — Эреб кивнул в сторону шатра. — Воителю предстоит покорить Галактику. У него и без этого много проблем. Неужели ты захочешь попусту отвлекать своего примарха, Седирэ?

Эреб пренебрежительно ткнул труп носком ботинка.

— Я уверен, что Воитель сам должен решить. — В голосе Седирэ и в изгибе его губ отчетливо проявилось раздражение. — Возможно…

Он спохватился и умолк, едва мысль успела оформиться.

— Возможно? — повторил Эреб, немедленно ухватившись за слово, как будто он догадывался, что должно за ним последовать. — Договаривай, капитан. Мы все здесь единомышленники. Все братья ложи.

Седирэ какое-то время молча обдумывал свои слова, прежде чем позволить им слететь с губ.

— Возможно, если бы такие происшествия не утаивались от Хоруса, Несущий Слово, он бы решил действовать быстрее. Возможно, если бы от него не скрывали существующих угроз нашей кампании, он бы…

— Он бы ускорил поход к сегменту Солар, к Земле? — Эреб придвинулся почти вплотную, хотя, казалось, даже не двигался. — Так вот в чем дело? Тебе кажется, что размеренная поступь нашего похода слишком медлительна. Тебе бы хотелось уже завтра начать осаду Императорского Дворца.

— Мой капитан не одинок в своем мнении, — многозначительно заметил Корда.

— Нам хватило бы и одного месяца, — блеснув зубами, ответил Седирэ. — И все было бы кончено. Ты и сам это знаешь.

Улыбка Эреба стала шире.

— Я не сомневаюсь, что, с точки зрения воинов Тринадцатой роты, все выглядит достаточно просто. Но позволь тебя заверить, это не совсем так. Нам еще многое предстоит сделать, Люк Седирэ. Надо составить немало кусочков мозаики, и еще не все обстоятельства сложились так, как нам хотелось бы.

Капитан сердито фыркнул:

— О чем ты толкуешь? Неужели мы должны дожидаться благоприятного расположения звезд?

Улыбка покинула лицо Несущего Слово.

— Совершенно верно, братец. Совершенно верно.

Неожиданная холодность ответа Эреба вызвала небольшую паузу.

— Похоже, мне недостает твоего дара предвидения, — сказал Седирэ после недолгого молчания. — И я не вижу преимуществ в этом промедлении.

— Пока мы следуем за Воителем, все будет в порядке, — сказал ему Эреб. — В скором будущем нас ждет победа. — Он задержался перед трупом, который под порывами ветра уже начал рассыпаться в пыль. — Возможно, даже скорее, чем можно было бы ожидать.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Корда.

— Трюизм военных действий. — Эреб не сводил глаз с тела убитого ассасина. — Если по отношению к нам применяют какую-то тактику, значит, этой тактикой можем воспользоваться и мы.

Вместе с рассветом появились облака, и яркие звезды системы Таэб начали таять в янтарном сиянии солнца, а чистая голубизна постепенно смывала темноту уходящей ночи. Прижатый к одному из окон тесной кабины колеоптера, Йозеф Сабрат воспользовался моментом и застегнул воротник кителя. Долгий летний сезон на Йесте Веракрукс бесповоротно закончился, и наступило время очередной осезимы, уже приближавшейся неспешными шажками. Здесь, высоко в утреннем небе, можно было без труда ощутить ее близость. Через пару недель зарядят бесконечные дожди, сейчас им самое время. Говорят, нынешний урожай будет достоин занесения в книгу рекордов.

Самолет нырнул, попав в зону турбулентности, и Йозеф подпрыгнул на своей скамье. Как и большинство машин, принадлежащих Защите, колеоптер был старым, но ухоженным, это был один из тех механизмов, которые вели отсчет своего возраста от Второго Основания и великого колониального исхода. Пилот приступил к плавному повороту на левый борт, и гудение роторных винтов в цилиндрическом корпусе позади пассажирского отсека изменило тон. Йозеф не стал сопротивляться силе инерции, его голова повернулась, и он посмотрел наружу через гладкий купол обзорного иллюминатора поверх голов двух стрелков, которые, не считая его, были единственными пассажирами самолета.

Редкие полосы белых облаков разошлись, открывая ему отличный обзор. Колеоптер пролетал над каньоном Брегхут с его отвесными стенами из красного камня, уходящими далеко вниз, куда редко заглядывало даже полуденное солнце. Навстречу рассвету раскинулись террасы виноградников, и солнечные батареи раскрывались и поворачивались, словно черные паруса какой-то океанской шхуны. Вдали к растянувшимся на целые километры шпалерам прильнули зеленые волны растительности, напоминавшие застывшие в падении водопады изумрудов. Будь они ближе, Йозеф смог бы рассмотреть и силуэты сборщиков вместе с автоматонами в керамических корпусах, которые двигались между шпалерами, срезая с паутины лоз поспевшие грозди.