Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 1094

— Встаньте, — повторил Лоргар, коротко рассмеявшись. — Встаньте все. Сейчас не время демонстрировать свое почтение.

Ксафен тут же поднялся. И остальные капелланы тоже встали. Аргел Тал, глядя на своего друга, немного помедлил, но поднялся на ноги.

— Что происходит? — спросил он.

— Сейчас увидишь, — ответил Ксафен.

Следующие слова Лоргара были обращены не к его сынам. Его поднятая рука блеснула золотом в рассветных лучах и указала на небольшую группу воинов на краю площади.

— А это что? — спросил примарх. Сервочерепа донесли его слова до каждого воина легиона, передавая мягкость голоса даже сквозь треск помех. — Приставленные к нам наблюдатели. От имени Семнадцатого легиона я благодарю вас за помощь в приведении к Согласию этого еретического мира.

Два десятка Кустодес вразнобой поклонились.

Аргел Тал находился слишком далеко, чтобы услышать ответ Аквилона, но увидел, что командир Кустодес поклонился ниже, чем его товарищи, а потом показал рукой на выстроенный легион.

Ответ Лоргара прозвучал с той же вежливостью и мягкостью, что и слова благодарности:

— Ты прав, кустодий Аквилон. Ваши отношения с Семнадцатым легионом были омрачены. Но сейчас я должен принести тебе свои извинения. Слова, с которыми я хочу обратиться к своим сыновьям, не предназначены для ушей посторонних.

И снова у Аргел Тала не было ни малейшего шанса услышать ответ Аквилона. А Лоргар улыбнулся и воспроизвел символ аквилы. Когда примарх сформировал символ, его золотые руки на фоне серого одеяния изобразили орла, в точности повторявшего того, что украшал нагрудники телохранителей Императора. Аргел Тал ничуть не сомневался, что все присутствующие уловили символичность этого жеста.

— Мои сыны были посрамлены и пережили крах своей веры. Я привел их в этот мир не только для того, чтобы перековать в битве, но и для разговора о будущем. Взгляни на юг, даже наши союзники Механикум удаляются в знак уважения.

Аргел Тал оглянулся и увидел, что слова примарха исполняются и воины Механикум удаляются. Осталось лишь несколько роботов, удостоенных чести быть зачисленными в легион. Инкарнадин неподвижно замер, и знамя Несущих Слово спадало с его плеча, подобно королевской мантии.

Лоргар улыбнулся точь-в-точь как его отец и не дал Аквилону возможности ответить.

— У каждого легиона есть свои обычаи и традиции, Аквилон. Ритуал Памяти как раз из их числа. Не станешь же ты навязывать свое присутствие Волкам Русса, когда они оглашают воем каменные курганы своих павших? Посмеешь ли нарушить медитации сынов Просперо, когда они размышляют о человеческих возможностях?

После этого Аквилон шагнул вперед. Пролетавший сервочереп подхватил его ответ и передал слова всему легиону:

— Если Император, возлюбленный всеми, поручил бы мне наблюдать за этими легионами…

Лоргар всплеснул руками, а выражение его лица стало настолько снисходительным, что граничило с насмешкой.

— Я присутствовал, когда мой брат Жиллиман передавал тебе приказ, Аквилон. Твой долг убедиться в том, что Несущие Слово целиком и полностью следуют принципам Великого Крестового Похода. И я, и все мы благодарим тебя за поддержку. Но сейчас ты нарушаешь приличия. Ты проявляешь неуважение к нам и попираешь наши традиции.

— Я не хочу никого оскорбить, — возразил Аквилон, — но мой долг обозначен предельно ясно.

Лоргар кивнул, изобразив сочувствие. Это было явной показухой, и Аргел Тал никак не мог решить: смеяться ему или стыдиться.

— Но давай не будем нарушать пределы полномочий, — сказал примарх. — Ты не имеешь права постоянно следить за мной, словно тюремный надзиратель. Я сын Императора, созданный его искусством и призванный творить его волю. А вы все — стая генетических игрушек, собранных в лаборатории из ошметков биомассы. Вы настолько ниже меня, что я не помочусь на вас, даже если вы будете корчиться в пламени. Итак… во избежание будущих недоразумений буду говорить предельно ясно.

Аквилон сделал еще шаг вперед, но Лоргар заставил его остановиться, произнеся одно лишь имя:

— Кор Фаэрон.

Как только слова отзвучали, на канале вокса заскрежетал голос Первого капеллана:

— Всем Несущим Слово, взять на прицел Кустодес.

В отличие от приказа встать с колен, этот не вызвал ни малейших сомнений. Тысячи и тысячи Несущих Слово подняли болтеры и активировали цепные мечи.

— Прощайте, — сказал Лоргар, сопровождая слова отеческой улыбкой отца. — До скорой встречи на орбите.

Два сервитора подняли громоздкий телепортационный маяк, размерами и формой напоминающий усиленную нефтяную бочку. Бионические рабы выкатились из передних рядов Астартес и бесцеремонно сбросили на землю шедевр инженерной мысли, воплощенный в бронзе и черном железе. Пока Аквилон, не шелохнувшись, смотрел на Лоргара, маяк покачнулся и опрокинулся в траву.

— Можете воспользоваться этим для возвращения на «Фиделитас Лекс», — предложил примарх. — Идите с миром.

— Хорошо. — Аквилон, нерешительно помедлив, наклонился и поставил маяк вертикально. — Как прикажешь.

— И он просто так ушел? — спросила Кирена.

Ее нос наморщился, но Аргел Тал не понял, было ли это выражением смущения или недовольства.

— У него не было выбора, — ответил капитан.

— А что случилось потом?

— А потом… Примарх смотрел на легион так долго, что, казалось, прошла целая вечность. И прежде чем снова заговорить, он улыбнулся.

— А о чем он говорил?

— О двух вещах. — Аргел Тал отвел взгляд от ее лица. — Во-первых, о древнем обычае паломничества в поисках того места, где смертные встречаются с богами. И еще он говорил о Колхиде.

— О твоем домашнем мире? — В ее голосе прозвучало благоговение. — Колхида. Колыбель ангелов.

— Да, — сказал Аргел Тал, наблюдая выражение восторга на ее лице. — Мы возвращаемся домой.

Глава 9

АЛЫЙ КОРОЛЬ

ГОРОД СЕРЫХ ЦВЕТОВ

БЛАЖЕННАЯ

«Колхида — страдающий от жажды мир».

В зависимости от говорившего эти слова произносились либо с усмешкой, либо с проклятиями. В любом случае они были правдивы: континенты постоянно испытывали жажду, и сам мир был отмечен воспоминаниями.

Планета втрое превосходила Землю размерами, но далеко не так густо населена, и на один оборот вокруг безжалостного солнца ей требовалось почти пять терранских лет. Она и сама вращалась очень неторопливо: один день длился целую терранскую неделю, а неделя была равна месяцу.

С орбиты ее поверхность выглядела картиной, составленной из суровых горных хребтов и золотисто-коричневых пустынь, пересекаемых тонкими нитями рек. В таких же засушливых землях, которые впоследствии назовут колыбелью цивилизации, появились на свет древние прародители человечества — первые мужчины и женщины мира, больше не называемого Землей.

Колхида сохранила свою первобытность. Поскольку человечество зародилось на похожих просторах, Колхида была похожа на Землю, какой она могла стать, а не на Терру, какой она стала.

На протяжении многих поколений население распространялось по засушливым континентам, но большинство городов вырастали вдоль побережий. Города-государства поддерживали между собой связь посредством океанских и воздушных торговых путей, поскольку путешествия по пустынным плато были бы безрассудной глупостью.

В отличие от большинства других миров Империума, Колхида не была защищена огромными орбитальными платформами. И что более показательно, вокруг планеты почти не было промышленных космических станций, предназначенных для снабжения и дозаправки паразитических экспедиционных флотилий во время их крестовых походов по Галактике.

Колхида еще не избавилась от шрамов, оставленных эрой чудес, окончившейся в пламени. В этом отношении она была эхом будущего, уже сошедшего на Кхур. На поверхности планеты чернели руины погибших городов, уничтоженных в незапамятные времена и не восстановленных с тех пор. Новые города возводились в других местах, и в них зарождалось новое, более простое и спокойное общество. Судя по древним руинам, в Колхиде когда-то царила технократия, хотя покинутые развалины почти ничего не могли рассказать о причинах ее падения. Наследие утраченного царства можно было увидеть и на орбите, где парили мертвые обломки космических доков, прикованные к планете и не распадающиеся окончательно уже на протяжении нескольких тысячелетий.