Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон - Страница 1087

Новый вал радостных возгласов пронесся по палубам сотни кораблей.

— Перед вами Сорок семь — шестнадцать. — Задумчивая улыбка Лоргара не исчезла, но выражение меланхолии лишило ее некоторой доли убедительности. — Мир чрезвычайной красоты.

Свободной рукой он провел по короткой каштановой бородке, еще почти щетине.

— Я не верю, что люди этого мира безнадежно заражены скверной, но, как мы все недавно видели, мои суждения подвергаются критике.

Снова смех. Кор Фаэрон и Эреб переглянулись, и их усмешки потонули в веселье легиона. Такое легкомыслие могло быть вызвано только желанием избавиться от воспоминаний об отвратительном унижении, и оба воина это прекрасно понимали.

— Все вы ознакомились с планом боевых действий, — продолжал примарх. — Первый капеллан и Первый капитан доложили мне, что лидеры орденов встречались сегодня утром, чтобы обсудить поставленные задачи и зоны высадки, так что я не стану тратить на это ваше драгоценное время. — Его сдержанная улыбка еще держалась на лице, но радости в ней не осталось. — Император пожелал, чтобы завоевания Семнадцатого легиона проводились более энергично. Если мир не удается быстро привести к Согласию, значит, он должен быть очищен до самого основания. Вот этим мы и займемся.

Эреб поднял крозиус, и в тот же миг между когтями перчаток Кор Фаэрона проскочила молния.

— Сыны мои, — улыбка повелителя легиона исчезла так быстро, словно ее и не было вовсе, — простите меня за слова, которые мне повелевает произнести долг.

Лоргар вскинул черную железную булаву и показал на планету, медленно вращающуюся на обзорном экране. На глазах легиона сильнейшие бури закружились по поверхности в медленном метеорологическом балете — флотилия перешла на низкую орбиту и нарушила движение потоков в слоях атмосферы.

— Несущие Слово, — сказал примарх, — убейте всех мужчин, женщин и детей этого погрязшего в ереси мира.

Кирена ждала, пока не поняла, что Аргел Тал не собирается продолжать рассказ. Только тогда она заговорила сама.

— И что дальше? — спросила она. — Вы так и сделали?

— Разве ты не почувствовала, как задрожал корабль, когда начался обстрел?

Капитан прошелся по комнате, и Кирене стало любопытно, шагает ли он просто так, чтобы отвлечься, или рассматривает те немногие личные вещи, которые у нее имелись.

— Я ни за что не поверю, что ты проспала все двенадцать часов, пока продолжалась орбитальная бомбардировка.

Кирена вообще не спала. Когда два дня назад взвыли сирены и комната содрогнулась, она поняла, что происходит. Боевые корабли Несущих Слово начали вторжение с артиллерийского обстрела, длившегося целый день. Иногда, когда мириады механических процессов совпадали по времени, главные батареи флагмана извергали зажигательные снаряды единым залпом. После этого у нее в ушах в течение полуминуты гремел гром, и это было мучительно: она стала не только слепой, но и глухой. Кирена, оказавшись в плену собственного воображения, падала на свою неудобную кровать и молилась, чтобы не ощутить на лице прикосновения незнакомых пальцев.

— Я не это имела в виду, — сказала она. — После обстрела с небес вы спускались на поверхность?

— Да. Мы высадились поблизости от единственного уцелевшего города. Его следовало уничтожить с земли, поскольку корабельные орудия были не в состоянии пробить оборонительный барьер.

— И вы… уничтожили целый мир за один день?

— Мы Легио Астартес, Кирена. Мы исполняем свой долг.

— Сколько же людей погибло?

Аргел Тал видел сводки авгуров. Они полагали, что в тот день было принесено в жертву около двухсот миллионов душ.

— Погибли все, — сказал капитан. — Все люди, обитавшие в этом мире.

— Я не понимаю, — сказала она, прикрыв невидящие глаза. — Все люди. Почему они должны были умереть?

— Некоторые культуры не желают меняться, Кирена. Если цивилизация основана на неверных принципах, бесполезно надеяться на спасение. Пусть лучше они сгорят, чем живут в нечестивости.

— Но почему они должны умереть? Какие грехи они совершили?

— Потому что так повелел Император. Все остальное не имеет значения. Эти люди отвергли наши предложения о мире, посмеялись над нашим намерением ввести их в состав Империума и открыто продемонстрировали тяжкий грех невежества, создав целые группы из искусственных структур. Производство фальшивой жизни, имитирующей человеческую, — это осквернение нашего рода, и такое нельзя оставлять безнаказанным.

— Но почему?

Эти два слова в последние дни стали для Кирены почти мантрой.

Аргел Тал вздохнул:

— Тебе известна старая пословица: «Суди человека по его вопросам, а не по ответам»?

— Я ее слышала. Нечто подобное говорили и на Кхуре.

— В той или иной форме она в ходу по всей Вселенной. Это древнее изречение с Терры. А есть и колхидский эквивалент: «Благословен разум, в котором нет места сомнениям».

— Но почему? — повторила Кирена.

Аргел Тал удержался, чтобы не вздохнуть снова. Ему было трудно: девушка невероятно наивна, а он не может считать себя учителем. Но просвещение должно с чего-то начинаться. Если утаивать истину, ничего хорошего не получится.

— Ответ надо искать среди звезд, Кирена. Наша раса молода, и мы разбросаны по множеству миров. Пространство между звездами таит в себе бесчисленные опасности: тысячи видов враждебных ксеносов, ведущих хищный образ жизни. Те, которые не нападают сразу, чтобы сожрать или просто уничтожить, представляют опасность по другим причинам. Их древние цивилизации пришли в упадок или из-за слабости и неспособности стабилизировать рост, или же из-за пренебрежительного высокомерия в отношении технологий, что тоже нередко приводит к гибели. Эти расы ничему не могут нас научить, и история вскоре сбросит их со счетов. И как же нам поступить: оставить колонии людей на потребу хищным чужакам или присоединить бесценные миры к Империуму и тем самым сделать его еще сильнее? Можно ли позволить людям и дальше прозябать в невежестве, когда они рискуют причинить вред себе — и нам, — или сокрушить их, пока еретическая угроза не стала слишком сильной?

— Но…

— Нет, — холодным, словно камень, тоном прервал ее Аргел Тал. — На этот раз не может быть никаких «но». «Империум прав в силу своего могущества». Так говорят итераторы, так записано в Слове, значит, так оно и есть. Мы добились успеха там, где любые другие расы потерпели неудачу. Мы возвышаемся над всеми ксеносами. Мы сокрушаем любые солнечные системы и одиночные миры, которые отказываются от благословенного союза. Какие еще доказательства нужны, чтобы убедиться, что мы, и только мы идем верным путем?

Кирена долго молчала, покусывая нижнюю губу.

— Это… Это разумно.

— Конечно. Ведь это истина.

— Значит, они все убиты. Население целого мира. Не мог бы ты рассказать мне, как выглядел их последний город?

— Расскажу, если хочешь.

Аргел Тал окинул девушку долгим взглядом. За прошедшие четыре недели ей стало гораздо лучше, и теперь Кирена была одета в серое бесформенное одеяние слуги легиона. Когда он впервые увидел ее в этой одежде, женщина спросила, какого она цвета. «Серая», — ответил он. «Хорошо». Она улыбнулась, но ничего не стала объяснять.

Сейчас Аргел Тал всматривался в ее лицо. Девушка вперила в него слепой взгляд, не испытывая ни смущения, ни сомнений.

— Почему тебя интересует этот город? — спросил он.

— Я помню Монархию, — сказала Кирена. — И было бы хорошо, чтобы и этот город кто-то запомнил.

— Вряд ли я его забуду. Высокие шпили из стекла и воины из движущегося хрусталя. Приведение к Согласию было не долгим, но отнюдь не легким.

— А Ксафен был с тобой? Он очень добр ко мне. Он мне нравится.

— Да, — ответил Аргел Тал. — Ксафен был со мной. Он первым из Седьмой роты увидел кощунство врага, когда пал оборонительный щит.

— Ты мне расскажешь, как это было?

— Капитан, — окликнул его по воксу Ксафен. — Ты себе представить не можешь, что я вижу.