Русские народные сказки. Том 1 - Коллектив авторов - Страница 75

75

— Курочка, курочка! Что ты плачешь?

— Мне кочеток вышиб глазок.

— Кочеток, кочеток! На что ты курочке вышиб глазок?

— Мне орешня портки разорвала.

— Орешня, орешня! На что ты кочетку портки разорвала?

— Меня козы подглодали.

— Козы, козы! На что вы орешню подглодали?

— Нас пастухи не берегут.

— Пастухи, пастухи! На что вы коз не бережете?

— Нас хозяйка блинами не кормит.

— Хозяйка, хозяйка! На что ты пастухов блинами не кормишь?

— А у меня свинья опару пролила.

— Свинья, свинья! На что ты у хозяйки опару пролила?

— У меня волк поросеночка унес.

— Волк! На что ты у свиньи поросеночка унес?

— Я есть захотел.

Курочка, мышка и тетерев

(Из сборника Н. К. Митропольской)

далекие времена жили-были курочка, мышка и тетерев. Однажды нашла курочка ячменное зерно и от радости даже раскудахталась:

— Нашла зерно, зерно нашла!.. Надо его смолоть! А кто понесет на мельницу?

— Не я, — сказала мышка.

— Не я, — сказал тетерев.

Нечего делать, взяла курочка зерно и понесла. Пришла на мельницу, смолола зерно.

— Кто домой муку снесет? — спросила.

— Не я, — сказала мышка.

— И не я, — сказал тетерев.

Нечего делать, взяла курочка муку и принесла домой.

— Кто хлеб замесит? — спросила курочка.

— Не я, — сказала мышка.

— И не я, — сказал тетерев.

Замесила курочка тесто, и печку затопила, и хлеб сама посадила в печь. Вышел каравай на славу: пышный да румяный. Курочка на стол его поставила и спрашивает:

— А кто есть его будет?

— Я, — крикнула мышка.

— И я, — крикнул тетерев.

И оба уселись за стол.

Старик и волк

(В обработке А. Н. Толстого)

старика со старухой были паренек да девушка, петушок да курочка, пятеро овец, шестой — жеребец.

Прибежал к избушке голодный волк и завыл:

Старик, старик, отдай петушка да курочку, а то съем старуху!

Жалко стало старику петушка да курочку, но — делать нечего — отдал их волку.

На другой день волк опять прибежал:

Старик, старик, отдай овечек, а то съем старуху!

Жалко стало старику овечек, а старуху еще жальче, — отдал он волку овечек.

На третий день прибежал волк:

Старик, старик, отдай жеребца, а то съем старуху!

Отдал старик жеребца. Волк наутро опять прибегает:

Старик, старик, отдай паренька да девушку, а то съем старуху!

Старику так жалко стало паренька да девушку, схватил он кочергу и давай возить волка. Бил, бил, покуда у того брюхо не лопнуло, и выскочили оттуда жеребец, а за ним пятеро овец, а за овечками и петушок с курочкой.

Кот — серый лоб,

козел да баран

(В обработке А. Н. Толстого)

или-были на одном дворе козел да баран; жили промеж себя дружно: сена клок и тот пополам. А коли вилы в бок — так одному коту Ваське! Он такой вор и разбойник, каждый час на промысле, и где что плохо лежит, так у него брюхо болит.

Вот лежат себе козел да баран и разговаривают. Откуда ни возьмись — котишко-мурлышко, серый лбишко, идет да таково жалостно плачет.

Козел да баран его спрашивают:

— Кот-коток, серенький лобок, о чем ты плачешь, на трех ногах скачешь?

— Как мне не плакать? Била меня хозяйка, уши выдирала, ноги приломала да еще и удавить обещала.

— А за какую вину такая тебе погибель?

— А за то мне погибель, что сметанку слизал!

И опять заплакал кот-мурлыка.

— Кот-коток, серый лобок, о чем же ты еще-то плачешь?

— Как мне не плакать? Баба меня била да приговаривала: «К нам-де придет зять, где будет сметаны взять? Поневоле придется колоть козла да барана!»

Заревели козел да баран:

— Ах ты, серый кот, бестолковый лоб! За что ты нас-то загубил? Вот мы тебя забодаем!

Тут кот-мурлыка вину свою приносил и прощенья просил. Козел да баран его простили и стали втроем думать: как быть и что делать?

— А ну, середний брат, — спросил кот барана, — крепок ли у тебя лоб? Попробуй-ка о ворота.

Поднялся баран, с разбегу стукнулся о ворота лбом — покачнулись ворота, да не отворились.

— А ну, старший брат, — спросил кот козла, — крепок ли у тебя лоб? Попробуй-ка о ворота.

Поднялся козел-козлище, разбежался, ударился — ворота отворились.

Пыль столбом подымается, трава к земле приклоняется, бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот — серый лоб.

Устал кот, взмолился названым братьям:

— Козел да баран, не оставьте меньшого брата…

Взял козел кота, посадил его на себя, и поскакали они опять по горам, по долам, по сыпучим пескам.

Долго бежали, и день и ночь, пока в ногах силы хватило.

Вот пришло крутое крутище, станово становище. Под тем крутищем — скошенное поле, на том поле стога, что города, стоят.

Остановились козел, баран и кот отдыхать.

А ночь была осенняя, холодная. Где огня добыть?

Думают козел да баран, а кот — серый лоб уже добыл бересты, обернул козлу рога и велел ему с бараном стукнуться лбами.

Стукнулись козел с бараном, да так крепко — искры из глаз посыпались, — береста и запылала.

Развели они огонь, сели и греются.

Не успели путем обогреться — глядь, жалует незваный гость — медведь:

— Пустите обогреться, отдохнуть, что-то мочи моей нет…

— Садись с нами, Михайло Иванович! Откуда идешь?

— Ходил на пасеку да подрался с мужиками.

Стали они вчетвером делить темную ночь: медведь под стогом, кот — серый лоб на стогу, а козел с бараном — у костра.

Вдруг идут семь серых волков, восьмой — белый, и — прямо к стогу.

Заблеяли козел да баран со страху, а кот — серый лоб такую речь повел:

— Ахти, белый волк, над волками князь! Не серди нашего старшого брата: он сердит, как расходится — никому несдобровать. Али не видите у него бороды: в ней-то и сила, бородою он зверей побивает, а рогами только кожу снимает. Лучше с честью подойдите да попросите: хотим, дескать, поиграть, силу попытать с меньшим братишкой, вон с тем, что под стогом лежит.