Князь (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 69

Тут мальчишки принесли ещё кипы свежей газеты и я, наконец, смог купить и себе экземпляр, не слушая народных добровольных глашатаев.

На первой же станице, было написано завлекающий заголовок: Оргия в Букингемском дворце или тайная жизнь британской элиты?

Под заголовком было вполне обычное фото. Фотограф снял Королеву, когда она прошла в зал в сопровождении своей свиты. Надменные позы, надменные лица, строгие бальные платья. На другой фотографии, был трон Королевы, и она сама. На спинке свисали огромные панталоны. Фотограф знал своё дело, было хорошо видно, часть трона, герб над ним, и спины свиты, между раздвинутых полных ног, но никакого разврата. То есть показано всё и ничего, не подкопаешься.

Хихикая, слыша такой же смех вокруг, я читал газету на террасе дорого кафе, на набережной Гавра и пил утреннее кофе, с ароматными ещё горячими булочками с повидлом, которые тут почему-то называли круасанами.

Газета привела меня просто в великолепное расположение духа, свернув её, и убрав дорожную сумку, что лежала под столом рядом с оружейной, я доел завтрак и, подхватив сумки, направился в сторону ближайшего отеля. Нужно добыть документы, по которым можно отплыть в Россию. Пора-пора повидать Государя.

Документы добыть было не трудно, заплатил портовому служащему с видом пройдохи и он выдал мне всю нужную информацию, у кого и сколько стоит. Причём документы будут настоящими. Так я и сделал, причем купил два экземпляра, мало ли. Этим же вечером, я выписался из отеля и на попутном паровом цельнометаллическом судне отплыл в Россию. Это судно тоже был типа 'Хог Айлендер', только французской постройки. Правда, сделанное с отвратительным качеством. На тех кораблях, что сделал я, стояли динамо-машины и был электрический свет во всех каютах и прожекторах, а тут ничего подобного не было, освещалось всё масляными фонарями. Да и ход был паровым, на угле, а не на мазуте как мои транспорты. Те то по шустрее были, и автономность увеличена.

Но как бы то ни было, с мелкими правками за все время пути я сменил внешность и фигуру, став низкорослым крепким пареньком с полной личиной Тома Круза. Менять внешность, используя свои умения, у меня в последнее время из-за обширной практики получалось всё лучше и лучше.

За десять дней, с заходом в порты Дании и Норвегии грузопассажирское судно, наконец, прибыло в Россию, в столицу Российской Империи Санкт-Петербург.

Сойдя на берег и пройдя регистрацию на таможне, говорил я только на французском, делая вид, что не понимаю русского. Кучеру пришлось трижды повторить название гостинцы, пока он не довёз меня до места. Там портье совершенно спокойно общался на языке Наполеона, так что он быстро устроил меня в не особо дорогой номер, для иностранцев со средним достатком. Разобрав вещи, я переоделся в одежду для прогулок, решив начать выполнение своих планов и не тянуть время. Особо оставаться в России мне не хотелось, сделал дело, гуляй смело.

Прогуливаясь по улицам, разглядывая архитектурную красоту города, я вдруг обнаружил за собой слежку, причём довольно профессиональную. На воров это не похоже, а вот на сыск жандармов, вполне.

У меня были планы снять комнату, и оборудовать её как свою берлогу для смены личностей, переодеваясь по мере надобности, однако обнаруженная слежка поломала мои планы. Вернувшись в гостиницу, обнаружил, что в моих вещах рылись, отчего я сразу же закатил скандал, сообщив, что сейчас же уду в посольство Французской республики и сообщу всё прессе, как обращаются с иностранцами в такой вроде бы приличной стране. Портье и управляющий гостинице, что стояли в коридоре у моей комнаты то бледнели, то покрывались красными пятнами и лепетали что-то о том, что горничная перестаралась.

Собрав вещи, я покинул эту гостиницу, заселился в другую, что принадлежала посольству Германии, у Франции своей не было. Про свои обещания я не забыл, нужно было держать марку иностранца. Написал заявление послу, с сообщением об обыске моего номера и слежке, и просьбой разобраться с этим. Так же я написал, вернее секретарь посольства под мою диктовку написал два письма в иностранную прессу и одно в местную газету, что придерживалось либеральных взглядов и сразу напечатало моё воззвание. Я его прочёл в следующем же номере газеты, продолжая делать вид что на знаю русского, прося перевести местных.

Если кто думал, что от меня отстали, то нет, к моему разочарованию, слежка была усилена, разве что в номер теперь никто попасть не мог. Я заплатил прислуге и портье, они охраняли мой номер и даже спугнули вора, как они считали, что лез в одно из окон моих апартаментов.

Пришлось обдумать ситуацию и принять решение.

На пятый день моего пребывания в России, когда я прогуливался по набережной и не осторожно вышел на проезжую часть, любуясь лепниной одного из домов, то меня сбил наёмным экипаж, что нёсся куда-то с пассажиром, оказавшимся норвежским морским капитаном. От удара меня отшвырнуло в сторону, и я заорал от болей в сломанной руке и ноге. Из ноги порвав кожу, торчала окровавленная кость и белела свежим сломом на месте перелома. Я орал про то, что меня хотят убить русские, уже покушавшиеся однажды на мою жизнь, убийца не смог пролезть в окно был обнаружен прислугой и бежал. Никто не заткнёт правду из моих уст, за мной ведётся слежка, и в моём номере роются, переворачивая вещи. Мо именно так встречают местные органы правопорядка всех гостей своей столицы.

Так я и орал, пока меня грузили на сбившую меня повозку и везли сперва в ближайшую больницу, где какой-то коновал, представившийся врачом, вправлял мне кости ног и рук и накладывал гипс. А потом меня перевезли в мою гостиницу, оставив под присмотром немецкой прислуги. Это была моя просьба ещё в больнице, выполненная прибывшим представителем посольства Франции. Я ему по секрету, громким голосом сообщил, что меня тут в больнице наверняка убьют, и просил предоставить мне охрану.

К моему удивлению, охрана действительно была представлена из сотрудников посольства, даже на лапу никому не пришлось давать. Один караулил под дверью, второй под окном.

К моему внутреннему возмущению, оба окна заколотили гвоздями. Местный управляющий очень серьёзно отнёсся к моему мнению, что на меня покушались, тем более об это написала та самая либеральная газетёнка, шавка на кармане всем кто заплатит, да и во Франции должен подняться шум с этим делом. Об этом мне обещал секретарь посла. Дело-то серьёзное.

Вот этого мне было не нужно. Документы конечно настоящие, но проверка покажет, что никакого Мишеля Кеплера, архитектора из Гавра, не существует и по указанному адресу его никто не знает, так что следовало поторопиться.

На следующую ночь пришлось разыграть целое преставление, пожертвовал литром крови. Ничего всё равно за час организм выработал замену, а переломы я давно залечил, ещё в больнице, после того как мне наложили гипс, только синяки не тронул.

Одним словом, я порвал простыни, облил их кровью, разбрызгал её на стены, бросил окровавленный нож из моих запасов, купил его до этого в сувенирной лавке. Нож был русский, с клеймом.

После этого я избавился от гипса, убрав их в сумку, потом выкину где-нибудь по пути, тут таких улик оставлять нельзя. Через окно мне номер не покинуть, так что пришлось выходить через коридор. Дистанционно усыпив охранника в коридоре, я вышел и нанес ему две удара по голове, поставив две крепкие гематомы.

До самой двери, что вела во двор, пришлось оставлять следы волочения и капли крови, но справившись с этим, я растворился на ночных улочках Питера. Мой путь лежал в порт. Именно там я избавлюсь от улик, сменю одежду и запах тела. Чтобы собаки не брали след, после чего примусь на Государя. Так я и поступил, спрятав вещи на борту голландского парусно-парового судна. Валить из России я собирался зайцем. Вахтенный у трапа спал, так что пробраться на борт и покинуть корабль труда не составило. Только после этого, сменив одежду и запах тела, против собак очень хорошо помогает, я нашёл у круглосуточно работающей портовой таверны ожидающий клиента экипаж и велел вести меня к окраине столицы, назвав адрес рядом с трактом, что вёл к Царскому селу.