Князь (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 65

Поглядев на босые ноги, обувь паренька не подошла, я спросил, есть ли у кого на продажу обувь моего размера. Обувь ковбоя мне тоже была мала.

Наконец один из мужчин принёс сильно поношенные, но подошедшие мне сапоги. К этому времени я осмотрел вещи в седельных сумках ковбоя, которого оказывается, звали Сэм Витт, избавившись от половины. Но за то на мелочь Витта я приобрёл немного продовольствия и дополнительную флягу с водой. В вещах я нашёл чистые тряпки и использовал их на манер портянок. После этого я распрощался с поселенцами и, жуя в седле кусок утрешнего пирога, который получил от переселенцев, поскакал в нужную мне сторону. Я, наконец, определился с координатами и знал, где находился.

Особо много я от Витта не приобрёл, но и того что было, мне вполне хватало. Гнедой конь с армейским клеймом был довольно неплох, седло не старое, упряжь не изношена. В седельных сумках продовольствия на неделю, сковорода и котелок, не было только чайника, одеяло тоже присутствовало. Их оружия перезаряженный 'Ремингтон' на поясе и армейский однозарядный 'Спрингфилд' кобуре.

Скакал я до самой темноты, уже начали встречаться знакомые места, но до лагеря с озером оставалось ещё порядком тридцати миль. На ночь я встал лагерем на берегу той самой реки. Каньона здесь уже не было, обычная река, хоть и с крутыми берегами поросшими деревьями и кустарником.

За день я успел изрядно проголодаться, поэтому пока в сковороде доходили бобы с подливой, я занялся рыбалкой. Поймал одну рыбину, её почистил ножом Витта, кстати, тупым, и начал варить уху. Вернее рыбный суп. Бобы оказались готовы раньше, поэтому я сначала съел их, а потом похлебал немного похлебки. Очень прилично, но пришлось оставить на утро, чтобы завтра не терять время на готовку.

Уже стемнело, но зашедшее солнце не помешало мне при свете костра разобрать и наконец, почистить пострелявшее оружие Витта. Проверка боеприпаса показала, что к винтовке осталось всего двадцать семь патронов, к револьверу три десятка. Мне хватит, даже с излишками.

Утром я допил сытный рыбный бульон и доел оставшуюся рыбу, после чего помыв посуду в песке на берегу реки, собрался и поскакал дальше. Особо я не торопился, не думаю, что англичане уйдут, недели две должны там просидеть. Взятую в заложники девушку, восемнадцатилетнюю Маргарет, ставшую вдовой год назад, я действительно навещал. Но больше по её настоятельным и слёзным просьбам. С умением управлять чужим организмом, особенно в плане сексуального удовольствия, где я был гуру, я стал лучшим любовником в мире, так что впечатлённая девушка после первой нашей ночи, на коленях стояла, прося меня остаться и взять вместе с ней доставшуюся ей от мужа ферму. Детей они не успели завести. Я отказался, но девушку время от времени навещал, когда мой путь пролегал мимо. Одним словом она мне была никто и за её судьбу я особо не переживал. Спасти при возможности спасу, но без фанатизма. Однако если её убьют, мстить буду. Всё-таки одна из моих девок. Одна из моих много-о-огих девок.

К полудню я был на месте. Стали часто попадаться скалы, а впереди была видна поросшая деревьями скальная возвышенность, где и находилось то озеро и мой лагерь. Стреножив и расседлав коня, я прихватил с собой винтовку с запасом патронов и, поправляя то и дело падающую мне на глаза великоватую шляпу, осторожно направился к озеру. Часовые должны были наблюдать за округой, поэтому я оставил коня за пять километров от лагеря.

Однако все мои передвижение на брюхе и тихое подкрадывание оказалось лишено смысла. Лагерь был пуст. Совсем пуст. Осмотрев его, я пошевелил носком сапога угли костра, где я вчера готовил похлёбку, и потрогал руками, пробормотав:

— Утром ушли.

Во время осмотра лагеря я обнаружил свежее захоронение, общую могилу засыпанную камнями на подножье холма, а чуть в сторону мелькнуло что-то красное. Подойдя туда, я обнаружил Маргарет. Она была обнажённой, рядом лежало её красное платье, мой подарок, на котором её долго насиловали и издевались.

Закрыв её голубые глаза, я встал, рассеянно огляделся и быстро направился за конём. След англичан вёл в Колорадо. Видимо они направлялись к ближайшей ветке железной дороги.

Оседлав коня, я поскакал по их следу, внимательно вглядываясь вдаль, не покажутся ли там всадники. У них было преимущество во времени в восемь-девять часов. Но не думаю, что шли они спешно, так что должен я их нагнать к завтрашнему дню. Думаю ближе к вечеру.

Догнал я подонков действительно на следующий день, к моменту, когда начало темнеть.

Заметив впереди отсветы нескольких костров, я тут же заставил коня лечь в траву, вокруг были бескрайние прерии, видно всё издалека. Потом я дождался, когда совсем стемнеет, и направился дальше. За километр от лагеря, оставив коня с подветренной стороны, он начал принюхиваться, чувствуя сородичей, поэтому надев ему на морду пустую торбу, чтобы он ржанием не выдал нас, я направился к лагерю. Винтовку я брать не стал, она была ни к чему.

Подкравшись на расстояние пяти метров, я ввёл часового в коматозное состояние. От которого он осел выронив 'Винчестер' и остался лежать без сознания и пополз по-пластунски дальше к лагерю. Он ещё не спал, некоторые англичане лежали на одеялах, но ещё переговаривались. Покосившись в сторону коней, которых охранял ещё один часовой, я решил сперва заняться им. Мои кони были в табуне. Вьючная узнав тихо заржала, привлекая внимание охранника, но тот так же осел в траву, когда я сблизился к нему. Вернувшись к лагерю, стал наблюдать за его жизнью. Франт с двумя своими подручными имевших офицерскую выправку о чём-то разговаривали у небольшого костра. У другого сидели пятеро бандитской наружности, видимо ещё одна банда франта, а вот остальные были явными солдатами. Простая ковбойская одежда не смогла скрыть их воинской стати.

— Четырнадцать солдат, пять бандитов, два офицера и франт, — пробормотал я, продолжая отслеживать всё в лагере. — В принципе не так уж и много.

То, что часовые уже не несут службу, скоро могли обнаружить, поэтому я по-пластунски, стараясь не попадать в освещённые круги костров, пополз к солдатам. Те засыпали при моём приближении. Закончив с ними, я встал, отряхнулся и с револьвером в руках направился к остальным. Франту, двум подручным и бандитам.

При приближении, на меня не сразу среагировали, приняв за одного из своих, тем более я шёл от места, где лежали английские солдаты, а потом стало поздно. Я с помощью своих умений обездвижил их, парализовав.

— Ба, какие люди встречаются на моём пути, — убрав револьвер обратно в кобуру, разведя руками, воскликнул я. — Даже и не ожидал снова встретить вас на своём пути, но раз встретил, то думаю можно отдать накопившиеся долги.

Щёлкнув пальцами, я дал возможность франту говорить, действовала только голова, остальное тело у него продолжало оставаться парализованным. Офицеры рядом тоже лежали на боку, свалившись, когда потеряли возможность управлять своим телом и только зло вращали глазами, слушая мой монолог.

— Твоя взяла, — усмехнулся франт. — Может, договоримся?

— Не-е, — покачал я головой. — Не договоримся.

Развернувшись, я направился к другому костру, где сидели бандиты, и снова демонстративно щёлкнув пальцами, чтобы они могли говорить, спросил:

— Хотите умереть очень болезненно?.. — активировал я внутренние боли, от которых те застонали. — Или вы сделаете то, что я вас попрошу, и уйдёте со спокойной душой удовлетворённого человека.

Усилив боли, я дождался их полного и безоговорочного согласия на выполнение любых моих желаний. Подойдя к бандитам, я предварительно разоружил их, сложив револьверы и ружья в стороне. Не забыл их ножи, после чего снова щёлкнул пальцами, убирая паралич.

Со стонами и кряхтениями те начали вставать, когда я щёлкнул курком своего 'Ремингтона', велев им:

— Раздевайтесь.

— Что ты хочешь сделать? — забеспокоился лежавший неподвижно франт. Почувствовав своей пятой точкой угрозу себе.