Иран – древнейшая страна. Граничит с запада с Ираком, с востока – с Туркменией, Афганистаном и Пакистаном, с севера через Каспийское море – с нашей страной. Многие тысячелетия назад основу веры составлял зороастризм или солнцепоклонничество. На землю древнего Ирана приходил величайший в истории завоеватель и властелин – Александр Македонский. Через триста лет после Александра из этих земель к яслям новорожденного Иисуса пришли с востока поклониться волхвы, которым звезды на небе раскрывают свою волю и тайны. Потом Иран принял ислам. Ираном правили шахи. Они выстраивали жизнь народа.

Около тысячи лет назад, суфий и поэт Фирдоуси, из этнических таджиков, написал роман в стихах о наших дорогих руководителях, о тех, кто стоит на вершине пирамид. В книге о шахах под названием Шахнаме больше тысячи страниц, но ты послушай только три странички, наберись терпения, здесь говорится о фундаментальных вещах. Это описание похода Александра Македонского с территории завоеванной Персии в Индию, в страну брахманов. Кстати, говорят, что брахманы своими корнями тянутся далеко в прошлое, в Гиперборею и древнюю былинную Русь.

Итак, что говорит великий халдей Фирдоуси о великом бугре Македонском или об Искандере, о нашем многомерном мире, о смысле человеческой жизни на Земле…

Сергей стал зачитывать с экрана:

Вот из своих пределов, как орел,

Взмыл Искандар, опять войска повел.

И он в страну брахманов прибыл вскоре.

Его влекло к себе познанья море.

Брахманы, услыхав, что славный шах

Остановился с войском в их краях,

Все вышли из своих пещерных келий

И обсуждать событье это сели.

И написали шаху-мудрецу Письмо:

«Хвала на небесах творцу!

А на земле — в юдоли нашей бренной —

Хвала тебе от нас, благословенный!

Пусть мощь твоя и мудрость возрастет,

И пусть твоя держава процветет!

Йездан, исполненный благоволенья,

Тебе полмира отдал во владенье.

Мы служим богу. Так пошли нам весть,

Зачем пришел? Чего ты ищешь здесь?

Страна у нас бедна; что с нас возьмешь ты?

Земных сокровищ здесь не обретешь ты.

Мы волей и терпением сильны.

Мы счастьем знанья истинным полны.

Терпенье наше все превозмогает.

А знанье людям зла не причиняет.

Ты здесь, в долинах и степях пустых,

Людей увидишь нищих и нагих.

Коль ты у нас задумал утвердиться,

То с войском здесь тебе не прокормиться».

Вот к шаху прибыл их гонец с письмом

Пешком; одежды не было на нем.

Лишь бедра темные свои облек он

Повязкою из травяных волокон.

И было нечто у него в глазах,

Что содрогнулся сердцем славный шах.

На месте том простился он с войсками;

Поехал лишь с немногими мужами.

Все мудрецы святые той земли

С высоких гор встречать его сошли.

Плоды у ног царя на землю клали.

Ведь все они не сеяли, не жали.

И громко восхваленье вознесли

Владыке обитаемой земли.

Прислушался к речам их шах великий,

Вгляделся в удивительные лики.

Все были босы и обнажены,

Но света и величия полны.

Одежды их из листьев облекали.

Плоды лесов их пищу составляли.

Не ведая о битвах и пирах,

Они в долинах жили и в горах.

Хоть полны разной дичи степи были,

Охота и убийства им претили.

Питье их было — чистая вода,

Плоды и злаки дикие — еда.

Он спрашивал их: «Что вам служит пищей?

Как вы возводите свои жилища?

Зло и добро нам дарит небосвод,

Что ж вы берете от земных щедрот?

Вы чем и как сражаетесь с врагами?»

И отвечал глава над мудрецами:

«О солнце славы, доблести звезда!

Мысль о войне издревле нам чужда.

У нас тепло, нам не нужны жилища,

Самой природой нам дается пища.

Зачем парчой нам тело украшать?

Ведь смертного нагим рождает мать.

Нагим уходит смертный в недра праха,

А мир — обитель горя, скорби, страха.

Алчбы мы чужды, вечность — наша цель.

Нам кровля — небо, а земля — постель.

К чему мироискателя старанья?

Его богатства и завоеванья?

Ведь сколько б ни собрал сокровищ он, —

В свой час он все утратить обречен.

Блажен, кто к благу вечному стремится,

А вся земная слава истребится».

«Чего же больше, — Искандар спросил, —

Явлений явных или тайных сил?

Живых ли больше в бренном мире этом

Иль навсегда расставшихся со светом?»

И отвечал один из мудрецов:

«На миллион, быть может, мертвецов —

Два иль один живой едва ль найдется.

И счастлив, кто от вечных мук спасется!

Блажен, кто людям зла не принесет!

Ведь всяк уйдет отсюда в свой черед».

Спросил румиец: «В мировом просторе

Недвижной суши больше или моря?»

«Всю твердь земную, — отвечал брахман, —

Безбрежный омывает океан».

«Кто бодрствует во сне? — спросил владыка.

Чей не простится вечно грех великий?

Кто в слепоте душевной, средь забот,

Не знает сам, зачем он здесь живет?»

Брахман в ответ: «О светоч мирозданья,

Пречистый шах, взыскующий познанья!

Грешнее всех, исполненный алчбы,

Завоеватель — баловень судьбы.

Коль ты духовным взором обратишься

Сам на себя — ты в этом убедишься.

Ведь вся земля захвачена тобой.

Сам небосвод как будто данник твой.

А ты не сыт, хоть миром обладаешь.

Мозг из земли исторгнуть ты желаешь.

Душой ты ада алчешь. Устрашись!

От войн кровопролитных отрешись!»

Еще спросил их Искандар великий:

«Кто ж на стезе неправды наш владыка?»

Сказали: «То алчба — душа греха,

Основа зла. Она к добру глуха».

Спросил он: «В чем же суть алчбы всеядной,

Ненасытимой, низкой, зверски жадной?»

Брахман ответил: «Алчность и нужда —

Два демона, не спящих никогда.

Один иссох и злого полн упорства.

Другой не спит ночами от обжорства.

Сразит обоих колесо времен.

Блажен, кто к правде духом устремлен!»

Внял Искандар, и цвет его ланит

Стал желтым, как поблекший шамбалид.

Его лицо морщинами покрылось,

Слеза из глаз невольно покатилась.

И он спросил их: «В чем нужда у вас?

Просите. Все исполню в сей же час.

Всей властью с вами поделюсь моею,

Трудов своих для вас не пожалею».

Ответили: «Со смертью в бой иди.

От смерти нас, коль можешь, огради».

Сказал он: «Дни бегут неудержимо,

И в мире только смерть непобедима.

Будь ты хоть из железа сотворен,

Тебя пожрет таинственный дракон.

Увянет юный цвет, иссякнет сила —

И не спастись от старости унылой».

Сказал брахман: «О властелин-мудрец!

Всем одарил тебя благой творец.

Ты, словно солнце, разумом сияешь.

Что не избегнуть смерти нам, ты знаешь.

Что ж ты возжаждал мир завоевать,

Войн ядовитым воздухом дышать?!

Умрешь — твоя десница все утратит

И враг плоды трудов твоих захватит.

Зачем ты страшной тяготой такой

Обременился? Где он — разум твой?

Безумие — в юдоли нашей бренной

Надеяться на этот мир мгновенный!»

Ответил шах: «Я — раб, и не дано

Мне преступить, что небом решено.

Я преступил бы, будь я в состоянье,

Неведомое мне предначертанье.

Все решено заране. Никому

Не обойти, что суждено ему.

Не мной, а грозной волей провиденья

Убиты были павшие в сраженье.

Кто осужден судьбою, тот падет.

Насильник от возмездья не уйдет.

Они не жертвы моего удара.

Постигла их божественная кара.

Иездан велик. Мы все — его рабы.

И никому не скрыться от судьбы!»

Потом брахманов щедро одарил он,

Но в их стране недолго прогостил он.

Обиды никому не причинил

И вдаль стопы на запад устремил.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Третий путь - Гаврилов Владимир Геннадьевич - Страница 86