Современные писатели – детям. Сказки - Бурмистрова Екатерина Алексеевна - Страница 18

А потом уронил руки вниз, чуть согнул колени и замер. Затем… Спина у рыцаря внезапно со скрипом повернулась, как дверца. Оттуда выпала короткая верёвочная лесенка, по которой, пыхтя, выбрался мальчишка лет одиннадцати. Белобрысый, с нахальными синими глазами. Вылез и широко улыбнулся остолбеневшему Хурре.

– Чего застыл, тащи масло. Слышишь же, на каждом шагу скриплю.

– А где лыцарь??!

– Я рыцарь, – засмеялся мальчишка. – Эльтарт Непобедимый.

А ты думал, там могучий дядька, ростом с синюю ель?

Хурра наморщил нос, всхлипнул и оглушительно заревел.

– Эй, ты чего… – Эльтарт растерялся. – Ты чего?

– Обманул… Ты нас с мамой обманул! Обещал папу освободить, а сам… самого… спасать надо!

– Вот ещё. – Было видно, что мальчишка оскорбился не на шутку. —.

Моё слово крепче щита и острее меча. Да если хочешь знать, я в этом доспехе сильнее любого рыцаря. Я один с армией могу сражаться, вот так! Недолго, правда… Но могу. А уж с вашим водяным справлюсь – раз плюнуть.

Хурра взглянул на бессильно обвисшие руки, на пустую скорлупу лат, внутри которой неприятно темнело, и отвёл взгляд. Не нравилось ему это всё. Он думал, что идёт в боевой поход с настоящим рыцарем, а тот оказался обычным мальчишкой.

– Честно справишься? – недоверчиво шмыгнул носом лесовичок. – Не врёшь?

– Слово рыцаря. Так что же? Мы папу твоего спасать будем или просто до водопада прогулялись?

– Будем!

И работа закипела. Эльтарт спрятал мешочек с летучими семенами ивобаба где-то внутри доспеха, распихал жёлуди по пустым рукам и ногам, вооружился кисточкой, а затем в задумчивости взялся за бутыль с папоротниковым маслом.

– Мм… Слушай, а как она открывается?

– А ты разве не знаешь? – удивился Хурра. – Пощекотай, она и вылезет.

– Кого пощекотать? Бутылку?

– Хлопку.

– В смысле, пробку?

– Хлопку, – поправил Хурра. – Хлопка это.

Эльтарт улыбнулся.

– Ты иногда очень забавно слова произносишь.

– И чего тут забавного? – Хурра насупился. – Хлопка она и есть хлопка. Мама ими постоянно бутылки с разными вкусностями затыкает. Если варит сироп из додуванчиков или готовит мохомёд, то обязательно берёт хлопки. И ведь нарочно такие упрямые хлопки подбирает, что расщекотать бутылку только она и может. А у меня никак не получается.

– Погоди… – Рыцарь заморгал белыми ресницами. – Так они что, живые, эти твои хлопки?

– Ну не дохлые же! – Хурра даже запрыгал по поляне от такой непонятливости. – Какой толк дохлой хлопкой бутылку затыкать – или вывалится, или внутрь упадёт. А живая усядется, за края уцепится и заснёт. И тогда хошь тряси бутылку, хошь бросай – ничегошеньки не выльется. Такие они упорные затыкательные жуки, эти хлопки.

– Жуки?!

Эльтарт хотел ещё что-то сказать, но не нашёл подходящих случаю умных слов. Он изучил бутылку на просвет, пожал плечами и неуверенно потёр зелёную, с металлическим радужным отливом пробку. Или хлопку. Все эти лесные россказни его рассмешили.

Поскольку рыцарь Эльтарт имел склад ума прагматический, то он верил в добро и механику и не верил во всякую ерунду. Вроде живых пробок.

– По краям чеши, – посоветовал Хурра. – Там смешнее. Вот-вот… вылезет. Лезет!

Лесовик проворно отскочил в сторонку, а ничего не подозревающий Эльтарт не успел даже горлышко от себя отвернуть – жук-хлопка, круглый и тяжёлый, как обкатанный морем камешек, с оглушительным хлопком выскочил из бутылки, и небольшой фонтан папоротникового масла обильно оросил рыцарскую голову.

– А обычными пробками вы не пользуетесь?

Эльтарт вытащил из кармана платок – ажурный, тонкой работы – и вытер мужественный лоб и сильный подбородок (как ему хотелось верить).

Поглядел на платок и с грустью убрал его. Платок знавал лучшие времена. Некогда он был белым и наверняка пах приятными запахами. «Наверное, в прошлой своей жизни этот платочек принадлежал какой-нибудь принцессе», – предположил Хурра. Теперь же платок украшали разводы масла, чёрные отпечатки рыцарских пальцев и фигурные пятна разнообразных расцветок.

Они немного помолчали – каждый о своём. Эльтарт думал, что масло папоротника на редкость липучее и вонючее, а Хурра мечтал, как они освободят папу и самую малость – о кусочке сладкого желудёвого хлеба с черничным джемом. Он ведь так и не успел пообедать.

По правде сказать, он бы сейчас даже лживые попята съел.

Разбуженная и расщекоченная хлопка покружила над ними с тяжёлым раздражённым жужжанием, а потом поднялась выше и скрылась за густыми синими елями – на подступах к Чёрному водопаду они всё чаще стали сменять уже привычные глазу Эльтарта ивобабы.

– Домой полетела, – задумчиво сказал Хурра. – Там мама рагу готовит… Я обычные пробки легко вытыкаю. Одним пальцем, вот.

А хлопки нет… Вредные они вообще, жуки эти. Когда надо – ни за что не вылезут. Дескать, не ты закрывал бутылку, не тебе и открывать! Мама говорит, что бывают хлопки одной ладони – это те, которые можно расщекотать одной рукой. Но у нас только хлопки двух ладоней – их надо двумя руками чесать, чтобы вылезли. Зануды упёртые. Мороки, в общем, с ними… А ты это зачем делаешь?

Пока Хурра бурчал животом от голода и вспоминал о том, сколько он страданий и обид претерпел от затыкательных жуков, Эльтарт сноровисто смазывал доспехи – обмакивал кисточку в масло папоротникового цвета и старательно промазывал все щели в доспехи.

– Это ты так колдуешь?

– Вот ещё, – обиделся Эльтарт. – Никакой я не колдун. Я рыцарь-механик из ордена Шестигранника. Этот доспех мой дедушка сделал. А он, между прочим, магистр ордена.

– Шести… главника? – выдохнул Хурра. – Какое слово сложное.

– Всё, готово… – Эльтарт ловко забрался в доспехи и захлопнул спину, дёрнув за маленькую ременную петлю. – Сейчас мы устроим купание водяного коня. А ну вперёд!

Он вдруг подхватил Хурру на руки, ноги рыцаря с механическим хрустом резко сложились, потом распрямились, и… раз – они одним огромным прыжком взлетели над верхушками елей. Мимо Хурры с воплями пролетели перепуганные сороки (лесовик растерялся и даже немного испугался, что, впрочем, не помешало ему вырвать перо у одной из хвоста) и приземлились на берегу лесного озера.

Синие ели стояли вокруг озера, подступали к воде, протягивали свои широкие лапы над её тёмной гладью. Над озером стоял туман – высокий и густой, где-то в молочной глубине монотонно гремел водопад, но его не было видно. А у берега, будто не касаясь воды ногами, в белом мареве не шёл, а медленно плыл угольно-чёрный конь с белоснежной гривой.

Он склонял длинную голову к воде и пил струи тумана. И с каждым вдохом его глаза ярче вспыхивали багровым огнём – будто два угля.

– Водяной конь… – Хурра в полуобморочном состоянии сполз с рук рыцаря и забился под мощные выступающие корни ближайшей ели. – Кельпи Чёрного водопада… мамочки…

Конь обратил на них свои пылающие глаза и сказал звучным низким голосом:

– А, лесовичок. Ты принёс выкуп?

– Я принёс выкуп. – Эльтарт подбросил монетку в руке. – Но тебе придётся его отобрать.

– Вот как? – Конь глубоко вздохнул, и туман потёк к нему в ноздри потоком. – И что будет, если я отберу?! – прогремел он, вырастая до верхушек елей.

Хурра пискнул и энергично заработал руками, зарываясь глубже под ёлку. И зачем он только пошёл воевать водяного коня?! Сидел бы, спокойно ловил проезжих егерей да купцов. А теперь пропадёт Хурра маленький ни за что, за компанию с этим… лыцарем механическим. Ужас же какой ужасный.

– Ну, во-первых, разживёшься монеткой, – весело сказал Эльтарт. – А во-вторых, я стану твоим рабом навеки. Но на твоём месте я бы спросил, что произойдёт, если ты проиграешь.

– И что же?!

– Ты станешь моей ездовой лошадью. Тяжело, знаешь ли, рыцарю без коня в сегодняшнем мире. А ты крепкий на вид. Зубы не дашь посмотреть?