Современные писатели – детям. Сказки - Бурмистрова Екатерина Алексеевна - Страница 13

– Леший, прости, но у тебя тут темно… Я включу фонарик, ладно?

Леший не возражал. Марк включил фонарик. Яркий весёлый луч ударил в стену. Марк переступил порог, осмотрелся. Внутри было глухо и позабыто. Марк снова забеспокоился – если бы Леший его ждал, здесь бы так не было! Наверно. Было бы по-другому как-то, но не так позабыто. Марк принялся шарить по дому.

На первом этаже валялись обломки мебели, битые стёкла. На втором этаже Марк увидел снесённые половицы, сломанные окна и двери. Лестница едва держалась. Марк, стараясь двигаться легче лёгкого, пробрался на мрачный чердак и долго бродил там, высвечивая фонариком углы и проходы. Вернулся вниз и стал искать вход в подземелье. Нашёл дверь, спустился, обшарил фонариком закоулки, но ничего, кроме трухи и обломков, не обнаружил.

Марку сделалось ужасно грустно. Почему всё так? Почему Леший не может просто подойти к человеку и постоять рядом?

– Леший! – позвал Марк отчаянно. – Я так хотел тебя повидать! А ты только два раза мелькнул.

Марк вышел из дома. Небо тихо звенело. Лес бормотал, птицы глухо стучали крыльями. Ночь мягко бродила по лесу, изредка цепляясь за ветки – они хрустели, роняя листву. По мокрой, холодной траве Марк подошёл к чёрному пню, присел. Долго сидел, удручённо, печально, подперев подбородок руками. Потом оглянулся в последний раз на поляну, на лес, на гору, на дом, вздохнул:

– Ну, я домой. Но всё равно я ужасно рад, что сходил к тебе в гости. А за подарок такое спасибо! Он такой… Такой… У меня таких больше никогда не будет.

Марк нашёл тропку. Шагал быстро, не замечая мерной ночной суеты. Вот домик. Прямиком по траве Марк добрёл до дверей. Тихо открыл, снял шарфик, разулся, разделся, прокрался к себе.

Зарылся в подушку и решил плакать. Вылез из-под одеяла, взял со стола ветку, положил на подушку, сразу перед глазами. Лежал долго – не плакалось почему-то вообще. Уныло, грустно, хоть умирай, но не плакалось. Тяжёлый комок в груди набухал, в голове тупо звенело. Светлый прямоугольник, падавший от окна, залитого ночным сиянием, перекосился – месяцу пора было уходить. Марк уже засыпал, когда в окно поцарапались.

Марк вскочил, метнулся к окну. На лужайке в лунных лучах стоял Леший. Как прежде, весь в листьях и лесной шелухе, лохматый, два ярких пронзительных глаза. Рядом с ним белки, несколько птиц и ещё какие-то маленькие пушистые звери. И все они смотрели на Марка! Переглянулись несколько раз, снова обернулись к нему.

Марк почувствовал, как тяжёлые камни развеялись в серебристую пыль. Глухой тяжкий звон в голове превратился в чистый хрустальный звук, в тихую звёздную музыку. Комок в груди растворился, и вместо него заворочалось что-то тёплое и воздушное. Марку стало так радостно, так спокойно и ясно, как не было ещё никогда.

Потом Леший ушёл, а с ним белки, птицы и звери. Лужайка опустела, но удивительное настроение продолжалось. Марк посмотрел в небо, оглядел далёкие кромки гор, забрался под одеяло и уснул.

Наутро, рано (солнце само только проснулось), мама напоила Марка чаем из трав с ягодами и дала сочное яблоко. Марк грыз яблоко на веранде – пока взрослые собирались.

Долина внизу ещё куталась в дымку, но солнце уже скользило по далёким вершинам. Горы ярко сияли в ледяной синеве раннего утра. Розовые снежные шапки сверкали, отражая теплеющие лучи. Река ещё спала где-то внизу, в тени, но скоро лучи разбудят её, и она зашумит.

– Марк! – позвал папин знакомый, выходя на веранду. – Доел яблоко? Сейчас позавтракаем и поедем.

– Иду. – Марк выдохнул тёплое облако, розовое в лучах восхода.

Сели завтракать, и Марк сообщил:

– А я ночью ходил к Лешему.

– Один? – Мама расстроилась и отложила вилку.

– Ну конечно, мамочка! Ты же видела, что он от тебя прячется. И от всех спрячется.

– О чём говорили? – спросил папа.

– Ни о чём. – Марк вздохнул. – Он не захотел подходить. Показался около дома и сразу исчез.

– А что за дом? – заинтересовался папин знакомый. – Прямо в лесу?

– Как будто маленький замок. Много башенок и всяких окон. Большущий чердак и каменные подземелья, всё как надо. Только всё сломано давно, все стёкла разбитые.

– Конечно, Леший там не живёт, – сказала мама. – Если у него есть дом, то он похож, скорее всего, на шалаш. А вообще он, я уверена, живёт в дупле или даже в землянке.

– И я думаю, что Леший живёт в дупле, – подтвердил папа.

– Рядом с белками, – кивнул Марк.

– Может быть, он там иногда ночует? – предположил папа. – Лес большой, приходится ночевать в разных местах. У него должно быть много мест для ночёвки.

– Не знаю. – Марк покачал головой. – Зачем ему дом? Он ночует в лесу, он ведь Леший! Дом ему нужен, чтобы принимать гостей.

– Это понятно. Лес лесом, но когда гости, дом нужен.

– Конечно, – кивнул Марк. – Ведь я, жалко, не Леший, и мне в дупле, наверно, будет не очень уютно. А такой дом с башенками как раз очень подходит, чтобы гостей принимать. Стоит на поляне и под горой, там так здорово, так красиво!

– Ты говоришь, с башенками, заброшенный, под горой? – переспросил папин знакомый. – А напротив долина, низины?

– Да! И ещё видно озеро, далеко совсем.

– Похоже, мы сейчас туда и поедем! Ты, Марк, говоришь, был там ночью?

– Ну да.

– Но ведь туда на машине ехать полдня. И полдня обратно.

– Так то на машине! – Марк хмыкнул. – К Лешему на машине не ездят. А потом, если хотите знать, Леший с белками и ещё какие-то маленькие зверюги приходили прямо сюда и стояли у меня под окном. А вы спали и ничего не видели.

– Ну и дела… – Папин знакомый покачал головой.

– Спать не нужно было. А ещё Леший дал мне попробовать небо.

– И как же?

– В речке, как же ещё?

– И как?

– Вкусно.

Марк вылез из-за стола и направился к выходу. Обуваясь, он счистил с подошвы палые листья, жёлтые, красные, ещё зелёные, которые прилепились ночью в лесу.

Екатерина Бурмистрова

Ёжик-путешественник и лунное облако

В одном дремучем лесу жила старая, мудрая Ель. Возле самых её корней была нора, где жила семья обыкновенных лесных ежей: папа, мама и их сын Ежик. Когда родители уходили поделом, Ель приглядывала за Ежиком и рассказывала ему всякие истории и волшебные сказки.

Как-то раз Ель начала так:

– Далеко-далёко, за краем леса есть огромная поляна. Там растёт такая крупная земляника, что одну ягоду не унесут и десять ежей. Грибы там такие высокие, что их шляпки упираются в небо…

– Выше тебя? – удивился Ежик.

Ель немножко обиделась:

– Ну конечно нет! Я выше всех грибов и всех елей в мире! Ну так вот… О чём я рассказывала? Кажется, про гигантские яблони? Они растут возле самого края леса.

– А как дойти до края леса? – перебил любопытный Ежик.

Но тут Ель стала зевать и проговорила:

– Туда ещё никто не доходил, потому что это очень (тут Ель совсем сильно зевнула, и Ежик ничего не расслышал)… очень… опасно! – договорила она.

– Опасно? – прошептал Ежик и закрыл лапкой рот от восхищения. – А как туда добраться?

Но Ель уже спала. Солнышко клонилось к закату, птички торопились допеть свои весёлые песенки и укладывали птенцов спать.

– Ель! Тётенька Ель! – позвал Ежик, постучав лапкой по коре дерева.

Но Ель не слышала, она убаюкала себя сказкой и сладко спала. «Что же мне делать? – задумался Ежик. – С кем же поиграть?»

Его подружки белочки ушли в гости к бабушке и дедушке, Синичку уже укладывали спать, и только Ежик скучал и бродил вокруг дома. Он немного поиграл с изумрудной гусеницей, но скоро пришла её зелёная мама и позвала ужинать. А родители Ежика обычно возвращались, когда на небе появлялись первые звёзды.