Под тенью темной луны (СИ) - "Amberit" - Страница 97

Терен и Лежек, продолжающий прижимать к себе руку, придвинулись к нам поближе. Мы ехали вчетвером бок о бок, и только Мышка весело бежала сзади, привязанная за поводья к седлу Кулона.

На улице потихоньку собирался народ, тихо и не очень переговаривавшийся между собой. Правда, прямых оскорблений не было слышно. В общем гуле различались отдельные реплики. Скуластая баба в цветастом полушалке, утирая глаза концом платка, сообщила своей подруге или, скорее, родственнице, судя по их сходству:

- А девица-то, видать, раненая. Вон ножка, глянь, перевязана. И бледная какая, видать, не жилец она на этом свете, ой, не жилец…

- И мальчонка руку свою баюкает, ровно младенчика, - с готовностью ответила та. – Никак вупырь проклятый когтями ядовитыми задел. И будет парнишка теперь по ночам в клыкастое и зубастое чудище превращаться…

- А по мне, пусть клыкастый и зубастый, - томно протянул молодой девичий голос. – Если тело прежним останется…

До этой реплики мы еще сохраняли спокойствие, но после нее парни опустили головы, скрывая усмешки.

- Эй, маг, а с хутором-то что? – спросил сбоку серьезный мужской бас.

- Нет больше хутора, - не поворачивая головы, хладнокровно ответил Ален. Толпа потрясенно замолчала. Затем послышался один душераздирающий женский вопль, за ним еще один, и еще… Похоже, родственники на хуторе имелись у многих. Хотя, если вдуматься, в таких местах все через одного друг другу свояки, кумы и сватья.

Больше нас никто ни о чем не спрашивал, и мы доехали до избы бабки Евсейки. Она уже стояла на крыльце и, рассыпавшись в приветствиях и причитаниях по поводу наших боевых ранений, гостеприимно пригласила нас в дом.

Поставив меня около лавки, Ален, не спрашивая разрешения, осторожно стянул мои штаны, осмотрел рану, нахмурился, но ничего не сказал и просто еще раз смочил тряпку бальзамом. С Лежеком повторилось то же самое, с той разницей, что штаны с него никто не снимал, а он просто закатал рукав.

- Я уйду максимум на полчаса, - проговорил Магистр, убирая бальзам. – Бабушка Евсея, разрешите ребятам подождать у вас моего возвращения?

- Ох ты ж мне, да конечно! – захлопотала бабка. – Я им сейчас молочка достану, свеженького, и пирожков с капустой, утром ладила, как знала, что гости будут…

Ален, поблагодарив, исчез за дверью, а мы остались пить молоко, есть пирожки с капустой и рассказывать бабке о событиях на хуторе. Последнее я предоставила парням. Мы все не отличались разговорчивостью, но Терен, при необходимости, мог состряпать вполне эпическое повествование.

- И не осталось на хуторе ни одной души – ни живой, ни мертвой, - вдохновенно завершил он свое повествование. – Впрочем, и хутора тоже не осталось.

Бабка Евсейка зачарованно слушала, и я могла представить, как через минуту после нашего ухода эта «Повесть о событиях на хуторе» разнесется по всей деревне.

Молоко кончилось, из груды пирожков на тарелке осталось две штуки, кои я ревностно сберегала для Алена, а оный Магистр все не возвращался. Бабка посчитала своим долгом развлечь нас, поведав о событиях в деревне, произошедших за последние сутки. Мне удавалось успешно создавать впечатление усердного слушателя, хотя на самом деле я просто смотрела в окно, пропуская болтовню старушки мимо ушей и изредка кивая, пока одно сообщение не привлекло мое внимание.

- Бабушка Евсея, кто пропал?

- Да не пропал, деточка, а ушел. Помощник мельника. Саввишна, мельничиха, значит, пришла утречком в деревню, да и поведала: явился, мол, парень к ним накануне днем и попрощался. Уйти, дескать, ему надо. Ждут его. А кто его ждет-то? За полгода ни одной весточки от родных не было, а тут вдруг раз – и уходить надо. Потап, мельник-то, предложил ему остаться, до весны хотя бы, но не тут-то было. Уперся парень. Надо, мол, идти и все. И так и ушел.

Я переглянулась с ребятами. Итена, конечно, никто не ждал. Он просто не захотел оставаться там, где про него знали маги.

- А еще, - продолжала бабка, довольная нашим вниманием, - на заре за озером молоньи полыхали. И одна за одной, одна за одной… Яркие такие, аж глазам больно. И что это за гроза такая – в выстудне?

Я кивнула. «Молоньи», вероятно, были отблесками наших заклинаний. Но для уверенности решила уточнить:

- Может, наведенная гроза это была, бабущка. А где озеро находится?

- А вон там! – бабка показала рукой на юг. – Верст двадцать до него будет, это по прямой если.

Она еще что-то говорила, но я уже не слушала, пытаясь сообразить. Хутор находится… находился на северо-западе от Нижних Буряков, и очень мне интересно, могли ли наши заклинания спровоцировать отблески на юге?

В действительность меня вернул приход Алена.

- Терен, пойдем, я провожу тебя до ворот, - с невозмутимым лицом произнес он...

- Все нормально? – поинтересовалась я.

- Да, вполне, - чуть усмехнулся Магистр. – Денег за работу, нам, правда, не заплатят. Но я и не рассчитывал. Скорее, боялся, что староста стрясет мзду за уничтоженный хутор.

- Староста – он такой, - закивала бабка головой. – Он у нас мужик ушлый. Вот, прошлым летом…

Я уже привычно отключилась от длинного рассказа о старосте и мужиках из соседней деревни, которые что-то там не поделили и как-то вышли из этого положения. Отключению весьма помогали жжение в бедре и размышления на тему Круга, угрожающего нашествия реликтовой нечисти в окрестности Вийска, а также странных молний на юге. Связано ли это колдовство с Кругом или кто-то еще, кроме нас, изгоняет нежить? Может, Орден, наконец, прибыл и занялся своим делом?..

- Элька, идти сможешь?

Я обернулась. Вернувшийся Ален открыл телепорт прямо в избе, и бабка Евсейка со смесью испуга и благоговения смотрела на голубой овал на полу. Лежек как раз зашел в него, исчезая в яркой вспышке.

- Смогу. Наверное, - с сомнением сказала я, вставая и делая шаг. Смогла. Пять шагов, мерцание перед глазами, легкое помутнение сознания – и я в комнате Алена.

- А почему сюда, а не к Травникам? – Интересно было не только мне, но и Лежеку.

- Потому что здесь у меня есть все необходимое, - пояснил возникший в комнате Ален. – А Травникам еще объяснять надо, что с вами стряслось, потом уверять, что я не ошибся, и лечить надо именно так, а не иначе… Или вы страстно хотите пообщаться с госпожой Флоренной?

Мы с Лежеком не выказывли никакого желания общаться с кем бы то ни было, особенно с Флоренной. Ален удовлетворенно кивнул и занялся нашим лечением. Покопавшись в шкафу и выудив оттуда несколько отчасти запыленных, отчасти блестящих и сияющих пузырьков, он, деловито шепча себе под нос и отсчитывая капли, смешал в двух мензурках темное на вид зелье, пахнущее… да не так уж страшно и пахнущее. Что-то цветочное в его состав точно входило, а вот назвать все ингредиенты я бы не смогла, наверное…

- Ален, а что там? – Лежек скептически обозрел протянутую ему емкость.

- Тебе весь список? – ухмыльнулся Магистр. – Болотный ирис, чемерица, ласточкино зелье, глубинные грибы, эликсир Мириэсы. Достаточно?

- Вполне. – Лежек еще раз посмотрел на свет содержимое мензурки, зажмурился и выпил. Я последовала его примеру. Зелье на вкус было сладковатым, чуть пощипывающим десны и язык.

- Теперь повязка. – Ален приложил к руке Лежека пропитанную беловатой мазью тряпочку и ловко примотал ее длинной полосой ткани. – Все, теперь можешь за свою жизнь не опасаться. Пару дней еще придется перевязывать руку и пить эликсир, но потом и следа не останется.

- Мне приходить сюда?

- Я сам тебя найду, - странно усмехнулся Ален. Лежек поблагодарил и исчез за дверью.

- Теперь давай займемся тобой… - Магистр помог мне стянуть брюки и уложил на кровать, согнув поврежденную ногу в колене. Еще одна тряпица с мазью, от которой нога словно онемела, еще одна повязка…

- Я могу идти? – Я встала и направилась к двери, не дожидаясь ответа, но остановилась на полпути.

- А тебе очень хочется уходить? – Ален пристально смотрел на меня. Я замялась.