Игра престолов. Битва королей - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 97

Дейенерис была рада, что кхал Дрого не придерживался этих древних обычаев. Ей бы не понравилось принадлежать кому-то еще. Но если старый Кохолло обращался с ней достаточно ласково, остальные пугали ее; Хагго, огромный и молчаливый, часто смотрел на нее с яростью, словно бы забывая о том, кто она, а Квото, обладатель жестоких глаз и быстрых рук, любил причинять ей боль. Его прикосновения оставляли синяки на ее мягкой белой коже, Дореа и Ирри иногда рыдали из-за него по ночам. Даже лошади как будто боялись Квото.

И все же они были связаны с кхалом Дрого и в жизни, и в смерти, поэтому Дейенерис оставалось только смириться и принять их. Иногда она даже жалела, что у ее отца не было таких защитников. В песнях белые рыцари Королевской гвардии всегда были благородными, доблестными и верными, и тем не менее король Эйерис погиб от рук одного из них, красивого юноши, которого теперь все звали Цареубийцей, а второй, сир Барристан Отважный, перешел на службу к узурпатору. Дени уже начала было подумывать о том, что Семь Королевств населяют лживые люди. Вот когда ее сын сядет на Железный трон, она позаботится о том, чтобы у него были свои собственные кровные всадники, готовые защитить его от любого посягательства Королевской гвардии.

– Кхалиси, – сказал Кохолло по-дотракийски, – Дрого, кровь моей крови, приказал мне сказать тебе, что этой ночью он должен подняться на Матерь-гору, чтобы принести жертву богам в честь благополучного возвращения.

Лишь мужчины могли ступить на Матерь, Дени знала это. Кровные всадники кхала отправятся вместе с ним и возвратятся на рассвете.

– Скажи моему солнцу и звездам, что я мечтаю о нем и буду с нетерпением ждать его возвращения, – отвечала она с благодарностью. Дитя внутри ее подросло, теперь Дени легко уставала, а потому бывала рада отдыху. Беременность словно бы заново воспламенила страсть Дрого, и его объятия оставляли Дени в изнеможении.

Дореа повела ее к пологому холму, приготовленному для них с кхалом. Внутри было холодно и сумрачно, словно в шатре, сделанном из земли.

– Чхику, пожалуйста, ванну, – приказала она, желая смыть дорожную пыль со своей кожи и прогреть усталые кости. Было приятно сознавать, что они задержатся на какое-то время на месте и ей не придется завтра подниматься на Серебрянку.

Вода оказалась обжигающей, как она и любила.

– Сегодня я сделаю подарки своему брату, – рассудила она, пока Чхику мыла ее волосы. – В священном городе он должен выглядеть королем. Дореа, сбегай отыщи его и пригласи поужинать со мной. – Визерис лучше относился к лисенийке, чем к ее дотракийским служанкам, быть может, потому, что магистр Иллирио позволил ему переспать с ней в Пентосе.

– Ирри, сходи на базар и купи фруктов и мяса. Чего угодно, кроме конины.

– Лошадь лучше всего, – заметила Ирри. – Лошадь делает мужчину сильным.

– Визерис не любит конины.

– Сделаю, как ты хочешь, кхалиси.

Она вернулась назад с козьей ногой и корзиной фруктов и овощей. Чхику зажарила мясо со сладкими травами и огненными стручками, облила его медом; кроме того, были дыни, гранаты, сливы и какие-то странные восточные фрукты, названий которых Дени не знала. Пока служанки готовили еду, Дени разложила одежду, которую приготовила для брата. Тунику и штаны из хрустящего белого полотна, кожаные сандалии, шнуровавшиеся до колена, бронзовый пояс из медальонов, кожаный жилет, расшитый огнедышащими драконами, – все она проверила своими руками.

Дотракийцы начнут уважать его, если Визерис перестанет быть похожим на бродягу, думала она. Быть может, теперь он простит ее за позор, случившийся посреди степи. Все-таки Визерис еще оставался ее королем и братом. Оба они от крови дракона.

Дени как раз разглаживала последний из подарков, плащ из песчаного шелка, зеленый словно трава, с бледно-серой каймой, которая подчеркнет серебро его волос, когда появился Визерис, увлекая за собой Дореа. Подбитый глаз ее покраснел от удара.

– Как ты смеешь присылать ко мне эту шлюху со своими приказами! – начал он, грубо бросив служанку на ковер.

Гнев его застал Дени врасплох.

– Я лишь хотела… Дореа, что ты сказала ему?

– Кхалиси, прости меня. Я отправилась к нему, как ты сказала, и передала, что ты велишь ему присоединиться к тебе за ужином.

– Никто не приказывает дракону, – огрызнулся Визерис. – Я твой король! Мне следовало прислать тебе назад ее голову!

Лисенийка застонала, но Дени успокоила ее прикосновением.

– Не бойся, он тебя не ударит. Милый брат, прошу, прости ее, девушка ошиблась; я велела ей попросить тебя отужинать со мной, если так будет приятно твоей светлости. – Она взяла его за руку и повела через комнату. – Погляди. Это я приготовила для тебя.

Визерис подозрительно нахмурился:

– Что это такое?

– Новое одеяние, я приказала сделать его специально для тебя, – застенчиво улыбнулась Дени.

Он поглядел на нее и пренебрежительно усмехнулся:

– Дотракийские тряпки. Значит, решила переодеть меня?

– Прошу тебя… тебе будет прохладнее и удобнее, я подумала… что если ты оденешься подобно дотракийцам… – Дени не знала, как сказать так, чтобы не пробудить дракона.

– В следующий раз ты потребуешь, чтобы я заплел косу?

– Я никогда… – Ну почему он всегда так жесток? Она ведь только хотела помочь ему. – У тебя нет права на косу, ты еще не одержал ни одной победы…

Этого не следовало говорить. Ярость блеснула в сиреневых глазах Визериса, но он не посмел ударить ее на глазах служанок, посреди воинов ее кхаса. Подобрав плащ, Визерис обнюхал его.

– Пахнет мочой. Быть может, я воспользуюсь им как попоной для коня.

– Я велела Дореа вышить его специально для тебя, – с обидой сказала Дени. – Эти одеяния достойны любого кхала.

– Я владыка Семи Королевств, а не какой-нибудь перепачканный травой дикарь с колокольчиками в волосах! – Визерис плюнул и схватил ее за руку. – Ты забываешься, девка! Ты думаешь, что этот большой живот защитит тебя, если ты разбудишь дракона?

Пальцы его болезненно впились в руку Дени, и на мгновение Дени вновь ощутила себя девчонкой, съежившейся перед лицом его гнева. Она протянула другую руку и ухватилась за тот предмет, который оказался под ней: пояс, который она хотела подарить ему, тяжелую цепь из причудливых бронзовых медальонов. Размахнувшись, она ударила изо всех сил.

Удар пришелся в лицо, и Визерис выпустил ее. Кровь побежала по щеке, там, где край одного из медальонов рассек кожу.

– Это ты вечно забываешься, – сказала Дени. – Неужели ты ничего не понял тогда в степи? А теперь убирайся, прежде чем я велю моему кхасу выволочь тебя наружу. И молись, чтобы кхал Дрого не услышал об этом, или он вспорет тебе живот и накормит тебя твоими собственными внутренностями!

Визерис поднялся на ноги.

– Когда я вернусь в свое королевство, ты с горечью вспомнишь об этом дне, девка! – Он направился прочь, зажимая раненое лицо и оставив подарки.

Капли его крови забрызгали прекрасный шелковый плащ. Дени прижала мягкую ткань к щеке и села, скрестив ноги, на спальных матрасах.

– Твой ужин готов, кхалиси, – объявила Чхику.

– Я не голодна, – печально проговорила Дени. Она внезапно почувствовала усталость. – Разделите пищу между собой, пошлите сиру Джораху, если хотите. – И через мгновение добавила: – Пожалуйста, принеси мне одно из драконьих яиц.

Ирри принесла яйцо с густо-зеленой скорлупой, бронзовые пятнышки искрились на его чешуйках, пока Дени поворачивала его маленькими руками. Потом она легла на бок, набросила на себя шелковый плащ и прижала яйцо к животу и маленьким нежным грудям. Она любила эти чудесные камни. Яйца дракона были настолько прекрасны, что иногда одно прикосновение к ним заставляло ее почувствовать себя сильнее, отважнее, словно бы она извлекла силы из замкнутых внутри них каменных драконов.

Так она лежала, обнимая яйцо, и вдруг ощутила, что дитя впервые шевельнулось в ней, словно бы ребенок стремился дотронуться до брата, кровь до крови.