Игра престолов. Битва королей - Мартин Джордж Р.Р. - Страница 57

– Я ударила его, – сказала она, удивляясь себе. Теперь, когда все закончилось, случившееся казалось странным сном. – Сир Джорах, как по-вашему… Визерис будет сердиться, когда вернется?.. – Она поежилась. – Наверное, я разбудила дракона, правда?

Сир Джорах фыркнул.

– Мертвых не поднять, девочка, ваш брат Рейегар был последним из драконов, и он погиб у Трезубца. Визерис… это даже не змея – тень ее.

Откровенные слова испугали ее. Дени показалось, будто все то, во что она всегда верила, вдруг сделалось сомнительным.

– И вы… и вы присягнули ему мечом?

– Так я и поступил, девочка, – ответил сир Джорах. – Раз ваш брат тень змеи, каковы тогда его слуги? – сказал он с горечью в голосе.

– Но он все еще истинный король. Он…

Джорах осадил коня и поглядел на нее.

– Будем откровенны. Ты хочешь, чтобы Визерис сидел на троне?

Дени уже думала об этом.

– Из него ведь не получится хорошего короля, правда?

– Бывали и хуже… но редко. – Рыцарь пятками ударил в бока и взял с места.

Дени ехала рядом с ним.

– И все же, – сказала она, – простой народ ждет его. Магистр Иллирио утверждает, что люди шьют знамена с драконом и молятся, чтобы Визерис возвратился к ним из-за Узкого моря и освободил их.

– Простой народ вымаливает дождя, здоровых детей и лета, которое никогда бы не кончалось, – усмехнулся сир Джорах. – Игры высоких лордов возле престолов их не волнуют, лишь бы знать оставила народ в покое. – Джорах пожал плечами. – Так было всегда.

Дени какое-то время ехала тихо, обдумывая его слова, словно головоломку. Они противоречили всему, что твердил ей Визерис… Оказывается, простому народу все равно – истинный ты король или узурпатор. Но чем больше она обдумывала слова Джораха, тем больше правды чувствовала в них.

– А о чем молитесь вы, сир Джорах? – спросила она.

– О доме, – ответил он скорбным голосом.

– И я молюсь о доме, – сказала она, поверив себе.

Сир Джорах усмехнулся.

– Тогда оглянись вокруг себя, кхалиси. – Но Дени видела вокруг себя не равнину. Ей представлялась Королевская Гавань, огромный Красный замок, построенный Эйегоном-завоевателем. И твердыня на Драконьем Камне. В памяти ее крепость горела тысячью огней, светилось каждое окно. В памяти ее все двери были красными.

– Нет, мой брат никогда не вернет Семь Королевств, – сказала Дени. И вдруг поняла, что знала это давным-давно. А точнее – всю свою жизнь. Просто она никогда не позволяла себе произносить эти слова даже шепотом, а теперь сказала их вслух – перед Джорахом Мормонтом и всем миром.

Сир Джорах смерил ее взглядом:

– И вы сомневаетесь в этом?

– Визерис не способен возглавить войско, даже если мой благородный муж предоставит ему воинов, – сказала Дени. – У него нет ни гроша, а единственный рыцарь, который следует за ним, ценит его не дороже змеи. Дотракийцы смеются над его слабостью. Он никогда не приведет нас домой.

– Мудрая девочка. – Рыцарь улыбнулся.

– Я не девочка, – бросила она с яростью в голосе. Пятки Дени ударили в бока лошади, и Серебрянка понеслась галопом. Она мчалась быстрей и быстрей, оставляя позади Джораха, Ирри и всех остальных. Теплый ветер развевал волосы, а заходящее солнце слепило Дени глаза. Она достигла кхаласара, когда уже стемнело.

Рабы поставили ее палатку на берегу напоенного ручьем пруда. От сплетенного из травы дворца на холме доносились грубые голоса. Скоро начнется хохот, когда мужчины ее кхаса расскажут о том, что приключилось сегодня в траве. К тому времени Визерис уже прихромает обратно, и каждый мужчина, женщина и дитя в стане узнают, что он пешеход. В кхаласаре не может быть тайн.

Дени передала Серебрянку рабам, чтобы они приглядели за лошадью, и вошла в шатер. Под шелками было прохладно и сумрачно. Опуская за собой полог, Дени заметила, как далекий красный огонь ржавым пальцем прикоснулся к драконьим яйцам, лежащим в шатре. На мгновение алое пламя вспыхнуло перед ее глазами сотней языков. Дени заморгала, и они исчезли.

Это камень, сказала она себе. Это всего лишь камень. Даже Иллирис говорил так, ведь все драконы давно погибли. Она положила ладонь на черное яйцо, пальцы ласково обняли скорлупу. Камень был теплым. Почти горячим. «Солнце», – прошептала Дени. Это солнце согрело яйца в пути…

Она приказала служанкам приготовить ванну. Дореа развела огонь возле шатра, а Ирри и Чхику принесли большую медную ванну, тоже подарок к свадьбе. Они сняли ее с вьючных лошадей, а потом натаскали воды из пруда. Когда вода согрелась, Ирри помогла ей опуститься и присела рядом.

– А вы видели когда-нибудь дракона? – начала расспрашивать Дени, пока Ирри терла ей спину, а Чхику вычесывала песок из волос. Она слышала, что первые драконы пришли с востока, из Края Теней за пределами Асшая и с островов Яшмового моря. Быть может, в этих странных и диких краях еще обитала их родня.

– Драконы исчезли, кхалиси, – сказала Ирри.

– Они мертвы, – согласилась Чхику. – Давным-давно.

Визерис рассказывал ей, что последний дракон Таргариенов умер не более полутора веков назад – во время правления Эйегона III, прозванного Погубителем Драконов. На взгляд Дени, это случилось не слишком давно.

– Неужели они исчезли повсюду? – спросила она разочарованным голосом. – Даже на востоке?

Магия умерла на западе, когда Рок поразил Валирию и земли Длинного лета. И укрепленная чарами сталь, и заклинатели бурь, и драконы не смогли вернуть ее, но Дени всегда слыхала, что на востоке дела обстоят иначе. Говорили, что мантикоры еще обитали на островах Яшмового моря, что джунгли Йи Ти кишели василисками, что заклинатели бурь, колдуны и аэроманты открыто практиковали свое искусство в Асшае, ну а маги, обращавшиеся к мертвецам и крови, в черноте ночи творили свои жуткие чудеса. Неужели на всей земле не найдется места для драконов?

– Драконов нет, – заявила Ирри. – Отважные мужчины убивают их, потому что дракон ужасен и зол. Это известно.

– Известно, – согласилась Чхику.

– Торговец из Куарта говорил мне однажды, что драконы спустились с луны, – проговорила светловолосая Дореа, согревая полотенце у огня. Чхику и Ирри были почти ровесницами Дени, дотракийки эти попали в рабство, когда Дрого разбил кхаласар их отца. Дореа была старше, ей скоро должно было исполниться двадцать. Магистр Иллирио выискал ее в Лиссе, в одном из веселых домов. Мокрые серебристые волосы упали на глаза Дени, с любопытством повернувшей голову.

– С луны?

– Он сказал мне, что луна была яйцом, кхалиси, – проговорила лиссенийка. – Некогда на небе было две луны, но одна подошла слишком близко к солнцу и лопнула от жары. Тысяча тысяч драконов вырвались из ее недр наружу пить пламя солнца. Вот почему драконы выдыхают пламя. Однажды и вторая луна поцелуется с солнцем; она лопнет, и драконы вернутся.

Обе дотракийки засмеялись.

– Ты глупая светловолосая рабыня, – сказала Ирри. – Луна – это не яйцо. Она богиня и супруга солнца. Это известно.

– Известно, – согласилась Чхику.

Кожа Дени порозовела, когда она выбралась из ванны. Чхику уложила ее, чтобы размять и умастить тело. Потом Ирри побрызгала ее цветочными духами и киннамоном. Дореа расчесала волосы, и они заблестели, как витое серебро. А Дени все думала о луне, яйцах и драконах…

Ужин был прост и неприхотлив: фрукты, сыр, жареный хлеб и кувшинчик подслащенного медом вина, чтобы запить все это.

– Дореа, останься и поешь со мной, – проговорила Дени, отослав остальных служанок. Волосы лисенийки отливали медом, а глаза напоминали летнее небо.

Оказавшись с Дени вдвоем, Дореа потупила глаза.

– Ты милостива ко мне, кхалиси, – сказала она, хотя чести в этом не было – от нее требовались только услуги…

Потом, когда поднялась луна, они сидели и разговаривали.

Той ночью, когда явился кхал Дрого, Дени уже ожидала его. Застыв в дверях шатра, Дрого поглядел на нее с удивлением. Неторопливо поднявшись, она распахнула свои ночные шелка и позволила им опуститься на землю.