На что похоже счастье - Смит Дженнифер - Страница 38

Теперь парусник казался всего лишь черным силуэтом на фоне жидкого золота воды. Теплый бриз взъерошил Грэму волосы.

– Мне жаль, что с твоим отцом все так вышло, – сказал он, хотя думал сейчас о своем собственном.

Элли ответила не сразу.

– Я не могу сказать, чтобы когда-то сильно из-за этого переживала, – сказала она наконец. – Мне очень повезло с мамой. Просто этим летом все стало сложнее.

– Из-за меня? – спросил он, но она ничего не ответила, лишь молча отодвинулась и повернулась к нему лицом, решительно глядя на него своими блестящими глазами.

– Он приезжает на праздники в Кеннебанкпорт.

Грэм озадаченно посмотрел на нее, не очень понимая, какое это имеет ко всему отношение.

– А где это?

– Чуть к северу от нас. Он будет там с семьей, и я собираюсь завтра поехать с ним повидаться.

– Так вот что ты замышляла? – спросил Грэм. – А он знает, что ты собираешься приехать?

Она покачала головой.

– И ты не видела его с самого детства?

– Ну да, – кивнула она.

– А твоя мама в курсе?

– Нет, – буркнула Элли.

Грэм вздохнул и почесал затылок:

– По-твоему, это хорошая идея?

– Разве кинозвездам не положено вести себя безрассудно и безответственно? – Она попыталась улыбнуться, но у нее не очень получилось.

– Мне не кажется…

– Мне все равно, – твердо заявила она. – Я уже приняла решение.

Грэм немного поколебался, потом кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Тогда я еду с тобой.

Этого она явно не ожидала.

– Нет, ты никуда не едешь.

– У нас завтра выходной, так что мне все равно нечем больше заняться, – сказал он. – Поехали покатаемся.

– Ты будешь слишком бросаться в глаза.

– Я законспирируюсь.

Она против воли расхохоталась:

– Не выйдет.

– Вот увидишь, – уверил он ее. – Я надену ковбойскую шляпу и накладные усы.

– Что за склонность к театральным эффектам?

– Профессиональная деформация, – ухмыльнулся он.

– Давай знаешь как договоримся? – сказала Элли, поднимаясь на ноги, по-прежнему закутанная в полотенце. – Дай мне время подумать до утра.

– Ладно, – произнес он и тоже встал. – Но я на всякий случай приготовлю мой конспиративный костюм.

Они зашагали по пляжу, и он взял ее за руку. Оба молчали, лишь камешки похрустывали у них под подошвами да волны с плеском набегали на берег у них за спиной.

«Еще три дня», – подумал Грэм.

Он не желал пропустить ни одного из них.

– Значит, ты на сегодня уже закончил со съемками? – спросила Элли, не глядя на него; она смотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться.

– Угу, – подтвердил он. – А ты сегодня вечером свободна?

– О да, – произнесла она, и он различил в ее голосе смешок. – Предлагаю прогуляться по городу, поужинать в «Омаровой верше», а потом еще потусоваться в скверике…

– Очень смешно, – сказал он; они между тем уже дошли до узкой песчаной полосы, отделявшей каменистый пляж от деревьев, и начали подниматься по склону. – Может, устроим небольшой пикник? Встретимся здесь же, только попозже.

Она кивнула:

– Отличная идея.

В роще было темнее, под пологом деревьев уже царил голубоватый сумрак, и Грэм, доверившись Элли, бездумно шел за ней следом, время от времени спотыкаясь о корни. Все было как во сне – эта тишина, нарушаемая лишь звуком шагов да их дыханием, ее маленькая ладошка в его руке, тянущая за собой. Всего в нескольких ярдах позади лежал пляж, а в нескольких ярдах впереди – дорога, но тут, в этой роще, казалось, что от остального мира их отделяет миллион миль. Поэтому когда впереди сверкнула первая вспышка, Грэм даже не сразу сообразил, что это такое.

Будь они в Лос-Анджелесе, или Нью-Йорке, или даже в центре Хенли, до него дошло бы быстрее, но здесь, в сгущающихся сумерках, мыслями находясь все еще на безлюдном пляже, он осознал смысл происходящего не так быстро, как мог бы. Элли, шедшая первой, остановилась как вкопанная и выпустила его руку. Но в ту же секунду полыхнула вторая вспышка, мимолетно выхватив из темноты все подробности сцены: блестящий мотоцикл, поспешные шаги, новая вспышка, – и он оказался способен лишь стоять столбом на месте, хлопая глазами.

– Грэм! – послышался первый оклик, и он почувствовал, как напряглась стоявшая рядом с ним Элли. – Грэм, улыбочку, пожалуйста! Как насчет поцелуя на камеру?

Их было всего трое, а казалось, что неизмеримо больше, казалось, они окружали со всех сторон.

– Как тебя зовут, цыпочка? – спросил Элли один из них, бритоголовый верзила, который ошивался в городе с тех пор, как съемочная группа только приехала. Он сделал шаг вперед, преграждая им выход на дорогу. Грэм с Элли пока еще не вышли из рощицы, но другого пути в город не было. – Всего один снимок, пожалуйста!

На этот раз Грэм отреагировал быстрее. Он обернулся к Элли, сдернул полотенце, которое она несла на плече, и взмахнул им перед ней. Когда она поняла, что он задумал, она схватила у него полотенце и спрятала лицо за махровым полотнищем в морских коньках. Он обнял ее за плечи и, несмотря на сопротивление, потянул вперед, спотыкаясь о корни и камни.

Теперь щелкали затворами уже все три фотографа. Они находились на тихом участке дороги, вокруг больше не было ни души, и ситуация стала казаться угрожающей. Видя, что Грэм вышел на дорогу, репортеры попятились, и он, прижимая к себе Элли, торопливо повел ее в противоположном направлении, ни слова не говоря.

– Ну же, Грэм, – не сдавался бритоголовый, труся рядом с ними, потом притормозил.

Камера подпрыгнула у него на груди. Двое других взяли их в клещи, двигаясь вдоль обочины, и Грэм метнул в того, что был слева от не го, сердитый взгляд.

– Всего один снимок, – произнес тот. – Один хороший снимок, и мы оставим вас в покое.

– Проваливайте, – процедил Грэм сквозь зубы.

Фотограф опустил камеру, и Грэм наивно решил, что этим все и кончится. Но тот подскочил к Элли и попытался выдернуть у нее из рук полотенце. Она вскрикнула от неожиданности, и в тот же миг в лицо ей полыхнула вспышка. Не думая, Грэм бросился на репортера и выбил у него из рук камеру. Она грохнулась об асфальт, задребезжал металл, и фотограф, чертыхаясь себе под нос, принялся собирать с мостовой свое добро.

Остальные на миг замешкались. Полотенце выпало у Элли из рук, и, увидев такую возможность, один из папарацци – тот самый бритоголовый – заступил им дорогу. Но прежде чем он успел хотя бы вскинуть камеру, Грэм вплотную приблизился к нему.

– Убери камеру, – произнес он негромко и отчетливо.

Верзила заколебался, правда всего на миг, косясь на третьего репортера, который нерешительно поднял камеру и нацелил ее на Элли, которая в этот момент наклонилась за полотенцем.

Миновало мгновение, за ним другое; все стояли неподвижно, вскинув камеры, точно оружие, на изготовку. Потом Элли снова распрямилась, и в темноте вновь сверкнула вспышка, такая яркая, что все заморгали, – и как будто два этих события были взаимосвязаны, как будто одно повлекло за собой другое, рука Грэма сложилась в кулак, он замахнулся и врезал бритоголовому в глаз.

От: [email protected] /* */

Отправлено: среда, 3 июля 2013 22:24

Кому: [email protected] /* */

Тема: (без темы)

Ты был прав. Надо было остаться на пляже навсегда.

17

Свет и тот едва ли мог перемещаться быстрее. Льющаяся вода. Скорый поезд. Ничто из этого, как казалось Элли, не могло бы опередить зернистую фотографию и сопровождающий ее текст, которые разлетелись по бесчисленным интернет-сайтам в тот же вечер.

Наутро, сидя на кровати с ноутбуком на коленях, она беспомощно смотрела на экран с раскрытой на нем статьей. Впрочем, мысли ее сейчас занимала вовсе не изложенная журналистами версия этой истории, которая весьма отдаленно напоминала то, что произошло на самом деле. Перед глазами у нее снова и снова вставала сама эта картина: как отлетел назад репортер, получивший удар, мотнувшись из стороны в сторону, точно марионетка.