История православия - Кукушкин Леонид - Страница 225

В остальных союзных республиках, после 1991 г. – независимых государствах, православные приходы остались под юрисдикцией московского патриархата.

После 1991 г. стало еще более интенсивным начатое ранее возвращение Русской Церкви ее святынь, храмов и монастырей. Церкви были переданы знаменитые северные обители – Соловецкий и Валаамский монастыри, в Новгороде патриарх Алексий II освятил закрытый с 1929 г. Софийский собор, Успенский собор Московского Кремля вновь стал патриаршим собором Русской православной Церкви. В 1993 г. патриарх освятил восстановленный Казанский собор на Красной площади, а осенью 1994 началось восстановление главного храма дореволюционной России – храма Христа Спасителя в Москве, которое к 1998 г. было закончено. В результате устранения коммунистической идеологии как основы государственной политики отношение российского руководства к Церкви сменилось на прямо противоположное – оказавшись у власти, бывшие партийные и комсомольские функционеры из гонителей религии стали верующими и в церквах на пасхальных богослужениях стоят во главе с президентом со свечами в руках, за что народ, который воспринимает эту мгновенную метаморфозу с иронией, прозвал их «подсвечниками». Однако, по мнению автора, насмешки по такому поводу неуместны – в истории христианства известны многочисленные случаи обращения и не таких грешников, правда, без глубокого покаяния они маловероятны, а покаяния, судя по всему, не было, но дай-то Бог! Пример покаяния, как необходимого условия очищения и духовного возрождения, должна дать прежде всего, сама Русская православная Церковь, некоторые служители которой в советское время, в годы массового доносительства и предательства тесно сотрудничали с безбожной властью.

Прошедшие годы нового тысячелетия для Русской православной Церкви были небогаты важными событиями – факт, который вряд ли можно считать утешительным, поскольку после падения коммунистического режима Церкви был дан серьезный шанс, и этот шанс она практически упустила из-за своего, по мнению автора, гипертрофированного консерватизма, часто граничащего с окаменелостью, чем многих отталкивает, в особенности молодежь.

В 90-е годы автор читал студентам введенный тогда как обязательный курс «Религиоведение» и видел, насколько жадно молодежь тянулась к духовному знанию. Тогда возник значительный приток в Церковь той части интеллигенции и молодежи, которая старалась найти внутренний смысл в окружавшей ее жизни. Несомненно, фундаментальная догматика христианской Церкви, отчеканенная на первых семи Вселенских Соборах, некоторые богословские построения Отцов и Учителей Церкви, как и Священное Писание, – неприкосновенная основа православного вероучения, однако внешние формы богословия и литургии, их «одежды», необходимо приноравливать к веяниям времени и запросам верующих. Надо научиться побеждать, ведь недаром земная Церковь зовется «воинствующей», и не следует объяснять отток православных прихожан в последние годы кознями папы римского и проповедями представителей многочисленных протестантских течений. Здесь главный и очевидный рецепт, хотя и трудно осуществимый в нынешних условиях, – умело привлекать и убеждать вместо привычного советского «не пущать». К сказанному имеет непосредственное отношение длящаяся уже пять лет дискуссия о преподавании в средней школе дисциплины «Основы православной культуры». Учебник под таким названием был издан в 2002 г. по рекомендации координационного совета по взаимодействию министерства образования и московской патриархии. Против введения подобного предмета в школьные программы выступило общероссийское движение «За права человека». Аргументы правозащитников сводились, во-первых, к тому, что в России Церковь отделена от государства, во-вторых, что во многонациональной и многоконфессиональной стране нельзя выделять одну конфессию, пусть и преобладающую, пренебрегая всеми остальными, и наконец, атеистически настроенные родители категорически не хотели, чтобы их детей воспитывали в религиозном духе. Масло в огонь подлили некоторые ретивые руководители отделов народного образования, решившие для преподавания предмета пригласить священников. Это фактически означало обучение школьников Закону Божиему, что недопустимо в нынешней ситуации. Тем не менее, на состоявшейся в 2003 г. X всероссийской конференции «Русская школа как система воспитания и образования» один из ее учредителей, пренебрегая правами малых народов и конфессий, заявил: «Необходимо возродить самосознание русских как государствообразующего народа, для чего необходимо введение в школьную программу преподавания православных ценностей». Министр образования подписал методический план курса «Основы православной культуры» и разослал его региональным управлениям образования, что послужило сигналом для повсеместного введения этого предмета в школах. Возмущенные граждане направили поток жалоб в разные государственные инстанции, включая администрацию президента. В результате в 2004 президент Путин предложил начать общественную дискуссию по поводу перспектив введения подобного предмета в школе.

Собор Смольного монастыря. 1748–1757 гг. Санкт-Петербург

Это обсуждение, временами затухая, затем вновь разгораясь, длилось до июля 2007 г., когда группа из десяти академиков, среди которых два физика, лауреата Нобелевской премии, опубликовали сердитое письмо по этому поводу, категорически отвергая целесообразность включения в школьные программы дисциплин, связанных с религией, более того, считая это крайне вредным. Их аргументы очень напоминают утверждения советской антирелигиозной пропаганды. Создается такое впечатление, что уважаемые ученые не имели желания и времени критически отнестись к услышанному ими в период своего обучения и из советских средств массовой информации, с ходу отметая все серьезные контраргументы. Автор с глубочайшим уважением относится к одному из подписавших письмо, лауреату Нобелевской премии, замечательному физику В. Гинзбургу; мне приходилось выступать на московском городском теоретическом семинаре, которым руководил академик, однако никак нельзя согласиться с прямолинейными и категорическими утверждениями письма, касающимися сущности религии и ее роли в истории и культуре. Среди главных причин, вызвавших появление этого документа, можно, по-видимому, увидеть следующую. В 60-е годы популярным было стихотворение Слуцкого «Что-то физики в почете, что-то лирики в загоне», где слово «лирики» вполне обоснованно можно было заменить словом «клирики», правда клирики находились в загоне более глубоком. Автор слышал, как великий физик, лауреат Нобелевской премии академик П. Капица объяснял выдающиеся успехи советской науки в области физики, механики и математики. Причину этого феномена он видел в том, что науками гуманитарными, экономикой и бизнесом в СССР заниматься серьезно невозможно, и поэтому талантливая молодежь идет в физику. Теперь интерес к религиозным проблемам растет, а к физике падает, что, естественно, раздражает престарелых академиков, они стараются крепко держаться за этот «почет», за эту отвергаемую христианством преходящую игрушку, которую у них намерены отобрать. В такой важной и щекотливой проблеме, как включение в школьные программы дисциплин, связанных с религией, надо действовать с крайней деликатностью, как с одной, так и с другой стороны. Добросовестный рассказ о Православии и о его влиянии на историю и культуру страны можно, например, включить в учебник по истории России; там же следует рассказать и о других конфессиях, существующих в стране, разумеется, в соответствии с их ролью в тех или иных событиях. Эта серьезная дисциплина предназначена для учеников старших классов. А младших школьников приобщать к религиозным ценностям надо, предварительно привив им любовь к родному краю, семье, друзьям и т. д. Без воспитания у детей чувства любви религиозное образование невозможно, т. к. «Бог есть любовь» (1 Ин 4:8).