История православия - Кукушкин Леонид - Страница 209

2. Православная Церковь в России в учении веры и нравственности, богослужении, внутренней церковной дисциплине и сношениях с другими автокефальными Церквами независима от государственной власти.

3. Постановления и указания, издаваемые для себя православной Церковью, равно как и акты церковного управления и суда, признаются государством имеющими юридическую силу и значение, поскольку ими не нарушаются государственные законы.

4. Государственные Законы, касающиеся православной Церкви, издаются не иначе, как по соглашению с церковной властью…

22. Имущество, принадлежащее установлениям православной Церкви, не подлежит конфискации».

В марте депутация собора вручила в Кремле наркому юстиции декларацию собора по поводу злополучного декрета правительства, в которой утверждалось, что «религиозное успокоение 100 миллионов православного русского населения, необходимое для государственного блага, может быть достигнуто не иначе как отменой всех распоряжений, посягающих на жизнь и свободу народной веры». Однако все эти глубоко продуманные церковные определения у власть имущих вызывали одну реакцию – раздражение и злобу. Можно здесь вспомнить пророческие слова Вл. Соловьева, утверждавшего в книге «Россия и Вселенская Церковь», вышедшей в конце XIX в., что в результате революционного переворота «свободный и властный индивид роковым образом окажется рабом и беззащитной жертвой государства или «нации», т. е. шайки темных личностей, вынесенных революционным водоворотом на поверхность общественной жизни и освирепевших от сознания своего внутреннего ничтожества».

Мартиролог по мученикам за веру, погибшим только в первые годы большевистской власти, составляет не одну книгу, поэтому здесь будут названы лишь несколько имен. Список высших иерархов Церкви, входящих в этот мартиролог, открывает киевский митрополит Владимир. Церковные события на Украине начала 1918 г. были очень тревожными. Сепаратистские настроения, всегда сильные в киевской митрополии, грозили стать реальностью; на всеукраинском церковном соборе, открывшемся в Киеве 7 января 1918 г., большая группа священников из националистской церковной рады требовала полной автокефалии, что означало раскол внутри Русской православной Церкви. На помощь сторонникам церковного единства из Москвы в Киев был направлен участник поместного собора митрополит Владимир. Обстановка в Киеве была крайне тяжелой и неустойчивой – националистов из Центральной рады сменило немецкое командование, а затем пришли красные. Недаром свой замечательный роман о Киеве той поры, «Белую гвардию», Булгаков начинает словами: «Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй». Когда революционные войска начали обстреливать город, сторонники автокефалии поутихли, так что против отделения от РПЦ голосовало 150 делегатов, а за – 60, после чего собор решено было закрыть. Через несколько дней в Киево-Печерскую лавру, где остановился преподобный Владимир, нагрянули красногвардейцы с жалобой от монахов, сторонников автокефалии, которые утверждали, что митрополит не разрешает устраивать в монастырях комитеты и советы. Святителя втолкнули в автомобиль и невдалеке от лавры расстреляли. На место трагически погибшего Владимира киевским митрополитом был избран харьковский архиепископ Антоний (Храповицкий). Он прибыл из Харькова на вторую сессию всеукраинского церковного собора и сразу же нанес визит гетману Скоропадскому, который познакомил Антония с назначенным перед тем министром исповеданий Зеньковским, известным впоследствии автором многотомной «Истории русской философии». На Украине калейдоскоп смены властей продолжался: в конце 1918 г. Киев занял Петлюра и сразу же арестовал митрополита Антония и архиепископа Евлогия, но по требованию Антанты выдал узников властям западных стран. Это спасло Антония от верной гибели, через некоторое время он стал предстоятелем Русской православной зарубежной Церкви.

Патриарх Московский и всея Руси Никон (1605–1681). Избран в 1652 г.

4 июля 1918 г. в подвале дома Ипатьевых в Екатеринбурге был убит Николай II вместе со всей семьей; в течение ближайших месяцев большевики расстреляли всех членов императорской фамилии, которые не пожелали или не успели покинуть Россию. Как ни старался патриарх Тихон избегать столкновений с безбожной властью, чтобы своей смертью не обезглавить и без того слабеющую Церковь, оставаться равнодушным к кровавым событиям и святотатству он не мог. В конце 1918 г. патриарх направил в Совет народных комиссаров послание, в котором с нескрываемой болью писал: «Вы разделили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и вместо мира искусственно разожгли классовую вражду. И не видно конца порожденной вами войне, т. к. вы стремитесь руками русских рабочих и крестьян доставить торжество призраку мировой революции… Никто не чувствует себя в безопасности, все живут под постоянным страхом обыска, грабежа, выселения, ареста, расстрела… Казнят епископов, священников, монахов и монахинь, ни в чем не повинных, а просто по огульному обвинению в какой-то расплывчатой и неопределенной контрреволюционности. Бесчеловечная казнь отягчается для православных лишением последнего предсмертного утешения – напутствия Святыми Тайнами, а тела убитых не выдаются родственникам для христианского погребения. Вы наложили свою руку на церковное достояние, собранное поколениями верующих людей, и не задумались нарушить их предсмертную волю. Вы заградили доступ в московский Кремль – это священное достояние всего верующего народа… Ныне же к вам простираем мы наше слово увещания: отпразднуйте годовщину вашего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая, и от меча погибнете сами вы, взявшие меч». Это послание не предназначалось для обнародования, но тем не менее вскоре патриарх был подвергнут домашнему аресту без объяснения причин. В начале 1919 г. серьезным потрясением в жизни Церкви стало кощунственное и повсеместное вскрытие мощей святых угодников. Многотысячная толпа верующих собралась у ворот Троице-Сергиевой лавры, когда власти вскрывали мощи преподобного Сергия Радонежского, небесного покровителя России. Затем по требованиям богомольцев их впустили в лавру и позволили приложиться к святым останкам; в течение нескольких дней круглые сутки двигался поток верующих к раке. Оберегая главные святыни Церкви, патриарх обратился в Совнарком с соответствующим протестом, который остался без ответа, если не считать распоряжение наркомата юстиции передать все нетленные мощи в музеи. Одним из главных центров такого рода стал Казанский собор в Петрограде, переименованный в музей атеизма и религий. (Именно здесь уже в начале XXI в. были обретены мощи преподобного Серафима Саровского.)

Летом 1921 г. в Поволжье, Приуралье и на Украине разразилась жесточайшая засуха, в результате чего к весне 1922 г. голодало более 20 миллионов человек, из которых многие скончались. Чтобы привлечь Церковь к кампании помощи голодающим, к патриарху был направлен Горький, после чего под председательством святителя Тихона был организован так называемый Помгол – «Всероссийский комитет помощи голодающим». Тихон обратился к своей пастве, к другим патриархам, к римскому папе с посланиями, где призывал помочь России в ее горе. Вскоре власти декретом ВЦИК распустили Помгол, а собранные средства конфисковали. Затем началось неслыханное святотатство – разграбление церквей и монастырей, а священников, отстаивающих освященное церковное имущество, необходимое для проведения литургий, беспощадно расстреливали; замена церковных драгоценностей продуктами не допускалась. Патриарх издал воззвание к православному священству с призывом жертвовать для голодающих церковные драгоценности, если они не употребляются при богослужениях, но это не останавливало грабителей – забирали все подчистую. При этом до голодающих доходила лишь небольшая часть этого богатства, большинство драгоценностей оседало в гохранах или было за валюту продано по дешевке зарубежным антикварам. В закрытом письме членам Политбюро весной 1922 г. Ленин с дьявольским цинизмом писал: «Изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, не останавливаясь ни перед чем и в самый короткий срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».