История православия - Кукушкин Леонид - Страница 151

В 1402 г. блаженный Киприан получил от великого князя Василия Дмитриевича важную грамоту (в то время митрополиты уже не ездили в Орду за ярлыками), в которой подтверждались древние уставы Владимира и Ярослава о церковных судах, а также положение о правах Церкви на земельные угодья и расположенные на них строения. Для себя Киприан выбрал село Голенищево близ Москвы, где проводил много времени, «перелагая святые книги с греческого языка на русский», составил ряд житийных произведений, написал много посланий и духовное завещание. Вот две выдержки из его сочинений: «Горе нам, что мы оставили путь правый. Все хотим повелевать, все быть учителями, не побывав прежде учениками. Особенно скорблю и плачу о лжи, господствующей между людьми. Ни Бога не боясь, ни людей не стыдясь, сплетаем мы ложь на ближнего, увлекаемые завистью. Лютый недуг – зависть: много убийств совершено в мире, много стран опустошено ею… Самого Господа распяли по зависти… Приобретем братолюбие и сострадание. Нет иного пути ко спасению, кроме любви, хотя бы кто измождал тело свое подвигами, – так говорит великий учитель Павел. Кто достиг любви, достиг Бога и в нем почивает». И еще – горький плач по гибнущему человечеству: «Род людей земнородных! Оплачем общую нашу долю. Как унизилось высокое создание Божие, образ и подобие Творца! Как пропала мудрость, замолкло слово, распалось двойственное естество!.. Земля – состав наш, земля – покров, хотя земля же и восстанет. Нагим младенцем вышел я для плача, нагим и отхожу. К чему же трубы? К чему заботы, когда знаем такой конец свой? Выходили из тьмы в свет и отходим из света во тьму. С плачем выходим из чрева материнского в этот мир, с плачем и отходим из мира печального во гроб. И начало и конец – слезы. Что же в середине? Сон, мечты, тени – таковы блага жизни! Жизнь исчезает, как цвет, как прах, как тень». Кроме этих литературных трудов святитель начал составлять Степенную книгу, описал деяния русских соборов и принялся за летопись, которую, к сожалению, не успел закончить. Возвратясь в 1406 г. из поездки в западные епархии, которые ему удалось воссоединить с московской митрополией, св. Киприан скончался в своем любимом Голенищево.

Восстановление единства русской митрополии, длившееся, правда, недолго, после присоединения к ней Волыни и Галичины произошло при сменившем Киприана митрополите Фотии, греке, поставленном на русский престол в 1409 г. патриархом Матфеем. Уроженец г. Мопемвасии на юге Греции, св. Фотий с юности подвизался в пустыне под руководством известного старца Акакия, был горячим приверженцем священнобезмолвия и «умной молитвы» исихастов, поэтому неохотно отправился в далекую страну, чуждую ему по языку и климату. В письме Фотию от его друга, монаха Иосифа, говорится об учености и аскетических подвигах преподобного, а также есть слова о достоинствах митрополии, которую получил Фотий: «Все мы радуемся величию твоего сана и изобилию богатства и широте власти и многочисленности народа, предстоятельство над которым тебе вверено; ты получил изобильное средство показать свою человеколюбивую настроенность. Приветствуем блаженного и властительнейшего митрополита России, священнейшего Фотия».

Перед приездом в Моску Фотий более полугода провел в юго-западных епархиях, живя преимущественно в Киеве. Там он наладил неплохие отношения с литовским князем Витовтом, который в то время враждовал с великим князем Василием Дмитриевичем. Начало церковного правления Фотия в Москве было для митрополита тяжелым: в 1408 г. на Москву напал хан Едигей, и хотя саму Москву ему взять даже после долгой осады так и не удалось, окрестные города и земли были опустошены и сожжены. Во время этого нашествия великий князь с семейством бежал в Кострому, надеясь там собрать войско против татар, а в Москве в это время воцарилась анархия. Первым делом были разграблены церковные богатства, в грабежах участвовали бояре и прочие светские власти, и прибывшему в конце 1409 г. в Москву Фотию с помощью князя пришлось возвращать церковное имущество силой. «Митрополит Фотий, – говорит летопись, – начал обновлять церковное богатство и доходы, а что исчезло, начал разыскивать, у князей и бояр или от иных лихоимцев отбирать похищенные села, власти и доходы и пошлины Христову дому и Пречистой Богородице и св. великим чудотворцам Петру и Алексею». В делах возвращения Церкви ее исконного богатства Фотий вел себя жестко. Неудивительно, что действия нового митрополита вызвали со стороны святотатцев поток злобной клеветы. Клеветникам удалось испортить отношения между церковными и светскими властями, а Фотия рассорили с князем Витовтом. Собрав в 1414 г. литовских епископов, Витовт предложил им выступить перед патриархом с ходатайством дать для Литвы своего митрополита. Ставленником князя на этом престоле был некий Григорий Цамблак, болгарин родом из Тырново. Но послов литовских в Константинополь опередили послы Фотия, и предложение Витовта не было принято патриархом, а Григория предали отлучению за устроенную им церковную смуту. Литовские епископы были вынуждены в свое оправдание отправить патриарху покаянную грамоту, а Фотий вскоре отправился в Киев и пробыл там более года, чтобы восстановить полное единство Русской Церкви. В это время епископы юго-западных епархий по наущению Витовта позволили себе отправить недопустимый по своей резкости акт отречения Фотия: «Бывшему до сих пор митрополиту Киевскому и всея Руси Фотию мы, епископы Киевской митрополии, пишем по благодати Св. Духа: с тех пор, как ты пришел, видели мы, что многое делаешь ты не по правилам апостольским и греческим, а мы терпим тебя как своего митрополита и ждали от тебя исправления». Дальше следует грязная клевета, которая заставила оскорбленного митрополита в ответном послании использовать по отношению к клеветникам бранные эпитеты вроде «гнусные, скверные, смрадные, окаянные, безбожные» и т. п. В прекращении мятежа юго-западных епископов Фотию помогали патриархи – в 1415 г. патриарх Ефимий предал извержению и проклятию самочинно поставленного и не желающего уходить Цамблака. Сменивший Евфимия патриарх Иосиф повторил проклятие, и Цамблак вынужден был покинуть кафедру. К этому времени вражда Витовта с Москвой улеглась, а отношения с Польшей обострились, так что литовский князь решил подчиниться решениям патриархата и передать Фотию литовские епархии.

Внутренняя деятельность св. Фотия была многообразна и плодотворна, так, в значительной мере его трудами была прекращена ересь стригольников. Его грамоты к псковичам по поводу разгоревшейся в их городе ереси содержат такие слова: «Если же они не обратятся на путь истинный, то отжените их от своей православной веры, да не будут посреди вас, как плевелы среди пшеницы». И в следующем послании: «Благословляю вас, детей моих, не сообщайтесь с ними ни в пище, ни в житии, да не осквернитесь, пока не покаются. А я, руководствуясь правилами Божественными, сотворю над ними суд и осуждение». Псковичам удалось к 1427 г. полностью искоренить ересь.

Богоматерь Белозерская. Икона XIII в.

В 1431 г. св. Фотий скончался, сумев объединить Русскую Церковь под властью единого митрополита. В завещательной грамоте он с тоской вспоминает о любезной ему монашеской жизни в Греции и о внезапном избрании на престол митрополита всея Руси, о церковных мятежах, которые он тяжело переживал, испрашивает себе прощение у всех и всех прощает, благодарит тех, кто содействовал воссоединению Церквей, поручает молиться о своей душе и благословляет истинно верующих.

В 1425 г. скончался великий князь Василий Дмитриевич, оставив свой престол десятилетнему сыну Василию, хотя по праву старшинства его должен был занять брат почившего, князь Звенигородский и Галичский Юрий Дмитриевич. Москва требовала от Юрия полного отречения от своих претензий, а когда тот не пожелал подчиняться, послала в Галич митрополита Фотия с грамотами. Переговоры не дали результата, и рассерженный Фотий лишил князя и жителей его княжества благословения. Тут, по рассказу летописца, в ход вступили явления сверхъестественные: в Галиче начался страшный мор, и галичане, обещая покорность Москве, умолили Фотия вернуться и помолиться за них. Молитва святителя прекратила мор, и договор на условиях Москвы был заключен. В 1432 г., уже после смерти Фотия, Василий Васильевич отправился в Орду для своего утверждения на великокняжеском престоле. По его возвращении стал вопрос о преемнике Фотия. Москва в это время уже была достаточно сильна, чтобы диктовать свои условия стремительно движущемуся к своей гибели Константинополю.