История православия - Кукушкин Леонид - Страница 126

После принятия христианства в народе Перуна заменили ветхозаветным пророком Ильей, Мокошь – Св. Параскевой Пятницей. Из высшей антропологической группы богов в число наиболее почитаемых входят также Купало – бог земных плодов и Ярило – бог любви и брака. Купало, празднование которого приходится на 24 июня, т. е. на начало жатвы, славяне-христиане сопоставляют с Иоанном Крестителем, рождество которого празднуют в этот же день; в народе его именуют Иваном Купалой.

К следующей по значимости группе относятся боги, олицетворяющие общие понятия и даже абстракции; таковы Суд, Доля, Лихо, Правда, Кривда, Смерть; они часто фигурируют в качестве сказочных персонажей – примером может служить постоянный персонаж русских народных сказок – Горе-Злосчастье. Один из древнейших богов этого класса – Род, воплощение устойчивости славянского племени, владелец книги, в которую при рождении записывается судьба человека – «что на роду написано, того не миновать» (греческие Мойры).

Низший мифологический класс содержит преимущественно всякую нечисть, которая может быть как антропоморфной, так и представлять собою духов, как правило злых. Это домовые, лешие, кикиморы, водяные, русалки, лихорадки, моры. К этому классу относятся также некоторые животные – медведь, волк, ворон.

В своей мифологизированной ипостаси человек связан со всеми перечисленными классами, в нем присутствуют всевозможные уровни; этим он выделен из остальной природы и возвышается над ней. Такое отношение к человеку характерно для большинства индоевропейских народов, и отсюда проистекает антропоморфность их главных богов.

Практически у всех народов основные персонажи мифологического пантеона входят парами, и славяне здесь не представляют исключения. Это, по-видимому, необходимое следствие антиномичности мира, воспринимаемого так человеческим сознанием, прежде всего если речь идет об атрибутах трансцендентной и вечной реальности.

В мифологии древних славян фигурируют боги, олицетворяющие небо и землю, как Перун и Велес, свет и тьму, добро и зло, жизнь и смерть.

Менее значительные боги представляют собой мифологическое воплощение таких противоположностей, как суша и море, огонь и вода, солнце и луна, правый и левый, весна и зима, молодой и старый, верх и низ, юг и север, белый и черный. Наиболее абстрактными выражениями из всего множества антиномичных пар у древних славян являлись чет и нечет, причем четные числа считались благоприятными и связанными с Перуном, а нечетные, принадлежавшие Мокоши, как полагали, обычно приносят несчастье – таково, например, число тринадцать или Лихо одноглазое, как воплощение нечетности. Несколько однородных по смыслу пар иногда объединялись в одну: так небо и землю естественным образом сопоставляли с верхом и низом. Поэтому князь Владимир в бытность свою язычником идол Перуна установил на холме, а идол Велеса – внизу, на Киевском Подоле.

Характер и интенсивность противоречий между богами внутри основных антагонистичных пар в различных мифологиях различаются и отражают характерные черты создавших их народов, а также уровень общей культуры этих народов. Объяснение подобному феномену содержится, например, в известной схеме, предложенной Дж. Фрэзером: религия – мифология – культура, т. е. первоначальными являются магические и религиозные представления, которые обычно невыразимы словами, и поэтому сколько-нибудь адекватное их описание является образным и требует использование метафор и символов, часто весьма необычных. Мнение, возникшее во времена европейского Просвещения и считавшее мифологические сюжеты и персонажи не более чем сказкой, надо категорически отвергнуть. Предмет мифа – абсолютная реальность, невидимые силы, стоящие за видимым миром и руководящие происходящими в нем событиями. Сказки, легенды и прочая литература лишь используют мифологические сюжеты и фантазии автора, но отнюдь не наоборот. Миф своего рода откровение; более высоким, точнее просвещенным уровнем мифотворчества является богословие и религиозная философия и, в конечном счете, вся остальная культура и наука. Как описание первичных представлений о мире, мифология по необходимости окрашена глубинными слоями психологии народа, «архетипами», как принято их называть сейчас, и может быть использована для косвенного определения некоторых черт его характера. Поэтому славяне, о которых немецкий историк сказал, что они «певучи и легки в общежитии», постарались самосогласовать противоречия внутри пар.

Так, русская пословица (а пословицы и поговорки – несомненные наследники мифов) гласит: «Нет худа без добра», таким образом согласуя добро и зло, Перуна с Велесом, свет с тьмой. Действительно, не существует тьмы без света, а зла без добра; здесь можно вспомнить известную сцену в кабинете гетевского Фауста, где на вопрос хозяина: «Так кто ты, наконец?» Мефистофель отвечает: «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эти слова М. Булгаков поставил эпиграфом к роману «Мастер и Маргарита». Еще дальше в объединении тьмы и света, земли и неба пошли китайцы. Главную антиномичную пару их мифологии олицетворяют представители божественного пантеона – Инь и Ян, женское и мужское начала, родившие мир и все, что его составляет. Поэт Лю Ань во II в. до н. э. писал: «В давние времена, когда еще не было ни земли, ни неба и в глубокой тьме блуждали бесформенные образы, из хаоса возникли два божества. Они создали небо и землю, и тогда отделилось мужское начало, светлое Ян, и женское, темное Инь». Этот миф стал основой китайского богословия и древней философии. Здесь, как и у славян, у главных противоборствующих божеств присутствует одновременно «нераздельность и неслиянность» – принцип, выбранный автором в качестве одного из главных смысловых стержней настоящей книги. Для обсуждаемой темы и для всей книги весьма существенной является проблема устойчивости стереотипа языческих ритуалов и его мифологии после принятия христианства; эта устойчивость для разных народов различна, и различия могут оказаться весьма существенными. Для крайних примеров удобно выбрать греков и славян, тем более что православную веру славяне переняли у греков. Греки к моменту возникновения христианства представляли собой народ высокой культуры; их философия задолго до этого разрушила многие наивные политеистические представления язычества и была готова к принятию религии монотеистической, так что процесс «очищения» христианства от неизбежных наслоений язычества там длился недолго. Иначе дело обстояло со славянами, и хотя их письменность, как уже упоминалось, вероятно, появилась еще в IV в. трудами великого философа св. Иеронима, но если и появилась, то у славян южных и западных, а у восточных – лишь за счет редких связей с юго-западными соплеменниками. Широкое распространение письменности и книг Св. Писания у славян началось лишь в IX в. после миссионерской деятельности свв. солунских братьев Кирилла и Мефодия. Резюмируя сказанное, можно привести короткую выдержку из раздела «Православие» книги «История религии»: «Что христианство в нынешних формах не похоже на христианство учеников Христа – это нельзя отрицать. Но мы попробуем доказать, что в Церкви, как она сейчас существует, сохраняется христианство настолько чистым, насколько вообще может сохраняться незамутненным божественное, влитое в земные сосуды. Прежде всего, христианское учение явилось в мир не с тем, чтобы преобразить его немедленно; свобода мира и человека предполагает сама собою, что силы, внесенные в мир Христом, медленно будут растекаться по миру, по мере того, как люди будут принимать их и свободно ими проникаться. При этом каждая страна, народ, принимая Евангелие, принимает его по-своему».

Софийский собор. 1045–1050 гг. Новгород.

Процитированная книга написана Ельчаниновым, Эрном и Флоренским и выпущена в Москве в 1909 г., т. е. незадолго до трагических дней 1917 г., после которых Русская Церковь была разгромлена безбожной советской властью, а один из авторов книги, мученик за веру о. Павел Флоренский, выдающийся ученый и богослов, «русский Леонардо да Винчи», как его называли современники, расстрелян в 1937 г.