История православия - Кукушкин Леонид - Страница 124

Все попытки склонить к крещению Святослава были неудачными – любимый сын огорчал этим мать до ее смерти. Его правлению, вплоть до гибели от печенегов в 972 г., здесь уместно посвятить лишь несколько фраз. Всю жизнь он провел в походах и войнах вместе с языческой дружиной, практически не бывал в Киеве и не занимался делами государства. Более того, он столицу Руси собирался перенести в Переяславец на Дунае и даже начал этот городок отстраивать, но не успел: «В 969 г. сказал Святослав матери своей и боярам своим: «Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславеце на Дунае – там середина земли моей, туда стекаются все блага…» Отвечала ему Ольга: «Видишь – я больна, куда хочешь уйти от меня? Когда похоронишь меня, отправляйся, куда захочешь». Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки ее, и все люди, и понесли, и похоронили ее на открытом месте. Ольга же завещала не совершать по ней тризны, т. к. имела при себе священника – тот и похоронил блаженную Ольгу. Была она предвозвестницей христианской земле, как денница (рассвет) перед солнцем, как заря перед светом… Она первая из русских вошла в Царство Небесное, ее и восхваляют сыны русские – свою начинательницу, ибо и по смерти молится она Богу за Русь».

Скончалась Ольга в возрасте более чем 80 лет, отойдя в последние годы от дел государственных. Вела она как православная христианка добродетельную жизнь в Вышгороде, но не затворялась там вовсе, а иногда выезжала в другие города и, как пишет один летописец, «проповедовала Евангелие, как истинная ученица Христова и единоревнительница апостолам, так что многие, дивясь словам ее, которых прежде никогда не слышали, принимали слово Божие из уст ее и крестились». Во время этих миссионерских путешествий, как продолжает тот же свидетель, на тех местах, где прежде стояли языческие кумиры, поставила Ольга кресты, «и от тех крестов многие знамения и чудеса творятся и до сего дня». Летопись Иоакима приписывает Ольге строительство новых церквей: в Киеве она построила деревянную церковь Софии, для которой иконы и иереев будто бы прислал крестивший ее Константинопольский патриарх Полиевкт. А степенная книга повествует, что Ольга послала на свою родину, в Псков, много золота и серебра на строительство там церкви Святой Живоначальной Троицы.

Построив Десятинную церковь, Владимир Святой перенес туда останки Ольги, но при разорении храма во время монгольского нашествия в 1240 г. мощи были, по-видимому, уничтожены. Через четыреста лет ставший тогда киевским митрополитом Петр Могила открыл, по его утверждению, останки Ольги и перезахоронил их. Однако в XVIII в. Синод спрятал эти останки, сомневаясь в их подлинности.

Незадолго до своей гибели в 972 г. Святослав разделил Киевскую Русь между тремя своими сыновьями – Ярополком, Олегом и Владимиром, – создав удельные княжества: Киев он отдал старшему Ярополку, Олегу – землю Древлянскую, а своему сыну от ключницы при Ольге, Малуши, Владимиру – Новгород. Как пишет с горечью Карамзин, единодержавие, не успев начаться как следует, уже пресеклось в государстве, т. к. Ярополк не имел власти над своими братьями. «Скоро открылись пагубные следствия такого раздела, и брат восстал на брата». Вообще раздельное княжение, введенное Святославом сперва в Киевской Руси, а оттуда перешедшее в Московскую, в целом пагубно сказалось на ранней истории России, пока не было заменено самодержавием, хотя некоторые преимущества, связанные с более активным развитием отдаленных от столицы регионов, удельное княжение принесло, но «цветущей сложности» из этой затеи не получилось.

Причащение Апостолов. Мозаика в соборе Св. Софии в Киеве. XI в.

Итак, распри между братьями начались с того, что Ярополк по наущению воеводы Свенельда пошел войной в Древлянскую землю на непокорного брата Олега. Олег бежал, но погиб, упав с моста у ворот города Овруча. Владимир, боясь, что его постигнет участь Олега, бежал из Новгорода за море к варягам, и Ярополк отправил в Новгород своих наместников. Три года пробыл Владимир в отечестве своих предков и в 980 г. собрал большое варяжское войско для похода против Ярополка. Вернувшись на Русь, Владимир первым делом сменил посадников Ярополка в Новгороде, послав их в Киев предупредить о скором своем приходе туда. В Новгороде он пополнил свое войско местными воинами, к нему также присоединились отряды чуди и кривичей. По дороге, в княжестве Полоцком, он посватался к невесте Ярополка, красавице Рогнеде, дочери варяжского князя Рогволода, но она гневно отказала ему как сыну рабыни. Раздраженный таким отказом Владимир разорил Полоцк и, умертвив Рогволода и его двух сыновей, насильно взял в жены Рогнеду, поместив ее в свой многочисленный гарем, иметь который было разрешено язычникам. Киев Владимир взял коварством, подговорив близких Ярополку людей к предательству. Он сказал им: «Он [Ярополк] сам начал братоубийство, а я воротился, спасая свою жизнь». Слабохарактерный Ярополк, узнав о предательстве, бежал в Родню, оставив киевское войско, которое покорилось вместе с городом Владимиру. Из осажденной Родни, где уже начался голод, Ярополк просил у Владимира тот удел, который тот ему предложит. Один из предателей привел Ярополка Владимиру, где старший брат был заколот варяжскими наемниками.

Так Владимир, совершив много злодеяний, овладел Киевской Русью и стал самодержцем, хотя это единое государство сохранялось лишь до его смерти, а затем было раздроблено и дано в уделы его многочисленным сыновьям от разных жен. Сыновья Святослава, несмотря на воспитание, данное им Ольгой во время постоянных отлучек князя, после гибели отца христианами не стали. Ближе всех к обращению, по-видимому, был Ярополк, но два старших брата погибли в борьбе за власть, а Владимир, победитель в этой борьбе, вышел из нее закоренелым язычником. Утвердив свою власть, он соорудил нового огромного идола – Перуна с серебряной головой и установил его на священном холме, а рядом – множество идолов других богов. Туда стекалось множество народа и совершались человеческие жертвоприношения. В «Повести» упоминается один из таких случаев, когда по жребию, брошенному боярами, жертвой должен был стать сын варяга, прибывшего в Киев из Греции и славившегося праведной христианской жизнью. Когда он наотрез отказался выдать сына, говоря, что языческие боги не боги, а деревянные истуканы, народ вытащил на казнь и его; праведный византиец с сыном были убиты и сожжены. Под именами Феодора и Иоанна их считают первыми мучениками России, а Церковь и поныне чтит их память. В Новгороде, куда Владимир послал править своего дядю Добрыню, также были поставлены на берегу Волхова идолы Перуна и других языческих богов. Казалось, язычество в Киевской Руси восторжествовало. Но Святой Дух дышит, где хочет, и Провидение сотворило чудо: победа язычников во главе с князем Владимиром была временной и оказалась бессильной повернуть вспять течение богочеловеческой истории. Как пишет Карташев в своих «Очерках по истории русской Церкви»: «Владимир, благодаря первым победам казавшийся себе великим, вдруг оказался маленьким, ибо неумным. Его подлинное величие заключалось в том, что он это свое заблуждение способен был понять и принять. Владимир сломился. Как это произошло?.. В самой глубине духа это останется навсегда тайной личного обращения, подобной чудесной тайне превращения Савла в ап. Павла».

Что касается рассказа о выборе Владимира христианства после бесед с учеными представителями трех вер – иудаизма, ислама и христианства, – то большинству современных историков он кажется житийной сказкой, в которую невозможно поверить даже из соображений элементарной психологии, не говоря о других причинах: фанатик язычества, обладающий неограниченной властью во многом благодаря сохранению древней отеческой веры, вдруг начинает суетиться и приглашать каких-то советников, рассказчиков, чтобы сменить язычество в Киевской Руси чем-то иным.