Иные боги и другие истории (сборник) - Лавкрафт Говард Филлипс - Страница 32

В ярком свете лампы доктор увидел, что в стену, по соседству с орудиями пыток, вбито множество деревянных колышков, на которых висят некогда белые, а сейчас сильно пожелтевшие бесформенные одеяния. Все стены в комнате были покрыты изображениями мистических символов и формулами, грубо высеченными на гладком камне. Серые плиты пола тоже были исчерчены, и Виллет проследил линии, образующие большую пентаграмму в центре комнаты. Между пентаграммой и углами комнаты были нарисованы мелом круги диаметром примерно в три фута. В одном из кругов находились пожелтевшее одеяние, свинцовая чаша на подставке и низкий пузатый кувшин из соседней комнаты, на котором висела бирка с номером 118. Он был откупорен и, как убедился доктор, осмотрев его, совершенно пуст. Его содержимое, вероятно, было пересыпано в чашу, содержавшую сухой, сероватый, слегка светящийся порошок, такой легкий, что он оставался в чаше только потому, что воздух здесь был совершенно неподвижен. Доктор вздрогнул, подумав о том, что происходило в этой комнате. Разрозненные факты стали связываться в единое целое. Бичи, плети и орудия пыток, прах из кувшинов с «материалом», два сосуда с прахом «стражей», формулы на стенах, пометки в блокноте, странные одеяния… Доктор с ужасом вспомнил загадочные письма и легенды, а также мучительные подозрения, терзавшие друзей и родных Варда.

Сделав над собой усилие, Виллет отогнал эти мысли и стал рассматривать высеченные на стенах формулы. Их покрывали зеленоватые пятна плесени; некоторые знаки почти стерлись – вероятно, надписи были сделаны еще во времена Карвена. Одна из формул была знакома доктору – именно ее слышала миссис Вард в ночь на Страстную пятницу. Чарльз повторял ее многократно, так что она поневоле запомнила эти слова и потом пересказала их доктору. Тогда же Виллет обратился за разъяснением к известному знатоку магии, и тот сказал, что это одно из самых сильных заклинаний, с помощью которых вызывают неведомые существа из внешних сфер. Здесь это заклинание слегка отличалось как от пересказа миссис Вард, так и от варианта, продемонстрированного Виллету упомянутым специалистом в запретном сочинении Элифаса Леви, но это без сомнения была та же самая формула, где фигурировали имена Саваофа, Метратона, Альмонсина и Зариатнатмика. Все это не могло не повергнуть в трепет человека, совсем недавно ощутившего присутствие неземного, запредельного ужаса.

Заклинание было высечено на стене слева от двери. На правой стене надписей было меньше; среди них Виллет увидел парную формулу, уже встречавшуюся ему при разборе записей в подземной библиотеке. Ее предваряли символы «Головы дракона» и «Хвоста дракона», однако написание слов сильно отличалось от современной версии – вероятно, Карвен использовал иной способ обозначения звуков или же новейшие исследования выявили более совершенный вариант заклинания. Доктор попытался сопоставить надпись на стене с той, что запомнил при чтении записей Варда, однако это оказалось непростым делом. У Варда заклинание начиналось словами «Й’аи ’нг’нгах, Йог-Сотот», а здесь оно выглядело как «Айе, энгенгах, Йог-Сотот», что предполагало несколько иную разбивку на слоги во втором слове.

Поскольку он успел накрепко затвердить «современную» версию, это мешало сосредоточиться на усвоении древнего варианта. Впившись взглядом в надпись на стене, доктор, сам того не замечая, принялся вслух произносить формулу. Жутко и угрожающе звучал его голос; постепенно слова слились в монотонный гудящий напев, от которого веяло чем-то древним и таинственным, и ему вторил леденящий душу вой, доносившийся издали из гулких колодцев, то взмывая, то утихая в каком-то странном ритме:

Откуда взялся пронзительный холодный ветер, что закружил по комнате в ответ на этот напев? Огонь в лампах заметался под его порывами; стало так темно, что надпись на стене едва можно было различить. Заклубился дым; вокруг разнесся едкий запах, заглушивший даже смрад, доносящийся из колодцев, – этот запах чувствовался и раньше, но сейчас стал нестерпимо сильным. Доктор повернулся, чтобы посмотреть, что происходит за его спиной. Из чаши на полу, хранившей светящийся порошок, поднимались густые клубы черно-зеленого дыма. Боже мой! Этот прах… он был взят на полке с надписью «Materia»… Что здесь происходит? Формула, которую он сейчас произнес – «Голова дракона», или «Восходящий узел», – это первая часть парного заклинания… Боже милосердный, неужели действительно…

Доктор покачнулся. В голове мелькали обрывки прочитанного, бессвязные картины – все, что он видел и слышал за последнее время. «Как и много лет назад, снова говорю вам: не вызывайте То, что не сможете одолеть, – из мертвой Золы, равно как и из внешних Сфер… Держите постоянно наготове Слова, потребные для того, чтобы вернуть нечто в небытие, и немедленно остановитесь, если появится хотя бы малейшее сомнение относительно того, КТО перед вами… Я имел три Беседы с Тем, Кто был Внутри…» Силы небесные! Что за фигура показалась в постепенно тающем облаке дыма?

Маринус Бикнелл Виллет не надеялся, что ему поверят, и потому рассказал о своем приключении лишь узкому кругу избранных друзей. Люди, узнавшие об этом из третьих уст, высмеивали доктора, говоря, что он впадает в старческий маразм. Ему советовали хорошенько отдохнуть и в будущем не иметь дела с душевными болезнями. Но Вард-старший знал, что доктор не солгал и ничего не приукрасил. Разве он не видел собственными глазами зловонное отверстие в подвале коттеджа? Вернувшись домой в то злополучное утро, мистер Вард, разбитый и обессилевший, забылся тяжелым сном и проспал до самого вечера. На следующий день он много раз звонил доктору Виллету, но никто ему не отвечал. Когда стемнело, встревоженный Вард отправился в Потаксет, где нашел своего друга лежавшим без сознания на койке в одной из верхних комнат коттеджа. Виллет дышал с трудом, но, сделав глоток бренди, которое Вард предусмотрительно захватил с собой, медленно открыл глаза. Потом он внезапно соскочил с кровати и крикнул, словно в бреду: «О боже, кто вы такой? Эта борода… глаза…» Слова его прозвучали по меньшей мере странно, ибо с ними он обращался к аккуратному, чисто выбритому джентльмену, которого знал уже много лет.

Между тем при свете дня все вокруг выглядело так же, как накануне. Одежда Виллета была почти в полном порядке, лишь на коленях можно было заметить пятна и небольшие прорехи. Почти выветрившийся терпкий запах напомнил мистеру Варду кислую вонь, которой пропахла одежда его сына в тот день, когда его увозили в лечебницу. Фонарик доктора пропал, но сумка была на месте, совершенно пустая. Ничего не объясняя Варду, Виллет нетвердыми шагами спустился в подвал и попробовал приподнять плиту, но она не поддавалась. Пройдя в угол подвала, где лежали инструменты, доктор взял ломик и с его помощью немного приподнял плиту. Под ней друзья увидели аккуратно забетонированную поверхность – никаких следов отверстия! Исчез зловонный люк, больше не было доступа к подземному миру ужасов, к тайной лаборатории с высеченными на стенах формулами, к глубоким каменным колодцам, откуда раздавался вой и струилось зловоние… Доктор Виллет побледнел и схватил за руку своего спутника.

– Вчера… Вы ведь сами видели… – пробормотал он. – Вы ведь чувствовали запах?

Мистер Вард, сам донельзя удивленный и испуганный, утвердительно кивнул.

– Тогда я вам все расскажу, – сказал доктор.

Они поднялись наверх и расположились в самой светлой из комнат коттеджа, после чего доктор поведал обо всем случившемся в подземелье. Последнее, что он помнил, были медленно рассеивающиеся клубы зеленовато-черного дыма, сквозь которые проступал неясный силуэт. Виллет слишком устал, чтобы строить догадки о произошедшем потом. Мистер Вард, изумленно качавший головой во время рассказа, наконец сказал приглушенным голосом: