Убийца, мой приятель (сборник) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 152

– А сундук? – вопрошал он.

– Я успею позаботиться о нём, – грустно отвечала она, – но если ты так боишься, то держи ключ у себя: сломать такой замок нелегко.

Она вынула из-за корсажа ключ, висевший на широкой чёрной ленте, и вручила ему. Лоренс принял ключ без колебаний.

– Ты так неосторожна, – молвил он. – У меня безопасней. Позволь мне унести и сам сундук.

– Нет, нет! – возразила она. – Не надо. Да и что пользы в том? Если его не будет подле меня, я стану думать, что его нашли, и начну говорить о нём во сне. По ночам я часто встаю с постели – мне нужно убедиться, что он рядом. – Тут голос её перешёл в тихий и боязливый шёпот, а взгляд приобрёл какое-то дикое, тревожное выражение – так было теперь всегда, стоило ей заговорить о минувшем. – Ничто его не может уничтожить. Если ты его зароешь, кто-нибудь выкопает, если бросишь в воду, он поплывёт. В безопасности он будет лишь рядом с моим сердцем – там, там он и должен находиться. Только там его место!

– Это безумие, – пробормотал Герберт Лоренс.

И он был прав: миссис Деймер помешалась на своём чёрном сундуке.

Он снова было попытался заговорить, чтобы как-то смягчить её безрассудство, но внизу послышались весёлые голоса, и лицо Бланш исказилось при мысли, что их тайна окажется раскрыта.

– Уходи, – прошептала она, – прошу тебя, немедленно уходи. Я всё рассказала тебе, мне больше нечего добавить.

И Герберт Лоренс опрометью кинулся по коридору в свою комнату, а миссис Клейтон, раскрасневшаяся после поездки, зашла проведать кузину, держа на руках симпатичного румяного малыша.

Когда Белла вошла, Бланш сидела в кресле, на плечах её всё ещё была накидка, лицо казалось пепельно-бледным – последствие пережитого напряжения.

– Дорогая моя, да ты совсем нездорова! – невольно вырвалось у Беллы. – Скажи, ты выходила на улицу?

– Я немного прошлась по аллее, – ответила миссис Деймер, – но что-то уж сильно похолодало.

– Ты находишь? А мы всё говорили, какой хороший сегодня выдался день. Взгляни на моего мальчика: разве он не славный? Он целый день был в парке. Я всегда хотела, чтоб у тебя был ребёнок, Бланш.

– Правда, дорогая?

– О, но ты ведь и не можешь представить ту радость, которую доставляют дети, пока у тебя самой нет ребёнка. Для этого нужно стать матерью.

– Да, наверное, – резко вздрогнув, согласилась миссис Деймер и грустно посмотрела на пухлое, беззаботное личико ребёнка.

Миссис Клейтон решила, что невольно обидела кузину и склонилась, чтобы поцеловать её, но Бланш буквально отпрянула.

«Должно быть, она и в самом деле нездорова, – решила добрая маленькая Белла; она никак не догадывалась о тайной сердечной боли женщины, брак которой выглядел вполне счастливым. – Ей следует показаться доктору, обязательно скажу об этом полковнику».

Через полчаса они пришли к ней вдвоём и уговаривали последовать их совету.

– Вот что, моя дорогая, – сказал полковник после того, как миссис Деймер слабо запротестовала против ненужной суеты, поднятой вокруг неё, – послушайся нас, сделай мне одолжение. Ты же знаешь, как я тебя люблю и как меня печалит твоя болезнь. Позволь послать за доктором Барлоу, как предлагает твоя кузина. Ты слишком устала после поездки, и боюсь, что волнение от встречи с нашими добрыми друзьями также на тебе сказалось. Ты даже представить себе не можешь, как ты мне дорога, Бланш, иначе ты не стала бы отказывать мне в столь пустячной просьбе. Пять долгих лет, любовь моя, я считал каждый день, ожидая, когда же наконец вновь встречусь со своей дорогой любимой жёнушкой. И твоя болезнь в первый же месяц после моего приезда – это ужасное несчастье для меня. Прошу тебя, позволь послать за доктором Барлоу.

Но миссис Деймер просила повременить. Она сказала, что просто замёрзла, гуляя в парке, что ещё не совсем оправилась от усталости после путешествия, что простудилась по дороге из Гавра в Фолькстоун, что это всего лишь небольшое недомогание и доктора совсем не требуется. Ну а если и на следующий день ей не станет лучше, она обещала не противиться их желанию.

После этого она сделала над собой усилие – поднялась и оделась к ужину. На протяжении всего вечера она казалась спокойной и собранной, говорила с мистером Лоренсом и другими гостями; спать она отправилась одновременно с остальными обитателями Мольтон-Чейса, и кузина, пожелав ей спокойной ночи, поздравила с очевидным выздоровлением.

– Никак не могу взять в толк, что творится с твоей кузиной, Белла, – сказал Гарри Клейтон жене, когда они направились в свой покой. – Её словно подменили, и от былой её весёлости не осталось и следа.

– Она и в самом деле сильно изменилась, – ответила миссис Клейтон, – но думаю, она просто нездорова. Упадок сил ведь весьма сказывается на настроении.

– Может быть, её что-то гнетёт? – предположил муж после некоторой паузы.

– Гнетёт? – повторила Белла, даже приподнявшись на постели от удивления. – Да конечно же нет, Гарри! С чего бы это? У Бланш есть всё, чего душа ни пожелает. Кроме того, я уверена, что более идеального мужа, нежели полковник Деймер, просто и быть не может: он – сама преданность. Сегодня он много говорил со мной, и я знаю, он весьма встревожен. Гнетёт! – Что за чуднaя мысль, Гарри! И почему она вообще пришла тебе в голову?

– Уж и сам не знаю, – растерянно отвечал муж, словно сознав, что совершил большую оплошность.

– Мой старенький дурачок! – отвечала жена, с улыбкой целуя его и собираясь погрузиться в безмятежный сон.

Но проспать спокойно эту ночь им было не суждено. На рассвете сон их оказался прерван. Миссис Клейтон проснулась от стука в дверь опочивальни.

– Войдите! – крикнул мистер Клейтон, но стук в ответ только усилился.

– Кто это может быть, Гарри? Встань и посмотри, – сказала Белла.

Гарри, как и подобает любящему мужу, тут же послушно поднялся, открыл дверь и увидел на пороге полковника Деймера, одетого в халат. В свете брезжущей зари фигура его выглядела таинственно и нереально.

– Могу я поговорить с вашей супругой, мистер Клейтон? – отрывисто вопросил полковник.

– Разумеется, – ответил Клейтон, недоумевая, однако, зачем она могла ему понадобиться в столь ранний час.

– Тогда пусть она поспешит в спальню миссис Деймер. Бланш очень плохо, – дрожащим голосом сообщил полковник.

– Очень плохо! – вскричала Белла, спрыгивая с кровати и заворачиваясь в халат. – Что вы имеете в виду, господин полковник? Когда это случилось?

– Увы, я не знаю! – в волнении ответил он. – Она вроде бы заснула, но потом начала метаться по кровати и не переставая говорить что-то. Среди ночи я вдруг проснулся и, не найдя её рядом, зажёг свечу и побежал на поиски. Она упала на лестничной площадке, где я её и нашёл.

– Обморок? – спросила Белла.

– Не знаю, что это – обморок или удар, – отвечал он, – боюсь, скорее всего, именно последнее. Перенеся Бланш в постель, я дал ей кое-какие лекарства, чтобы она пришла в себя… Мне не хотелось будить вас, и я не…

– Да почему же, полковник Деймер? Какие тут могут быть церемонии?! – перебила его хозяйка.

– Я думал, ей станет лучше, но она только что снова впала в забытьё и так слаба, что не может шевельнуться. Ещё у неё жар – я убедился в этом по учащённому пульсу, и, по-моему, она немного не в себе.

– Гарри, дорогой, немедленно пошли за доктором Барлоу, – попросила Белла мужа. – Пойдёмте, полковник Деймер. Её ни на минуту нельзя оставлять одну.

Они поспешили по коридору в комнату Бланш. Когда они проходили мимо покоя мистера Лоренса, дверь приоткрылась, и он хрипло спросил хозяйку:

– Что случилось, миссис Клейтон? Уже почти целый час в доме какой-то переполох.

– Моей кузине, миссис Деймер, стало плохо, мистер Лоренс, и мы послали за доктором. Сейчас я иду к ней.

Дверь притворилась, и Белле почудилось, будто она услышала тягостный вздох.

Бланш Деймер лежала в постели. У неё был жар, лицо пылало, во взгляде читалось то выражение смятения и тревоги, какое бывает у человека в бреду, когда он не совсем теряет сознание.