Прекрасное далеко - Брэй Либба - Страница 155

Когда корабль медленно отходит от берега, устремляясь в ослепительное море, я вижу отца таким, каким мне хочется его видеть: здоровым, и сильным, и счастливым, с яркой улыбкой, обещающей прекрасные новые дни… и неважно, что они принесут с собой.

Венчание мадемуазель Лефарж состоится в последнюю пятницу мая. Я возвращаюсь за день до этого, в четверг, и несу чемодан в старую спальню. Деревья покрылись густой листвой, и мне не видны из окна ни озеро, ни лодочный сарай. Какое-то цветное пятно мелькает в ветвях ивы под окном. Я резко распахиваю его и высовываюсь наружу. Это обрывок красной ткани. Сигнал Картика, оставленный для меня. Я высвобождаю лоскут и засовываю за пояс юбки.

Над восстановлением восточного крыла трудится новая бригада рабочих. Башня обретает красивые очертания. Нет уже развалин, но нет и законченного целого. Это нечто среднее, и я ощущаю родство с этим строением. Дверь в сферы пока что закрыта, она дает нам всем время подумать, присмотреться. Когда я вернусь из университета, мы все — племена сфер, мои друзья, Фоулсон, Найтуинг и я, и все, кому есть что сказать, — начнем вместе работать над тем, чтобы создать нечто вроде конституции, документ и руководство по управлению сферами.

Хотя в том, что касается меня, все это не имеет особого значения. Похоже, способность входить в сферы — такая же естественная часть меня, как непослушные рыжие волосы и веснушки. И потому в прекрасный последний четверг мая я сижу в своей старой спальне в школе Спенс и вызываю дверь света.

Сферы теперь — совсем не то вызывающее благоговение место, каким они были в мои первые дни здесь; но это уже и не обитель страха. Они стали чем-то новым, что мне следует познать и у чего следует поучиться.

Горгону я нахожу в саду; она устанавливает серебряную арку, что ведет к гроту. Арка помята, но не сломана.

— Высокая госпожа! — окликает горгона. — Мне бы не помешали лишние руки.

— Конечно, — киваю я и хватаюсь за другую сторону арки.

Мы изо всех сил вдавливаем арку в мягкую землю. Наконец она встает ровно, лишь раз покачнувшись.

— Я хочу повидать Филона, — говорю я.

— У меня слишком ослабели ноги за долгие годы заключения, — говорит горгона, прислоняясь к дереву. — Но мой дух силен. Идем, я отвезу тебя туда.

Она ведет меня к реке, к тому кораблю, который многие века был ее тюрьмой.

Я отшатываюсь.

— Нет. Я не могу просить тебя снова превращаться в этот отвратительный корабль.

Горгона вскидывает брови.

— Я всего лишь собиралась встать к рулю.

— А, ну да… — глупо бормочу я. — Поехали.

Горгона держится за штурвал, как настоящий капитан, прокладывая путь к обители лесного народа. Мы проплываем сквозь золотой туман, и он покрывает меня похожими на драгоценности пылинками. Несколько золотых крапинок садится и на горгону. Она стряхивает их. Вдали показывается берег. Он уже не укрыт такой пышной зеленью, как прежде. Разрушения, причиненные тварями Зимних земель, были слишком велики. Обгоревшие деревья стоят как длинные тонкие мачты, а сама земля плотная и жесткая, как сухая кожа. Многие лесные жители погибли. Но дети по-прежнему смеются и играют на берегу. Их дух не так-то легко побороть.

Несколько малышей застенчиво приближаются к горгоне. Их сжигает любопытство при виде огромной зеленой фигуры, шагающей по их родной земле. Горгона быстро оборачивается к ним, и змеи на ее голове шипят и разевают пасти. Дети с визгом уносятся прочь, они в восторге, хотя им и страшновато.

— Разве это было так уж нужно? — спрашиваю я.

— Я ведь уже говорила тебе. Я лишена материнского инстинкта.

Мы находим Филона, наблюдающего за строительством хижин. Но не только лесной народ поднимает балки и стучит молотками по крышам. Бок о бок с ними — неприкасаемые, нимфы, несколько меняющих облик. Бесси Тиммонс подносит воду, сильная и уверенная. Одна из меняющих облик девушек следует за ней, восхищаясь силой Бесси. Я даже заметила существо из Зимних земель, оно намазывает на крышу поблескивающую смолу. В лесу роятся души всех видов; я вижу существ невообразимых форм, и людей тоже. Аша предлагает воды горгоне, и горгона пьет и возвращает стакан с просьбой налить еще.

— Жрица! — Филон приветствует меня, хлопая в ладоши. — Ты пришла, чтобы занять свое место среди нас?

— Нет, — отвечаю я. — Я пришла только для того, чтобы попрощаться на некоторое время.

— А когда ты вернешься?

Я качаю головой:

— Пока что не могу сказать. Мне пора занять свое место в мире — в моем собственном мире. Я собираюсь отправиться в Нью-Йорк.

— Но ты — часть сфер, — напоминает Филон.

— А сферы всегда будут частью меня. Так что приглядывай тут за всем. Нам нужно будет о многом поспорить, когда я вернусь.

— Почему ты решила, что мы будем спорить?

Я внимательно смотрю на Филона.

— Нам нужно будет обсудить положение дел в сферах. Я не питаю иллюзий, будто все здесь будет идти гладко.

— Но уже и другие племена прослышали обо всем, — говорит Филон. — Они придут и присоединятся к нам.

— Это хорошо.

Филон зарывается рукой в обожженную листву на земле и дует на нее. Листья взвиваются смерчем и трепещут в воздухе, и наконец создают образ Дерева Всех Душ. Этот образ держится всего мгновение.

— Магия снова вернулась в эту землю. И со временем она усилится стократно.

Я киваю.

— Возможно, мы иногда будем навещать тебя в твоем мире. Твоему миру не помешает немножко магии.

— Мне бы это понравилось, — отвечаю я. — Но вы будете вести себя достойным образом? Не станете ради шутки уводить смертных?

Губы Филона изгибаются в загадочной улыбке.

— А ты тогда погналась бы за нами?

— Наверняка, — подтверждаю я.

Странное существо протягивает руку.

— Тогда давай лучше останемся друзьями.

— Давай останемся.

Горгона составляет мне компанию и дальше, до Пограничных земель.

— Но, боюсь, остаток пути мне предстоит проделать одной, — говорю я.

— Как пожелаешь, — с поклоном отвечает горгона.

Змеи танцуют на ее голове, создавая веселый ореол. Горгона отпускает меня. Когда я вхожу в Зимние земли, я ее уже не вижу, но все равно ощущаю ее присутствие.

Крошечные цветы появились на ветвях дерева. Их вызывающе яркие пятна красуются на потрескавшейся коре. Дерево снова цветет. И земля вокруг не та, что была прежде. Она выглядит странно, она новая, незнакомая. Она пульсирует другой магией, рожденной потерями и отчаянием, любовью и надеждой.

Я прижимаюсь щекой к Дереву Всех Душ. Под корой бьется сердце, ровно и сильно, и я слышу это биение. Я обнимаю дерево, насколько хватает рук. И там, куда падают слезы, кора начинает сиять серебром.

Ко мне робко подходит малышка Вэнди. Она осталась в живых. Она бледная, худая, зубы у нее стали острее.

— Оно так прекрасно! — говорит Вэнди, восхищенно ощупывая дерево.

Я отступаю назад, вытираю глаза.

— Да, это так.

— Иногда, когда ветер шевелит его листья, я как будто слышу твое имя, — продолжает Вэнди. — Оно звучит как вздох. И это самый прекрасный в мире звук.

Налетает легкий порыв ветра, ветви покачиваются, и я тоже это слышу — мягко и низко, как тихая молитва: «Джем-ма… Джем-ма…» — а потом ветки тянутся ко мне, и листья нежно касаются моих холодных щек.

— Вэнди, боюсь, я теперь не смогу помочь тебе перейти на ту сторону бытия, ведь ты ела те ягоды, — говорю я. — Тебе придется навсегда остаться в сферах.

— Да, мисс, — говорит девочка, но в ее голосе не слышно печали. — Да, мы с Бесси остаемся, так уж вышло. Могу я тебе кое-что показать?

Она берет меня за руку и ведет в долину, где так недавно шла битва. Среди пятен заледеневшего снега я вижу пробившиеся из земли растения. Их корни глубоко зарылись под лед; стебли тянутся к свету, несмотря ни на что.

— Скажи мне, что ты видишь? — просит Вэнди.

— Вокруг пробиваются чудесные ростки, — говорю я. — Как ранней весной. Это ты их посадила?