Прекрасное далеко - Брэй Либба - Страница 106

Входит миссис Найтуинг и хлопает в ладоши.

— Леди, начинаем репетицию!

Другие учителя разгоняют в разные стороны младших девочек, отделяя тигров от фей. Им предлагается сесть на пол, пока миссис Найтуинг наблюдает за нашим представлением, проявляя при этом не больше благодушия и щедрости на похвалы, чем какой-нибудь тюремный надзиратель.

— Мисс Итон, вы играете на пианино или вы собираетесь его сломать? Леди, ваш реверанс должен быть легким, как снежинка, падающая на землю! Мягче, мягче! Мисс Фенсмор, пойте для нас, сделайте одолжение. Я думаю, пол отлично слышит ваше пение, но это ведь всего лишь пол, он не станет вам аплодировать.

Когда миссис Найтуинг вызывает меня, чтобы я прочитала стихотворение, у меня начинает бурлить в животе. Мне совсем не хочется стоять на виду у всех, быть центром внимания. Мне ни за что не вспомнить слова. Девушки смотрят на меня с ожиданием, со скукой, с жалостью. Миссис Найтуинг откашливается, и это звучит как выстрел стартового пистолета, дающего знак к началу скачек. Мне некуда деваться.

Миссис Найтуинг перебивает меня:

— Помилуйте, мисс Дойл! Что это, чтение стихов или скачка с препятствиями?

Девушки тихонько хихикают. Кое-кто из «тигров» прикрывается руками.

Я начинаю сначала, изо всех сил стараясь следить за голосом и ритмом, хотя сердце колотится с такой силой, что я с трудом втягиваю немножко воздуха.

— выговариваю я так, словно слоги проходят мимо меня один за другим, —

При слове «любовь» младшие девочки снова хихикают, и мне приходится подождать, пока мисс Мак-Клити не отругает их за невежливость и не пригрозит, что оставит без сладкого, если они не будут вести себя как следует. Потом миссис Найтуинг кивает мне, предлагая продолжить.

Я сглатываю раз, другой. Все с ожиданием смотрят на меня, и я чувствую: неважно, что я делаю, они все равно будут разочарованы.

У меня начинает пощипывать глаза от подступивших слез, мне хочется зарыдать, хотя я и не понимаю, почему.

— Мисс Дойл? — окликает меня миссис Найтуинг. — Вы намерены добавить в этом месте драматическую паузу? Или вы впали в ступор?

— Н-нет, — бормочу я. — Я просто немного забылась.

«Только не плачь, Джемма. Ради всего святого, только не здесь…»

Когда я добираюсь до конца, меня награждают почти искренними аплодисментами. Вскинув голову, миссис Найтуинг смотрит на меня из-под очков.

— Это требует доработки, мисс Дойл. Я надеялась на большее.

Похоже, все ждут от меня чего-то большего. Я разочаровываю всех. Я могла бы нацепить на грудь алую букву «Д», знак самой низкой оценки, чтобы все видели: ждать от меня нечего.

— Да, миссис Найтуинг, — говорю я, и слезы снова подступают к глазам, потому что втайне, в глубине души, мне хотелось бы доставить ей удовольствие, если это вообще возможно.

— Что ж, ладно, — смягчается миссис Найтуинг. — Потренируйтесь еще, хорошо? Мисс Темпл, мисс Хоуторн и мисс Пул, я уверена, вы готовы исполнить ваш танец.

— Вы будете гордиться нами в самом деле, миссис Найтуинг, — волнуется Сесили, — мы ведь очень много репетировали!

— Рада это слышать, — замечает директриса.

Проклятая Сесили. Всегда старается все сделать лучше всех. Интересно, ей когда-нибудь снятся дурные сны? И беспокоит ли хоть что-то вообще таких людей, как она? Они живут в драгоценных коконах, куда не могут прорваться никакие неприятности.

Сесили плывет по полу с безупречной грацией. Руки вскинуты над головой, как будто могут служить защитой от любых тревог. Я ничего не могу с собой поделать: мне ненавистны ее самодовольство и самоуверенность. Мне хочется обладать тем, что имеет она, и я начинаю ненавидеть себя за это желание.

Я не успеваю спохватиться, как магия взрывается во мне. И Сесили спотыкается прямо посреди грациозного пируэта. Она с громким стуком падает на пол, при этом ее нога ужасающе подвернута и прижата телом к паркету.

Все вскрикивают. Рука Сесили сначала взлетает к губам, на которых выступила кровь, потом касается распухающей на глазах лодыжки — как будто она не может понять, что болит сильнее. И разражается слезами.

— Боже праведный! — восклицает миссис Найтуинг.

Все бросаются к Сесили, кроме меня. К ее губам прикладывают чайное полотенце. Она рыдает, а миссис Найтуинг довольно холодно ее утешает, говоря, что незачем поднимать такую суматоху.

У меня все еще покалывает кожу от магии. Я растираю руки, словно могу так прогнать ее. Меня захлестывают крики, вздохи, растерянность, и сквозь все это — где-то вдали — я слышу резкий шелест крыльев. Что-то едва заметно светится в углу, рядом с драпировками. Я подхожу поближе. Это та самая нимфа, которую я видела как-то ночью, та самая, которая сумела вырваться из колонны. Она прячется в складках бархата.

— Как… как ты здесь очутилась? — спрашиваю я.

— А я действительно здесь? Ты меня видишь? Или это лишь твой ум говорит тебе, что я здесь?

Она проносится над головой. Я пытаюсь ее схватить, но в руке остается лишь воздух. Фея хихикает.

— Забавно. То, что ты сделала с той смертной. Мне нравится.

— Ничего тут нет смешного, — возражаю я. — Это было ужасно.

— Ты с помощью магии заставила ее упасть. Ты очень сильна.

— Я не хотела, чтобы она падала!

— Мисс Дойл! С кем это вы разговариваете? — спрашивает мадемуазель Лефарж.

Я отвлекла внимание от Сесили. Все теперь смотрят на меня.

Я оглядываюсь, но никого не вижу. За спиной только занавеска.

— Я… я…

Мисс Мак-Клити с другого конца комнаты смотрит на меня, потом на Сесили, потом снова на меня, и на ее лице появляется тревожное выражение.

— Это ты сделала? — всхлипывает Сесили.

В ее глазах светится искренний страх.

— Я не знаю, как она это сделала, миссис Найтуинг, но это она! Она дурная девушка!

— Дурная! — хихикает нимфа рядом с моим ухом.

— Ты бы заткнулась! — рявкаю я на нимфу.

— Мисс Дойл? — недоумевает мисс Лефарж. — С кем вы…

Я не отвечаю и не жду разрешения уйти. Я выбегаю из комнаты, несусь к выходу, за дверь, не заботясь о том, что могу получить сотню плохих оценок за поведение и мне придется веки вечные подметать пол. Я бегу мимо ошеломленных рабочих, пытающихся вернуть прошлое восточного крыла с помощью свежего белого известняка. Я бегу, пока не оказываюсь у озера, и там падаю в траву. Я лежу на боку, свернувшись, пытаюсь отдышаться и смотрю на озеро сквозь высокую траву, которая радуется моим слезам.