Первому игроку приготовиться - Клайн Эрнест - Страница 46

— Доброе утро, Макс, — вяло отозвался я.

— Скорее добрый вечер, Румпельштильцхен. Сейчас девятнадцать часов восемнадцать минут по с-с-стандарт-ному времени OASISa, среда, т-т-тринадцатое декабря.

Небольшое заикание было запрограммировано специально, для большего сходства с оригинальным персонажем. В середине восьмидесятых, когда Макс был придуман, допотопным компьютерам не хватало мощности для создания более или менее реалистичной модели человека, так что в роли «электронного диктора» выступал тщательно загримированный живой актер — блистательный Мэтт Фрюэр.

Но мой Макс, улыбающийся сейчас с монитора, и правда был программой — с самым продвинутым искусственным интеллектом и лучшей системой распознавания голоса из всего представленного на рынке. Я пользовался кастомизированной версией продукта «Макс Хедрум 3.4» уже несколько недель. До него было компьютерное воплощение актрисы Эрин Грей (из «Бака Роджерса» и ситкома «Серебряные ложки»), но она слишком сильно меня отвлекала, так что я заменил ее на Макса. Временами он меня бесил, но при этом всегда умел рассмешить. В общем, ему прекрасно удавалось скрасить мое одиночество.

Я проковылял в туалетный отсек, чтобы отлить, а Макс продолжал болтать с маленького экранчика над зеркалом.

— Не льсти себе, п-п-подойди п-п-поближе!

— Придумай чего поновее, — буркнул я. — Новости есть?

— Все как обычно. Войны, бунты, голод. Ничего интересного.

— Сообщения?

Макс закатил глаза.

— Ну, пришло несколько. Но мы оба понимаем, что ты спрашиваешь не о них. Так что нет, герой-любовник, от Артемиды ничего не было.

— Я уже предупреждал тебя, Макс. Еще раз меня так назовешь, удалю.

— Надо же, к-к-какие мы нежные.

— Удалю на хрен, Макс. Честное слово. Будешь нарываться, заменю тебя на Уилму Диринг[11]. Или на голос Меджел Баррет[12].

Макс надул губы и отвернулся лицом к виртуальной стене, представляющей собой набор разноцветных линий. Он всегда надо мной прикалывался, язвил и осыпал насмешками — такова была его программа. На самом деле мне нравилось с ним пререкаться — это напоминало мне о наших дружеских перепалках с Эйчем. А я очень скучал по Эйчу.

Мой взгляд упал на зеркало, и мне совсем не понравилось то, что я там увидел. Поэтому я предпочел доделать свои дела с закрытыми глазами, прикидывая (уже не в первый раз), не закрасить ли зеркало черной краской заодно с окном.

Первый час после пробуждения был для меня самой неприятной частью дня, потому что его приходилось проводить в реальности — заниматься гигиеной и физическими упражнениями. Все в этот час шло вразрез с моей привычной жизнью — настоящей жизнью в OASISe, — и как же меня это бесило! Тесная квартирка, собственное отражение в зеркале, система погружения в OASIS — все это служило жестоким напоминанием о том, что на самом деле я провожу свои дни в несуществующем мире.

— Убрать кресло, — распорядился я, выйдя из туалетного отсека.

Кресло снова приняло плоский вид, встало вертикально и отъехало к стене, освободив большое пустое пространство. Я нацепил визор, загрузил автономную симуляцию «Качалка» и оказался в большом фитнес-центре, уставленном тренажерами, — каждый из них превосходно имитировался тактильным костюмом. Я приступил к своей ежедневной тренировке — приседания, упражнения на пресс, отжимания, аэробные и силовые нагрузки. Макс время от времени подбадривал меня возгласами: «Не халявим! Выше ноги! Работай, слабак!»

Прежде моя физическая активность ограничивалась OASISом — я носился по своей беговой площадке среди нарисованных пейзажей, иногда ввязываясь в рукопашный бой, но большую часть времени все-таки сидел на заду в тактильном кресле. К тому же у меня была привычка заедать депрессию. А поскольку из депрессии я не вылезал, то начал толстеть как на дрожжах. Я и до разрыва с АртЗмидой пребывал не в лучшей физической форме, а уж после передо мной замаячила реальная перспектива не влезть в кресло. Тактильный костюм размера XL уже чуть не трещал по швам, так что я оказался перед выбором — либо покупать новое оборудование из серии «Весомый аргумент», либо взять себя в руки и начать худеть.

В мои планы не входило подыхать от ожирения до того, как я найду пасхальное яйцо, так что я решил пойти на радикальные меры — активировал функцию контроля физической формы с ограничением доступа в OASIS. И почти тут же об этом пожалел.

С этого момента компьютер начал отслеживать мои физиологические показатели и вести подсчет сожженных калорий. Если нагрузка признавалась недостаточной, выйти в OASIS я не мог — то есть не мог работать, продолжать поиски яйца и вообще жить своей нормальной жизнью. Включенную блокировку нельзя было снять в течение двух месяцев. К тому же действие программы было привязано не к консоли, а к моему аккаунту в OASISe, то есть я не мог обойти ее, купив новую консоль или воспользовавшись услугами OASIS-кафе. Так что, хочешь не хочешь, а возьмешься за гантели. Как выяснилось, под угрозой изгнания из виртуального мира я могу горы свернуть.

Программа также следила за моей диетой и считала полученные калории. Каждый день она предлагала мне на выбор меню здоровых низкокалорийных блюд и заказывала их доставку. Поскольку я никогда не выходил за порог, ускользнуть от недреманного ока садистской программы было невозможно. Конечно, никто не мешал мне самостоятельно заказать еду любой степени калорийности, но тогда приходилось бы впахивать в качалке еще больше.

В общем, метод оказался жестокий, но эффективный. Лишние килограммы начали потихоньку таять, и за несколько месяцев я привел себя почти в идеальную физическую форму. Впервые в жизни я мог похвастаться плоским животом и даже мускулами. Сил значительно прибавилось, и болеть я стал гораздо реже. В общем, когда у меня появилась возможность отключить фитнес-программу, я этого делать не стал и дальше начинал каждый день с физических упражнений.

Покончив с силовыми нагрузками, я вскочил на беговую площадку.

— Начать утреннюю пробежку, — скомандовал я Максу. — Маршрут «Биврёст».

Тренажерный зал исчез. Теперь я стоял на полупрозрачной ленте, зависшей в космическом пространстве среди звезд и туманностей. Я побежал по ней среди огромных планет, опоясанных кольцами или окруженных разноцветными спутниками. Лента вилась передо мной, то уходя вверх, то ныряя вниз, то закручиваясь в спираль. Невидимый барьер не давал мне шагнуть с ее края и сорваться в звездную бездну. «Биврёст» также представлял собой автономную симуляцию — один из нескольких сотен маршрутов, сохраненных на жестком диске моей консоли.

Макс, как обычно, запустил плейлисте музыкой восьмидесятых годов. Как только прозвучали первые аккорды, я тут же выпалил название композиции, исполнителя, название альбома и год выпуска:

— A Million Miles Away, The Plimsouls, альбом Everywhere at Once, восемьдесят третий год.

И начал подпевать. Знание всех этих песен наизусть могло когда-нибудь спасти жизнь моему аватару.

Закончив пробежку, я снял визор и принялся осторожно стаскивать с себя тактильный костюм. Это следовало делать очень бережно, чтобы ничего в нем не повредить. Датчики-присоски с чмоканьем отскакивали от кожи, оставляя на ней маленькие круглые отметинки. Этот костюм я отправил в чистку, а свежий достал и бросил на пол возле туалетного отсека. Макс уже включил для меня душ, отрегулировав температуру воды так, как я люблю. Я с удовольствием запрыгнул в наполненную паром кабину, а Макс переключился на другой плейлист — тот, что для водных процедур. Я сразу узнал композицию — песню Change Джона Уэйта из саундтрека к фильму «Инициация», студия Geffen Records, восемьдесят пятый год.

Душевая кабина работала по принципу старой автомойки: я просто стоял под хлещущими со всех сторон струями воды — сначала мыльной, затем простой. Никакой возни с шампунем — от волосяного покрова я предпочел избавиться полностью. Вместе с мылом душ разбрызгивал нетоксичный раствор-депилятор. У меня не было ни времени, ни желания возиться с бритьем и стрижкой, к тому же тактильный костюм лучше сидел на гладкой коже. Правда, физиономия без бровей смотрелась поначалу довольно стремно, но ничего, привык.