Мистер Мерседес - Кинг Стивен - Страница 68

В шоке, не веря своим глазам, Брейди вновь и вновь возвращается к последней фразе.

На негнущихся ногах, словно на ходулях, идет к чулану. Внутри, закрыв дверь, кричит и молотит кулаками по полкам. Вместо собаки ниггерской семейки он убил мать. Это плохо. Но теперь вместо копа он убил кого-то еще, а это гораздо хуже. Возможно, ту самую блондинистую суку. Блондинистая сука надела шляпу детпена по какой-то странной причине, понятной только блондинкам.

В одном Брейди уверен: в этом доме он больше не может чувствовать себя в безопасности. Возможно, Ходжес дурит ему голову, утверждая, что он близко, но, может, и нет. Он знает об Изделии два. Он знает о кражах из автомобилей. По его словам, знает и другое. И…

До скорой встречи, маменькин сынок.

Надо отсюда выметаться. Быстро. Однако до отъезда предстоит кое-что сделать.

Брейди идет наверх, в спальню матери, не обращая внимания на тело. Спешит в ванную. Роется в ящиках туалетного столика, пока не находит электрическую бритву «Леди шик». Приступает к работе.

Ходжес вновь в допросном кабинете номер четыре – ДК-4, его счастливом, – но на этот раз по другую сторону стола, лицом к Питу Хантли и его новой напарнице, рыжеволосой красотке с туманно-серыми глазами. Допрос больше похож на беседу коллег, но это не меняет основных фактов: взорван автомобиль, и погибла женщина. Еще один факт: допрос есть допрос.

– Это как-то связано с Мерседесом-убийцей? – спрашивает Пит. – Как думаешь, Билли? Я хочу сказать, очень даже вероятно. Потому что жертва – родная сестра Оливии Трелони.

Вот так: жертва. Женщина, с которой он спал на том этапе жизни, когда уже и не думал, что такое возможно. Женщина, которая смешила его и успокаивала душу. Женщина, которая на пару с ним участвовала в последнем расследовании, как раньше – Пит. Женщина, которая морщила нос и передразнивала его ага.

И чтобы я никогда не слышал, что ты называешь их жертвами, говорил ему Фрэнк Следж в стародавние времена… но теперь приходится с этим мириться.

– Не представляю себе, как такое возможно, – мягко произносит Ходжес. – Я понимаю, как это выглядит, но иногда сигара – это просто сигара, а совпадение – совпадение.

– Как вы… – начинает Изабель Джейнс, потом качает головой. – Это неправильный вопрос. Почему вы с ней познакомились? Вы самостоятельно расследовали бойню у Городского центра? – «Изображали дядюшку по-крупному», вот что она не решилась сказать, возможно, из уважения к Питу. В конце концов, они допрашивали давнего друга Пита, толстяка в измятых брюках, запачканной кровью белой рубашке и со съехавшим на широкую грудь узлом завязанного утром галстука.

– Как насчет стакана воды, прежде чем мы начнем? Я все еще потрясен случившимся. Она была такой милой женщиной.

Джейни была для него гораздо большим, чем просто милой женщиной, но хладнокровная часть его рассудка, которая – на данный момент – удерживает под замком горячую часть, говорит, что это правильный путь, тропа, которая выведет его ко всей истории точно так же, как узкий съезд выводит на четырехполосное шоссе. Пит встает и выходит. Изабель молчит до его возвращения, только изучает Ходжеса туманно-серыми глазами.

Ходжес одним глотком ополовинивает бумажный стаканчик и говорит:

– Ладно. Началось все с того ленча, за которым мы встретились в «Димасио», Пит. Помнишь?

– Конечно.

– Я спросил тебя обо всех делах – крупных, – по которым мы работали, когда я уходил на пенсию, но в действительности меня интересовало только одно дело: бойня у Городского центра. Думаю, ты это знал.

Пит молчит, но его губы кривятся в улыбке.

– Помнишь, как я спросил тебя, не задумывался ли ты насчет миссис Трелони? А вдруг она говорила правду? Насчет ключа.

– Ну-ну.

– А я действительно задался вопросом, беспристрастно ли мы к ней отнеслись? Или из-за того, как она себя вела, наши глаза закрывали шоры?

– Что значит – из-за того, как она себя вела? – спрашивает Изабель.

– Заноза в заднице. Дерганая, высокомерная, чрезмерно обидчивая. Чтобы лучше это понять, подумай обо всех людях, которые верили Доналду Дэвису, когда тот заявлял о своей невиновности. Почему? Потому что он не дергался, не держался надменно, не обижался по пустякам. Очень убедительно изображал убитого горем мужа, на которого возводят напраслину. Плюс – красота и обаяние. Однажды я видел его на Шестом канале, так симпатичная блондинка-ведущая изо всех сил сжимала бедра.

– Это отвратительно, – говорит Изабель, но с улыбкой.

– Да, но это факт. Он очаровывал. Оливия Трелони, наоборот, отталкивала. Вот я и начал думать, объективно ли мы отнеслись к ее версии.

– Объективно, – сухо вставляет Пит.

– Возможно. Так или иначе, я на пенсии, и времени у меня завались. Очень много времени. И однажды – перед тем как я предложил тебе встретиться за ленчем, Пит – я сказал себе: «Допустим, она говорила правду. Если так, где был второй ключ?» А потом – уже после нашего ленча – я зашел в Интернет и провел небольшое исследование. И знаешь, на что я наткнулся? На сленге – «сдернуть писк».

– Да ладно, – отмахивается Пит. – Ты действительно думаешь, что какой-то компьютерный гений списал сигнал ее ключа? А потом совершенно случайно нашел запасной ключ в бардачке или под сиденьем? Запасной ключ, про который она забыла? Это притянуто за уши, Билл. Особенно если вспомнить, какой была эта женщина.

Спокойно, словно тремя часами ранее он и не накрывал пиджаком оторванную руку женщины, которую любил, Ходжес излагает информацию о краже кодов, полученную от Джерома, представляя все так, будто это результат его собственного исследования. Он говорит, что пошел в кондоминиум на Лейк-авеню, чтобы задать несколько вопросов матери Оливии Трелони («Если бы она была жива – этого я точно не знал»), и выяснилось, что в квартире живет сестра Оливии, Джанель. Он опускает свой визит к особняку в Шугар-Хайтс и разговор с Рэдни Пиплсом, сотрудником охранного агентства «Всегда начеку», потому что этот эпизод может привести к вопросам, отвечать на которые ему никак не хочется. Со временем они все выяснят, но Ходжес настигает Мистера Мерседеса, знает, что настигает. И ему нужно лишь немного времени.

Он на это надеется.

– Мисс Паттерсон сказала мне, что ее мать живет в доме престарелых, расположенном в тридцати милях от города. «Солнечные просторы». Она предложила поехать туда со мной и представить своей матери, чтобы я мог задать интересующие меня вопросы.

– Почему она это предложила? – спросила Изабель.

– Потому что думала, что мы могли прессовать ее сестру, а это привело к самоубийству.

– Чушь! – вырывается у Пита.

– Я не собираюсь с тобой спорить, но ты понимаешь, о чем речь, правда? А еще она надеялась доказать, что ее сестра ни в чем не виновата.

Пит взмахом руки предлагает ему продолжать. Ходжес так и делает, после того как допивает воду. Он хочет выбраться отсюда. Мистер Мерседес наверняка уже прочитал послание Джерома. Если так, он может пуститься в бега. Ходжеса это устраивает. Бегущего поймать легче, чем прячущегося.

– Я задал вопросы старушке, но ничего нового не узнал. Разве что расстроил ее. У нее случился удар, и вскоре она умерла. – Он вздыхает. – Мисс Паттерсон… Джанель… была убита горем.

– Она разозлилась на вас? – спрашивает Изабель.

– Нет. Потому что сама на это согласилась. А когда умерла мать… В городе она никого не знала, за исключением сиделки матери, но та тоже больше напоминала божий одуванчик. Я дал ей номер моего телефона, и она позвонила мне, сказала, что ей требуется помощь, особенно с малознакомыми родственниками, прилетающими на похороны. Я согласился ей помочь. Джанель написала некролог. Я занимался организационными вопросами.

– Как она оказалась в вашем автомобиле, когда он взорвался?

Ходжес рассказывает о нервном срыве Холли. Не упоминает о том, что Джейни в последний момент позаимствовала его новую шляпу. Не потому, что упоминание об этом поставит под сомнение достоверность его истории. Просто очень больно об этом вспоминать.