Мистер Мерседес - Кинг Стивен - Страница 63

Импульсивно он заходит в магазин сувениров и накупает всякой хрени с символикой «Здесь и сейчас». Десять минут спустя выходит с пакетом, на котором написано: «Я ПОБЫВАЛ В ЦКИ», – и вновь смотрит в коридор, ведущий к аудитории Минго. В четверг вечером он превратится в загон для скота, заполненный смеющимися, толкающимися, заведенными до предела девчонками. Большинство будут сопровождать родители со страдальческими физиономиями. Вдруг он замечает, что у правой стены небольшая часть коридора отделена красными бархатными канатами. И у входа в мини-коридор – еще один щит на хромированной стойке.

Брейди читает надпись на нем и думает: О Боже.

О… Боже!

В квартире, ранее принадлежавшей Элизабет Уэртон, Джейни сбрасывает туфли и падает на диван.

– Слава Богу, все. Сколько это продлилось, тысячу лет или две?

– Две, – отвечает Ходжес. – Судя по твоему виду, тебе надо поспать часок-другой.

– Я спала до восьми, – протестует она, но, по мнению Ходжеса, без должной убедительности.

– И все равно, возможно, идея не из плохих.

– Учитывая, что вечером у меня обед с родственничками в Шугар-Хайтс, ты, вероятно, прав, сыщик. Кстати, на обед я тебя с собой не беру. Думаю, они захотят обсудить всеми любимый мюзикл «Миллионы Джейни».

– Меня это не удивит.

– Я собираюсь разделить деньги Олли. Пополам.

Ходжес смеется. Замолкает, лишь осознав, что она не шутит.

Джейни вскидывает брови.

– Тебя что-то удивляет? Или ты думаешь, что трех с половиной миллионов мне не хватит до конца жизни?

– Наверное, хватит, но… они твои. Оливия оставила их тебе.

– Да, и завещание оспорить невозможно. В этом меня заверяет адвокат Шрон, но это не означает, что Олли была в здравом уме, когда принимала такое решение. Ты это знаешь, ты ее видел, говорил с ней. – Джейни массирует ноги через чулки. – А кроме того, если я отдам им половину, у меня появится шанс увидеть, как они будут ее делить. Представь себе, какое веселое это будет зрелище.

– Ты действительно не хочешь, чтобы я поехал с тобой сегодня?

– Сегодня – нет, но завтра – обязательно. Одной мне не справиться.

– Я приеду к тебе в четверть десятого. Если только ты не желаешь провести еще одну ночь у меня.

– Соблазнительно, но нет. Этот вечер посвящается исключительно семейным забавам. И вот еще что, прежде чем ты уйдешь. Очень важное…

Она роется в сумке в поисках блокнота и ручки. Что-то пишет, вырывает листок и протягивает Ходжесу. Он видит две строчки цифр.

– Первый код открывает ворота дома в Шугар-Хайтс. Второй отключает охранную сигнализацию. Когда ты и твой друг Джером будете работать с компьютером Олли в четверг утром, я повезу тетю Шарлотту, Холли и дядю Генри в аэропорт. Если этот парень поставил в ее компьютер какую-то программу… и она все еще там… не думаю, что я это вынесу. – Она умоляюще смотрит на него. – Ты это понимаешь? Скажи, что да.

– Понимаю, – отвечает Ходжес. Опускается рядом с ней на колени, словно предлагающий руку и сердце персонаж одного из любовных романов, которые обожала его бывшая. Отчасти ситуация кажется ему абсурдной. В целом – нет. – Джейни, – говорит он.

Она смотрит на него, пытается улыбнуться, но получается не очень.

– Извини. За все. Мне очень, очень жаль. – Он думает не только о ней и ее сестре, которой хватало проблем, но которая доставляла их другим. Он думает о тех людях, что погибли у Городского центра, особенно о молодой женщине и ее малышке.

Когда его повысили в должности и он стал детективом, в наставники ему назначили Фрэнка Следжа. Ходжес считал его стариком, но тогда Следж был на пятнадцать лет моложе, чем Ходжес сейчас. «И чтобы я никогда не слышал, что ты называешь их жертвами, – учил его Следж. – Это исключительно для говнюков и недоумков. Запоминай их имена и фамилии. Называй их по именам и фамилиям».

Крей, думает он. Их фамилия Крей. Дженис и Патриция Крей.

Джейни обнимает его. Когда она шепчет, дыхание щекочет ему ухо, по коже бегут мурашки, а член привстает.

– Когда все закончится, я вернусь в Калифорнию. Не смогу остаться здесь. Я очень тебя ценю, Билл, и если бы осталась, вероятно, влюбилась бы в тебя, но не собираюсь этого делать. Мне нужно начать все с чистого листа.

– Знаю. – Ходжес подается назад, держит ее за плечи, смотрит в глаза. Лицо у Джейни прекрасное, но сегодня она выглядит на свой возраст. – Все хорошо.

Ее рука вновь ныряет в сумку, на этот раз за бумажной салфеткой. Вытерев глаза, она говорит:

– Сегодня ты покорил еще одно сердце.

– Се… – Тут он понимает. – Холли.

– Она думает, ты замечательный. Так и сказала.

– Мне она напоминает Оливию. Говоря с ней, я словно получаю второй шанс.

– Поступить правильно?

– Ага.

Джейни морщит нос и улыбается:

– Ага.

Во второй половине дня Брейди ездит по магазинам. На «хонде» покинувшей этот мир Деборы Энн Хартсфилд, потому что это хэтчбек. И все равно одна из покупок едва помещается в багажном отсеке. Он думает о том, чтобы по пути домой остановиться у пункта «Быстрой доставки» и проверить, пришел ли яд «Суслики – вон», заказанный на имя Ральфа Джонса, но все это произошло в далеком прошлом, да и какой теперь смысл? Эта страница его жизни перевернута. Скоро вообще будет поставлена последняя точка, и слава Богу.

Он прислоняет самую крупную из своих покупок к стене гаража. Потом идет в дом, останавливается на кухне, чтобы принюхаться (вони разлагающейся плоти нет, во всяком случае, пока), и спускается вниз, в командный пункт. Скорее по привычке произносит волшебное слово, включающее компьютеры. У него нет желания нырнуть под «Синий зонт Дебби», потому что больше сказать жирному экс-копу нечего. Эта страница его жизни тоже перевернута. Он смотрит на часы: половина четвертого пополудни – и прикидывает, что жить жирному экс-копу остается примерно двадцать часов.

Если ты действительно трахаешь ее, детектив Ходжес, думает Брейди, тебе лучше пустить в ход свой конец, пока он у тебя еще есть.

Он отпирает висячий замок на двери в чулан и заходит в сухой и чуть маслянистый запах самодельного пластита. Смотрит на коробки, в которых она хранится, и выбирает ту, что от полуботинок «Мефисто». В них он сейчас и ходит: подарок матери на прошлое Рождество. С другой полки берет коробку с мобильниками. Достает один и относит его вместе с «Мефисто» на верстак, занимающий середину подвала. Принимается за работу: подсоединяет мобильник к простому детонатору, который питают АА-батарейки. Включает телефон, чтобы убедиться, что он работает, выключает. Шанс, что кто-то наберет по ошибке этот номер и взорвет его командный пункт, минимальный, но зачем рисковать? Шансы, что его мать найдет отравленное мясо и приготовит из него ленч, тоже не представлялись ему большими, и посмотрите, к чему это привело.

Нет, мобильник останется выключенным до десяти двадцати следующего утра. Именно тогда Брейди неспешно зайдет на автомобильную стоянку за похоронным бюро. Если на кого-нибудь наткнется, скажет, что хотел срезать угол и попасть на соседнюю улицу, к автобусной остановке (она там действительно есть, он проверил по карте). Но вряд ли он кого-то встретит. Все будут внутри, на панихиде, рыдая в три ручья.

Он использует Изделие два, чтобы открыть автомобиль жирного экс-копа, и положит обувную коробку на пол за водительским сиденьем. Потом запрет «тойоту» и вернется к своему автомобилю. Подождет. Увидит, как жирный экс-коп проезжает мимо. Позволит «тойоте» добраться до следующего перекрестка, а когда она окажется на безопасном для Брейди расстоянии, позвонит на лежащий в коробке мобильник и…

– Ка-пут, – говорит Брейди. – Им потребуется еще одна обувная коробка, чтобы собрать его останки.

Это очень забавно, и он смеется, возвращаясь в чулан за жилеткой смертника. Проводит остаток дня, демонтируя ее. Брейди эта жилетка больше не нужна.