Мистер Мерседес - Кинг Стивен - Страница 52

Впятером они обедают в практически опустевшем ресторане «Холидей инн» под трубу Герба Алперта. Музыка льется из динамиков под потолком. Тетя Шарлотта заказывает салат и жалуется на заправку, которую, по ее просьбе, подали отдельно. «Да, они могут принести ее в маленьком кувшинчике, но налили в него из большой бутыли, купленной в супермаркете, а это не ресторанная еда», – объявляет она.

Ее бормочущая дочь заказывает сицбагель побаненный. Потом выясняется, что речь о прожаренном чизбургере. Дядя Генри останавливает выбор на феттучини альфредо, засасывает все в рот, как мощный пылесос – от усилий на лбу даже выступают капли пота, – потом корочкой хлеба подбирает с тарелки остатки соуса.

Разговор поддерживает главным образом Ходжес, рассказывает истории далеких дней, когда он работал в охранном агентстве «Всегда начеку». Работа вымышленная, но истории по большей части настоящие. В полиции с чем только не столкнешься. Он рассказывает о воре, который застрял, вылезая из узкого окна подвала, и лишился штанов в попытке освободиться (выслушав ее, Холли чуть улыбнулась); о двенадцатилетнем мальчике, который спрятался за дверью и уложил грабителя ударом бейсбольной биты; о служанке, укравшей хозяйские драгоценности, которые выпали из ее нижнего белья, когда она подавала обед. Он знает много куда более мрачных историй, но их держит при себе.

За десертом (Ходжес его пропускает, в основном из-за беззастенчивого обжорства дяди Генри) Джейни приглашает гостей поселиться – с завтрашнего дня – в Шугар-Хайтс, после чего троица отправляется в отведенные им и заранее оплаченные номера. Шарлотту и Генри, похоже, радует перспектива самолично узнать, как живут богачи. Что же касается Холли… трудно сказать наверняка.

Комнаты гостей на первом этаже. Джейни и Ходжеса – на третьем. Когда они подходят к соседним дверям, она спрашивает, не ляжет ли он с ней.

– Никакого секса, – говорит она. – Никогда в жизни не чувствовала себя более асексуальной. Просто не хочется быть одной.

Ходжеса такой вариант вполне устраивает. Он сомневается, что на что-то способен. Живот и мышцы ног еще не пришли в норму после прошлой ночи… а ведь, напоминает он себе, прошлой ночью она сделала чуть ли не всю работу. Под одеялом она сразу прижимается к нему. Он едва может поверить в теплоту и упругость ее тела. В то, что она рядом. Это правда, никакого желания в тот момент он не испытывает, но рад, что старушка откинулась сейчас, а не раньше. Едва ли это характеризует его с лучшей стороны, но что есть, то есть. Коринн, его бывшая, говорила, что в каждом мужчине есть червоточина.

Джейни опускает свою голову на его плечо.

– Я так рада, что ты приехал.

– Я тоже. – И это чистая правда.

– Думаешь, они знают, что мы сейчас в одной постели?

Ходжес задумывается.

– Тетя Шарлотта знает, но она знала бы, даже если бы мы разошлись по своим номерам.

– И ты в этом уверен, потому что ты – детектив со…

– Именно. Спи, Джейни.

Она засыпает, но когда он просыпается глубокой ночью, потому что надо отлить, Джейни сидит у окна, смотрит на автостоянку и плачет. Ходжес кладет руку ей на плечо.

Она поднимает голову.

– Я разбудила тебя. Извини.

– Нет, я всегда встаю в три часа. По нужде. Ты в порядке?

– Да. Ага. – Она улыбается, вытирает глаза кулаками, как ребенок. – Ненавижу себя за то, что отправила маму в «Солнечные просторы».

– Но она хотела туда поехать, ты сама говорила.

– Да. Хотела. Но этим не изменить того, что я чувствую. – Джейни смотрит на него блестящими от слез глазами. – А еще ненавижу себя за то, что свалила все на Олли, оставаясь в Калифорнии.

– Как детектив со стажем, я склонен думать, что ты все-таки пыталась спасти семью.

Она озорно улыбается:

– Ты славный парень, Билл. Иди в ванную.

Когда он возвращается, она уже в постели. Он обнимает ее, и остаток ночи они крепко спят.

Ранним воскресным утром, до того как принять душ, Джейни показывает Ходжесу, как пользоваться айпадом. Он заходит на сайт «Под синим зонтом Дебби» и читает короткое послание: Я тебя вздрючу, дедок.

– Да, но скажи мне, что ты действительно чувствуешь, – говорит он и смеется, удивляя себя.

Джейни выходит из ванной, завернутая в полотенце. Ее окутывает пар: прямо-таки голливудский спецэффект. Она спрашивает, чего он смеется. Он показывает ей сообщение. Она не видит ничего забавного.

– Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Ходжес тоже надеется. В одном он уверен: вернувшись домой, достанет из сейфа «глок» сорокового калибра, который носил на службе, и начнет носить вновь. Веселого ударника уже недостаточно.

Рядом с двуспальной кроватью звонит телефон. Джейни снимает трубку. Короткий разговор, и трубка возвращается на рычаг.

– Тетя Шарлотта. Предлагает всей честной компании встретиться за завтраком через двадцать минут. Думаю, ей не терпится попасть в Шугар-Хайтс и начать пересчитывать серебряные ложки.

– Хорошо.

– Она также сочла кровать слишком жесткой, и ей пришлось принять таблетку от аллергии из-за поролоновых подушек.

– Скажи мне, Джейни, компьютер Оливии все еще в Шугар-Хайтс?

– Конечно. В комнате, которая служила ей кабинетом.

– Ты можешь запереть ее, чтобы они туда не попали?

Она как раз застегивает бюстгальтер и на мгновение застывает с отведенными назад локтями, в типично женской позе.

– Да ладно, просто скажу им, чтобы они держались от этой комнаты подальше. Эта женщина меня не запугает. А как тебе Холли? Ты понимаешь хоть слово из того, что она говорит?

– Я подумал, что на обед она заказала сицбагель, – признается Ходжес.

Джейни плюхается на стул, на котором плакала ночью, только теперь она смеется.

– Милый, ты очень плохой детектив, что в этом аспекте означает хороший.

– Как только похороны закончатся и они уедут…

– Четверг – самое позднее, – говорит она. – Или мне придется их убить.

– И никакие присяжные мира тебя за это не осудят. Как только они уедут, я хочу привезти моего друга Джерома, чтобы он заглянул в тот компьютер. Я бы привез его раньше, но…

– Они ему прохода не дадут. И мне.

Ходжес, помня пронзительный взгляд тети Шарлотты, соглашается.

– А разве переписка на «Синем зонте» остается в компьютере? Я думала, она исчезает, как только ты уходишь с сайта.

– Меня интересует не «Синий зонт Дебби», а голоса призраков, которые слышала твоя сестра.

Они идут к лифту, когда он задает Джейни вопрос, который не дает ему покоя после ее вчерашнего звонка:

– Ты не думаешь, что причина инсульта твоей матери – мои вопросы об Оливии?

Она с несчастным видом пожимает плечами:

– Точно не скажешь. Она была очень стара – думаю, на семь лет старше Шарлотты, – и ее не отпускала боль. – Потом с неохотой добавляет: – Но они могли сыграть свою роль.

Ходжес проводит рукой по торопливо причесанным волосам, вновь их взлохмачивает.

– Черт.

Двери лифта открываются. Они входят в кабину. Джейни хватает его за руки. Быстро, взволнованно говорит:

– Вот что я тебе скажу. Если бы пришлось сделать это вновь, я бы сделала. Мама прожила долгую жизнь. Олли, с другой стороны, имела право на еще несколько лет. Возможно, она не была счастлива, но как-то справлялась, пока этот ублюдок не вышел на нее. Этот… этот чокнутый. Украл ее автомобиль, убил восьмерых и покалечил еще бог знает скольких, но решил, что этого мало. Что нужно еще и лишить ее разума.

– То есть мы идем дальше.

– Да, черт побери. – Она крепче стискивает его руки. – Мы должны, Билл. Понимаешь? Мы должны.

Двери расходятся. Холли, тетя Шарлотта и дядя Генри ждут в вестибюле. Тетя Шарлотта впивается в них проницательным вороньим взглядом, вероятно, выискивает признаки сексуального удовлетворения. Спрашивает, чего они так долго, а потом, не дождавшись ответа, говорит, что шведский стол оставляет желать лучшего. И если они надеются на омлет – увы и ах.