Приключения Шерлока Холмса. Мой друг, убийца (сборник) - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 38

Холмс послушно открыл гроссбух на указанной странице.

– Пожалуйста. «Миссис Окшотт, Брикстон-роуд – продавец яиц и птицы».

– Так, какая там последняя запись?

– «22 декабря. Двадцать четыре гуся по семь шиллингов шесть пенсов».

– Вот именно. А что ниже написано?

– «Продано мистеру Уиндигейту, «Альфа», по двенадцать шиллингов».

– Что теперь скажете?

Шерлок Холмс побледнел. Он достал из кармана соверен, бросил его на прилавок и молча развернулся с видом человека, испытывающего такое сильное чувство отвращения, что выразить его словами просто невозможно. Отойдя на несколько ярдов, он остановился возле фонарного столба и рассмеялся своим беззвучным, веселым смехом.

– Когда видишь человека с такими бакенбардами и торчащей из кармана «Розовой»{77}, предложи ему пари и узнаешь все, что тебе нужно. Думаю, если бы я заплатил ему сто фунтов, мы бы и то не узнали всей той информации, которую он с радостью выложил, заключив пари. Ну что же, Ватсон, похоже, мы приближаемся к развязке, единственное, что теперь нужно решить, нанести ли визит миссис Окшотт сегодня или отложить это до завтра. Судя по тому, что рассказал нам этот самоуверенный парень, не мы одни интересуемся этим делом, я был бы…

Его замечание было прервано внезапным криком, который донесся со стороны палатки, которую мы только что покинули. Обернувшись, мы увидели, что в кругу света под раскачивающейся лампой стоит невысокого роста краснолицый мужчина, сам же торговец размахивал перед ним кулаками и кричал:

– Хватит с меня и вас, и ваших гусей! Провалитесь вы все к черту! Если не прекратите донимать меня своими идиотскими расспросами, я спущу собаку! Приведите сюда миссис Окшоттт, с ней я буду разговаривать, но вам-то какое до этого дело? У вас я, что ли, гусей покупал?

– Нет, но один из них принадлежал мне, – жалобно пролепетал человечек.

– Тогда идите к миссис Окшотт и спрашивайте ее.

– Она отослала меня к вам.

– Да хоть к самому прусскому королю! С меня хватит. Убирайтесь прочь подобру-поздорову! – Он ринулся вперед, но его собеседник шарахнулся в сторону и бросился наутек.

– Ха! Похоже, на Брикстон-роуд идти не придется, – шепнул Холмс. – Пойдемте-ка, поглядим, чем нас порадует этот парень. – Мой друг ловко ввинтился в толпу прохаживающихся между неровно освещенными рядами прилавков и в два счета нагнал беглеца. Когда Холмс прикоснулся к его плечу, тот отскочил в сторону и испуганно обернулся. Света газовых фонарей хватило, чтобы увидеть, каким бледным сделалось его лицо.

– Вы кто? Что вам нужно? – воскликнул он дрожащим голосом.

– Прошу прощения, – мягко сказал Холмс, – но я случайно услышал, о чем вы только что спрашивали торговца. Мне кажется, я могу вам помочь.

– Но вы не можете ничего знать об этом деле!

– Меня зовут Шерлок Холмс, и моя работа в том и заключается, чтобы знать то, чего не знают другие.

– Только не в моем случае.

– Прошу прощения, но мне известно все. Вы ищете определенных гусей, проданных миссис Окшотт с Брикстон-роуд торговцу по имени Брекинридж, который перепродал их мистеру Уиндигейту, владельцу трактира «Альфа», а тот роздал их членам своего клуба, в котором состоит Генри Бейкер.

– О сэр, мне вас сам Бог послал! – воскликнул человечек и взмахнул дрожащими руками, от радости чуть ли не бросившись моему другу на шею. – Мне даже трудно вам описать, как сильно меня интересует это дело.

Шерлок Холмс окликнул проезжающий мимо кеб.

– В таком случае предлагаю обсудить его в теплой комнате, а не на этой продуваемой ветром базарной площади, – сказал он. – Но, прежде чем мы поедем, скажите, кому мне выпала честь помогать?

Мужчина в нерешительности помедлил.

– Меня зовут Джон Робинсон, – произнес он, смерив Холмса косым взглядом.

– Нет-нет, меня интересует ваше настоящее имя, – вкрадчиво произнес мой друг. – Как-то неудобно иметь дело с человеком, зная лишь его вымышленное имя.

Бледные щеки незнакомца тут же вспыхнули.

– Хорошо, – сказал он. – Мое настоящее имя – Джеймс Райдер.

– Я так и думал. Главный рассыльный гостиницы «Космополитен». Прошу в кеб, в скором времени я смогу рассказать вам все, что вы захотите узнать.

Человечек стоял, растерянно переводя полный одновременно надежды и испуга взгляд с меня на Холмса, словно не зная, что его ждет впереди, то ли негаданное счастье, то ли катастрофа. Поколебавшись какое-то время, он сел в кеб, и уже через полчаса мы снова оказались в гостиной нашей квартиры на Бейкер-стрит. За время поездки не было произнесено ни слова, но по тому, как наш новый знакомый сжимал и разжимал руки, было видно, что нервы его напряжены до предела.

– Наконец-то! – бодро воскликнул Холмс, когда мы шумно вошли в комнату. – Хорошо, что у нас натоплено, похоже, вы замерзли, мистер Райдер. Прошу вас, устраивайтесь вон в том плетеном кресле. Прежде чем мы приступим к вашему делу, позвольте, я сниму ботинки и надену тапочки… Вот так! Значит, вы хотите узнать судьбу этих гусей?

– Да, сэр.

– Наверное, лучше было бы сказать того гуся, не так ли? Вас ведь, насколько я понимаю, интересует только одна птица, белая с черной отметиной на хвосте.

Райдера от волнения затрясло.

– О сэр! – воскликнул он. – Вы можете сказать, где она?

– Могу. Сначала она побывала здесь.

– Здесь?

– Да, и, признаться, такой необыкновенной птицы я еще не встречал. Неудивительно, что вас она так интересует. После своей смерти она снесла яйцо… Самое прекрасное, самое дорогое голубое яйцо, которое когда-либо видели глаза человека. Оно хранится у меня, в моем домашнем музее.

Наш гость вскочил и схватился правой рукой за каминную решетку. Холмс открыл сейф и вынул голубой карбункул, который засиял, заискрился в его руке, как маленькая звезда, наполняя комнату бесчисленными отблесками. Райдер молча смотрел немигающими глазами на камень, словно не зная, как поступить: то ли заявить на него свои права, то ли сделать вид, что в первый раз его видит.

– Игра закончена, Райдер, – тихо сказал Холмс. – Держитесь за решетку, а то в огонь упадете. Ватсон, помогите ему сесть в кресло. У него даже не хватает духу отвечать за свои проступки. Дайте ему глоток бренди. Так-то лучше. Какой слизняк, в самом деле!

Какое-то время Райдер еле стоял на ногах, даже покачнулся, как будто готов был упасть, но потом бренди сделало свое дело, кровь снова прилила к его щекам, и он поднял полные ужаса глаза на обвинителя.

– У меня в руках – почти все нити и необходимые доказательства, так что ничего нового услышать от вас я не ожидаю. Хотя, чтобы считать дело закрытым, кое-что уточнить нужно. До совершения кражи вы, Райдер, знали о существовании этого камня?

– Мне о нем рассказала Кэтрин Кьюсек, – хриплым голосом ответил он.

– Ясно… горничная графини Моркар. Итак, вы, как и другие люди до вас, не устояли против искушения разбогатеть столь легким способом. И в средствах вы были неразборчивы. Знаете, Райдер, мне кажется, что в душе вы законченный негодяй. Вам было известно, что Хорнер, паяльщик, раньше уже обвинялся в подобном преступлении и подозрение сразу же падет на него. И что же вы сделали? Провели вместе со своей сообщницей Кьюсек небольшую подготовку в комнате миледи и устроили так, чтобы чинить каминную решетку вызвали именно Хорнера. Потом, когда он ушел, вы выкрали камень, подняли тревогу и пустили полицию по ложному следу, в результате чего был арестован ни в чем не повинный паяльщик. После этого вы…

Совершенно неожиданно Райдер бросился на пол и приник к коленям моего друга.

– Бога ради, пощадите! – взмолился он. – Подумайте о моем отце! О матери! Они этого не переживут. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я никогда раньше ничего подобного не делал и никогда больше не сделаю, клянусь! Хотите, на Библии поклянусь. О, не доводите дело до суда! Умоляю, не доводите!

– Вернитесь на свое место, – чеканным голосом приказал Холмс. – То, что вы раскаиваетесь сейчас, хорошо, но вы подумали о бедном Хорнере, который сидит за решеткой за преступление, которого не совершал?